|
Германия: самоликвидация - Тило Саррацин
|
|
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 15:01 | Post # 11 |
 Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Возрастная пирамида населения Германии (см. рис. 3.1) позволяет отчётливо видеть, что миграция существенно смягчила влияние снижения рождаемости: доля детей, родившихся от местного населения, с середины 1960-х гг. упала на 65%, но благодаря мигрантам общее число родившихся в Германии сократилось «всего лишь» наполовину. Если коэффициент рождаемости мигрантов останется выше среднего немецкого, то и без дальнейшей иммиграции «разбавление» коренного населения продолжится. Это само по себе неплохо. Но если из-за этого ухудшится срез образования и квалификации, на немецком будущем это скажется весьма отрицательно14.
Должны ли мы беспокоиться на этот счёт?
Репатрианты из республик бывшего СССР не дают для этого повода. Потомство, рождённое от них в Германии, сегодня посещает старшие классы гимназий активнее, чем дети коренного населения, и безработица среди молодёжи в этой группе ниже среднего уровня. Приезжие из ЕС-25 также не сулят никаких проблем. Их рождённые в Германии дети в гораздо большей доле получают аттестаты зрелости, чем коренные. У мигрантов с Дальнего Востока доля их аттестатов во втором поколении доходит до 63%, у коренных — всего лишь 38%. Эти мигранты, очевидно, обогатят собой будущий немецкий научный потенциал. У мигрантов с Ближнего Востока аттестат зрелости получают 55% второго поколения, правда, 22% не заканчивают школу и не проходят ремесленное обучение. В этой группе, таким образом, существует заметный диспаритет, что предположительно объясняется большим различием между странами их происхождения (причём выходцы из Ирана справляются с экзаменами явно лучше, чем выходцы из Йемена). Но статистического материала недостаточно, чтобы это подтвердить.
Среди иммигрантов из Южной Европы показатели образования для стран происхождения, Испания и Греция, лучше, чем у коренных, а у итальянцев или португальцев — хуже. В случае Италии это может быть связано с тем, что первоначальные гастарбайтеры приехали главным образом из Южной Италии.
Мигранты из бывшей Югославии имеют и во втором поколении явные проблемы с интеграцией в области образования: 14% остаются без законченного школьного или профессионального образования, а доля тех, кто сдаёт выпускные экзамены или заканчивает вуз, составляет лишь половину такой доли среди немцев. Правда, эта группа весьма разнородна. Она составлена из ранних гастарбайтеров и их потомства, с одной стороны, и из политических беженцев, например, из Косова, с другой стороны.
Не имеют законченного школьного образования 25% мигрантов, происходящих из стран Африки. Только 20% школьников африканского происхождения посещают гимназические старшие классы. И что-то не видно, чтобы их интеграция улучшалась во втором поколении, частично она даже ухудшается. Правда, есть в этой группе 35% бикультурных браков (в большинстве случаев это африканские мужчины и немецкие женщины), там интеграционные показатели несколько лучше.
Население турецкого происхождения составляет среди выпускников немецкой системы среднего образования самую высокую долю неокончивших школу (30%) и самую низкую долю тех, кто получает право поступления в вузы (14%). Ко всему прочему, эта группа проявляет минимальный прогресс в поколениях, родившихся уже здесь.
Образовательные успехи различных групп существенно определяют их успехи на рынке труда, а последние, в свою очередь, являются решающими для того, будет ли человек сам покрывать расходы на своё содержание или будет ждать социальной помощи государства. За счёт трансфертных социальных выплат в Германии живут:
• 8% коренного населения;
• 9% мигрантов из ЕС-24;
• 10% мигрантов из Южной Европы;
• 12% выходцев из бывшего СССР;
• 13% мигрантов с Дальнего Востока;
• 16% мигрантов турецкого происхождения;
• 18% мигрантов из бывшей Югославии;
• 24% мигрантов из африканских стран.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 15:10 | Post # 12 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Кто живёт за счёт государственных трансфертных выплат, тот не платит налоги и пошлины, но претендует, как все остальные граждане, на государственные льготы во всём, начиная от школы и жилья и кончая медицинским обслуживанием. Исходя из этого предпринимаются различные попытки рассчитать плюсы и минусы, затраты и пользу иммиграции в Германию15 . Сколько при этом ни переигрывай заново и ни подвергай критике прошлые решения, всё это в любом случае имеет лишь теоретический интерес. В конечном счёте вопрос чисто познавательно и логически вряд ли имеет ответ. Следовало бы, исходя из 1960 г., написать альтернативную историю экономики и общества Германии, поскольку без отдушины иммиграции основополагающее развитие в немецкой политике протекало бы иначе, а именно:
• экспортно-ориентированную модель немецкой экономики по причинам нехватки рабочей силы нельзя было бы себе позволить, и перебазировать производство за границу начали бы гораздо раньше;
• возникла бы настоятельная необходимость повысить коэффициент немецкой рождаемости, проводя соответствующую политику семьи и населения;
• никогда бы дело не дошло до недоразумения с ранним выходом на пенсию;
• вырос бы вес услуг и образования.
Каждое из этих решений повлекло бы за собой последствия приспособления к новым условиям как в стране, так и за рубежом. Германия и Европа были бы не такими, как сейчас. Если всё это по отдельности додумать до конца, можно соскользнуть в социально-утопический вариант истории, не говоря уже о том, что такая политика могла быть проведена только при отсутствии в Конституции «параграфа о предоставлении политического убежища» и при отсутствии других правил свободы получения гражданских прав в ЕС.
Итак, лучше проанализируем действительное состояние дел: три группы мигрантов с наибольшим дефицитом образования и самыми высокими социальными затратами — именно те, которые размножаются активнее всех.
Люди с миграционным фоном Югославии, Турции, Ближнего и Среднего Востока, а также стран Африки составляют 6% населения Германии, но на них приходится добрых 11% всех детей моложе 15 лет и отчётливо более высокая доля рождаемости. Итак, группы с самой высокой динамикой населения имеют самое низкое образование и показывают самый низкий рост образования в поколении родившихся уже здесь. При этом они представляют собой демографическую проблему, а вовсе не её решение. А именно, приходится опасаться того, что они поспособствуют росту выше среднего уровня того необразованного и зависимого от социальных выплат низшего слоя, который омрачает перспективы развития Германии.
Мы теряем работоспособность
В настоящий момент немецкое народное хозяйство и общество не производят такого впечатления, будто сил у них немерено. С высоких трибун постоянно говорится, что обеспечить Германии высокий стандарт жизни и преодолеть последствия глобализации и демографических изменений могут только мировые достижения в науке и технике. В частности, консорциум «Индикаторы образования и технологическая мощь» пишет в своей недавней публикации:
«Во всех прогрессивных народных хозяйствах наблюдается тренд к экономике знания, тренд, который экономически безальтернативен и создаёт растущий спрос на высококвалифицированный человеческий капитал… Тренд к обществу знания опирается на двойное структурное изменение:
1) дополнительные возможности занятости возникают почти исключительно в сфере услуг и лишь в виде исключения в индустрии. Требования к квалификации в сфере услуг, как правило, выше;
2) как в производительном секторе, так и внутри сферы услуг быстро расширяются наукоёмкие и нуждающиеся в исследованиях отрасли экономики и области деятельности за счёт тех, кто менее зависим от использования персонала, имеющего высокую квалификацию… Низкая квалификация становится всё менее востребованной. Германия из-за упущений в образовательной политике 1980-х и 1990-х гг. постепенно утратила своё долгие годы поддерживаемое преимущество в человеческом капитале по сравнению с другими странами, которое до сих пор выражается в сравнительно высоком уровне образования старших групп населения»16 .
Если проводить сравнение по разным странам, «человеческий капитал» измеряется по квоте выпускников сопоставимых образовательных ступеней. Красноречивы они только в том случае, если сопоставимы и сами выпускники. Уровень традиционных немецких абитуриентов хотя и снизился в последние десятилетия, всё же, пожалуй, находится недалеко от уровня выпускников американского колледжа, отчего и бессмысленно сравнивать немецких абитуриентов с контингентом американской средней школы. Тем не менее данные международного сравнения дают материал для размышления.
По сравнению с другими странами Германия имеет очень низкую — с большим отставанием — квоту выпускников высшей школы и прежде всего очень низкую квоту МИНТ-выпускников. Конечно же, цифры, приведённые в табл. 3.2, выставляют Германию в неблагоприятном свете, ибо немецкие экзамены на аттестат зрелости имеют обычно более высокое качество, чем многие зарубежные требования для поступления в вуз. К тому же есть многочисленные учреждения, которые в других странах работают как вузы, но у нас таким статусом не обладают, такие, как специализированные профессиональные вузы и управленческие вузы. Для определённых циклов обучения в Германии вообще не предусмотрено высшее образование, поскольку это ученические профессии (больничные санитары / санитарки, воспитатели / воспитательницы), и вообще во многих других странах нет такого широкого многообразия профессионального обучения. Тем не менее низкая немецкая квота выпускников МИНТ-вузов, которая только и может обеспечить высокий стандарт в научно-техническом прогрессе, внушает опасения и не уживается с распространённым у нас представлением, будто Германии навеки суждено оставаться страной хай-тека.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 15:17 | Post # 13 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Низкая немецкая квота МИНТ-выпускников не связана с нехваткой мест в вузах. Как раз по МИНТ-специальностям немецкие вузы располагают свободными местами. Так, в 2006 г. были следующие квоты загрузки вузов17 :
Электротехника 72%
Физика, астрономия 74%
Машиностроение/технология 81%
Химия/биохимия 87%
Искусство, искусствоведение 90%
Языкознание и культура 102%
Право, экономика, общественные науки 116%
Несомненно, чем больше формальных требований выставляет предмет, тем меньше интерес к его изучению. Совершенно очевидна нехватка не мест в лабораториях и аудиториях, а умов, пригодных для обучения и достаточно подготовленных в школе. Одновременно с этим в МИНТ-специальностях наблюдается экстремально высокие квоты отсева и прерывания учёбы18, как показывают данные за 2006 г.:
Языкознание и культура, спорт 24%
Право, экономика и общественные науки 26%
Математика 53%
Физика, геофизика, геология 52%
Химия 49%
Машиностроение 46%
Электротехника 48%
Итак, в Германии имеется двойная проблема: слишком мало поступающих выбирают МИНТ-специальности, а среди тех, кто всё-таки выбирает их, слишком мало тех, кто успешно завершает учёбу. Михаэль Лещинский и его соавторы, посвятившие себя изучению этой двойной проблемы, не верят, что ситуацию можно улучшить:
«По существу для МИНТ-дисциплин предназначены лишь немногие из выпускников общеобразовательных школ. Нет никаких практических намёков на дополнительные импульсы спроса на изучение этих специальностей, такими импульсами могло бы стать соответствующее перераспределение школьных направлений и специализаций.
Прорывного расширения образовательных процессов, которое с высокой вероятностью привело бы к выбору инженерно-научных предметов изучения, не заметно и в профессиональных школах. Хотя общее число поступающих с технической подготовкой вновь растёт, однако по сравнению с гуманитарными специальностями прирост получается ниже среднего»19.
Конечно, такое положение нельзя считать удовлетворительным, но об этом речь пойдёт далее, в главе 6.
В 2006–2007 гг. 68% соответствующей возрастной группы населения завершили профессиональное образование, из них 23% — в основных профессиях наукоёмких отраслей. Эта доля несколько выше, чем доля уже работающих в научных профессиях (около 7 из 37 млн занятых, то есть 19%) 20. Неквалифицированными, то есть не имеющими профессионального образования в 2007 г., были 15,2% молодых людей в возрасте от 20 до 29 лет. Риск не получить никакого образования, естественно, самый высокий на нижнем конце вертикальной шкалы (табл. 3.3)21. Даже окончание неполной средней школы таит серьёзный риск остаться без профессионально-технического обучения, а совершеннолетней молодёжи, не окончившей её, неизбежно грозит существование в качестве неквалифицированной рабочей силы. Такое развитие вызывает особую тревогу, поскольку с конца 1980-х гг. квоты безработных среди людей с низкой квалификацией сильно растут. В 2005 г. эти квоты составляли около 26% и были почти в три раза выше, чем у людей, имеющих законченное профессиональное образование22. Уже сейчас можно предвидеть, что эти молодые люди в будущем образуют прочное ядро населения, зависимого от социальных выплат.
Подытожим: в высшем образовании Германия — по крайней мере, в МИНТ-специальностях — потеряла своё преимущество как страна новаторской инженерной мысли. В профессионально-техническом образовании она его пока ещё, кажется, имеет. По качеству своего профессионально-технического образования Германия заслуживает высокую оценку во всём мире и считает его своей особенно сильной стороной. Может быть, хотя бы здесь компенсируются утраченные в высшем образовании преимущества человеческого капитала. Правда, недавний анализ производительности труда наводит на подозрения, что производительность труда в Германии — с поправкой на сектор — развивается менее неблагоприятно, чем в сопоставимых промышленно развитых странах.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 15:23 | Post # 14 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Если разложить секторальный рост производительности труда на факторы человеческого капитала, основных средств и прочую производительность, то окажется, что с середины 1990-х гг. Германия плохо показала себя в подъёме производительности человеческого капитала и прочей производительности23 . Причины этого могут лежать в качестве человеческого капитала, но не обязательно. В любом случае это не радующий показатель.
То и дело раздаются жалобы на качество соискателей на места учеников, но трудно выделить, какой вес приходится на них. Опросы на предмет выявления уровня образования соискателей проводились Германской промышленно-торговой палатой и дают некоторые разъяснения на этот счёт (табл. 3.4) 24 . Хотя с 2006 г. немного уменьшилось количество жалоб на неумение выражать свои мысли, однако элементарное умение считать, манеры поведения и способность выдерживать нагрузки оставляют желать лучшего.
За проведение специальной оценки, воспроизведённой здесь выборочно, я благодарю Тило Паля из Германской промышленно-торговой палаты (DIHK), Берлин. См. также: DIHK: Ausbildung 2009, Ergebnisse einer OnlineUnternehmensbefragung, erschienen im März, 2009.
Компания BASF AG (*Крупнейший в мире химический концерн. Основан в 1865 г. на юго-западе Германии. BASF — Badische Anilin- und Soda-Fabrik, то есть «Баденская фабрика по изготовлению анилина и соды») с 1975 г. исследует грамотность и элементарные навыки счёта у своих соискателей на ученические места и все эти годы применяет одни и те же тесты25 . При этом выявилось постоянное и с течением времени нарастающее снижение результатов (табл. 3.5). К тестовому испытанию привлекались лишь те соискатели, которые все свои школьные годы провели в немецкой школе. Этому даётся такое объяснение:
«В отношении навыков счёта использование карманных калькуляторов хотя и является делом практичным, однако из-за недостатка применения забываются общеобязательные правила. Точно так же, судя по всему, обстоят дела с возможностью перехода от элементарного счёта небольших целых чисел к конкретному применению в повседневности.
Немецкий язык считается одним из самых трудных, поэтому с учебно-психологической точки зрения мультимодальный (охватывающий как можно больше смыслов и характеристик) метод приобретения знаний обещает наибольший успех. Фактически же как разговорная активность (преимущественно из-за позиции, связанной исключительно с потреблением), так и читательская активность (из-за аудиовизуальных мультимедийных технических средств) пребывают в полном запустении. К тому же, кажется, тщательность и педантичность, столь необходимые при формировании текстов, в наше время вторичны. Достаточно проанализировать с этой точки зрения ежедневные газеты»26.
Всё это говорит за то, чтобы считать результаты этого долговременного исследования репрезентативными для всей Германии, ибо они подтверждают опыт многочисленных старых учителей.
Итак, Германия потеряла своё опережение в МИНТ-специальностях, и немецкие школы готовят не настолько много абитуриентов, пригодных для этих специальностей, чтобы снова можно было достигнуть стандарта лучших государств ОЭСР. Кроме того, школьная успеваемость учеников неполной средней и реальной школ демонстрирует большие изъяны, и в последние 35 лет она непрерывно снижается. Так что не может быть и речи о работоспособной системе образования, ибо ей следовало бы достигнуть того, чтобы доля учеников/выпускников:
• с высокой компетенцией была как можно выше, поскольку лишь они продвигают научно-технический прогресс;
• с низкими или вовсе отсутствующими знаниями была как можно ниже, потому что для них остаётся всё меньше рабочих мест.
На этом фоне весьма показательны некоторые результаты PISA-тестов за 2006 г. На рис. 3.2 изображен примерный уровень математической компетенции школьников в отдельных землях Федерации. Аналогичная картина наблюдается и в компетенции по чтению, и по естественно-научным дисциплинам. Результаты сгруппированы в шесть ступеней компетенции. На I ступени компетенции — самой нижней — школьники могут «применить рутинный способ в доступных ситуациях», но, например, «не могут применить элементарные алгоритмы, формулы, приёмы и правила». Это была бы уже II ступень компетенции. На высшей, VI ступени компетенции школьники могут «концептуализировать информацию, которую они получают из моделирования сложных проблемных ситуаций, обобщить и применить её в новой ситуации»27.
От подростков I ступени компетенции и ниже можно ожидать, что они «из-за их низкой математической подготовки, вероятно, будут иметь проблемы в дальнейшем обучении и профессиональной жизни». Поскольку рабочие места низкоквалифицированных перемещаются в страны с существенно более низкими расходами по зарплате, ОЭСР прогнозирует при более высокой доле работников низкой квалификации растущее бремя социальных расходов и большее неравенство28 . Так что в высшей степени тревожно то, что 20% подростков в Германии находятся ниже II ступени компетенции, а 7% не достигают даже I ступени компетенции. Это не намного лучше среднего показателя ОЭСР в 21%, но намного ниже уровня стран, показавших лучшие результаты в PISA-тестах29 . Лишь 4,5% подростков достигают VI ступени компетенции, хотя это лучше среднего значения ОЭСР в 3,3%, но далеко отстаёт от значений передовых стран PISA.
Рис. 3.2. Математическая компетенция (в сравнении по землям Германии)
Срезы результатов по немецким федеральным землям значительно отличаются. Самую высокую долю лучших результатов имеет Баден-Вюртемберг — 5,8%, самую большую долю I ступени компетенции и ниже имеет Бремен — 29%. Нельзя не заметить, что земли, в которых зарегистрирована самая низкая доля плохих результатов, оказываются более успешными в максимальных достижениях. Так, пять лучших земель имеют среднюю долю 16% в плохих результатах, а в верхних достижениях их доля — 4,6%.
У пяти земель с худшими результатами эти цифры соответственно 26 и 3,7%. Далее можно увидеть, что различия явно никак не связаны с различиями школьной системы: Бавария, которая издавна показывает высокую долю выпускников неполных средних школ и низкую долю абитуриентов, кажется, стимулирует как самых слабых по результатам, так и самых сильных намного эффективнее, чем три отстающие земли — Берлин, Гамбург и Бремен, которые традиционно имеют низкую долю выпускников неполных средних школ и высокую долю абитуриентов.
Лучшие в тестах немецкие земли достигают результатов международной высшей лиги и находятся на уровне Японии, Новой Зеландии и Дании, правда, не дотягивают до лучших достижений Финляндии и Кореи. Самая отстающая в тестах немецкая земля находится на уровне Испании и США.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 15:42 | Post # 15 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Будучи сенатором по вопросам финансов в берлинском Сенате, я интенсивно занимался результатами PISA-тестов. Берлин на тестах 2003 и 2006 гг. катастрофически срезался, после чего немедленно были выдвинуты политические требования увеличить финансирование образования и количество преподавателей в школах. После подведения итогов Конференции министров культов федеральных земель я смог доказать, что в Берлине на одного учителя приходится существенно меньше учеников, чем в немецких землях с наилучшими показателями PISA-тестов. С этими результатами я вступил в политическую борьбу.
Хотя соотношение учеников и учителей в Берлине было на 15% благоприятнее, чем в среднем по ФРГ, Берлин наряду с Бременом получил худшие результаты PISA. В многочисленных публичных выступлениях на эту тему я приводил эти результаты (см. табл. 3.6) как PowerPoint-фон (*PowerPoint — программа для создания презентаций, входящая в пакет MS Office), доказывая, что школьная успеваемость тем хуже, чем больше учителей напускают на учащихся. Это, конечно, была нелепость, однако она привлекла необходимое внимание к теме и была частью моего в итоге успешного отражения всех атак с попытками ещё больше увеличить берлинское преимущество в обеспечении учительских мест. Кроме того, я мог подтвердить, что Берлин и при существующих затратах на школьника уже возглавляет список по ФРГ30. Это доказывало, что не различия в материальных вложениях в систему образования виноваты в различиях между немецкими федеральными землями по результатам тестов.
Распределение результатов тестов по немецким федеральным землям подтверждается и опубликованным в июне 2010 г. исследованием «Языковые компетенции в сравнении по землям». В компетенции по чтению, приведённой здесь для примера, три города-государства занимают последние места. Но ещё важнее распределение успеваемости по классам: на верхнем конце вертикальной шкалы девятиклассники из Баварии и Берлина демонстрируют одинаковую успеваемость, но на нижнем конце слабые ученики из Берлина гораздо хуже слабых учеников из Баварии31 . Это особое зияющее расхождение наблюдается, впрочем, и в том случае, если рассматривать школьников только немецкого происхождения32 . Среди школьников в Берлине, которые не пойдут учиться в гимназию, на чтении 62% остаются на двух нижних ступенях компетенции, по английскому чтению — 86% 33 .
Исследования ОЭСР, впрочем, также подтверждают, что низкие результаты немецких школьников в тестах, противоречащие сложившемуся образу немцев как таковых, нельзя объяснить недостаточным финансированием школьного образования. В Германии ежегодные расходы в расчёте на одного школьника в точности соответствуют средней величине расходов по ОЭСР, а именно: в старших классах чуть меньше, в 7–9 классах народной школы немного выше среднего. В области высшего образования Германия тратит на студента несколько больше средней суммы по ОЭСР (правда, заметно меньше, чем Канада, США и Швейцария)34. В целом PISA-исследование за 2006 г. не позволяет усмотреть ощутимую причинную связь между расходами на образование школьника до PISA-теста, с одной стороны, и результатами теста, с другой стороны35. Также и выдвинутое моими коллегами — сенаторами по делам образования (сначала Клаусом Бёгером, затем Юргеном Цёльнером) — утверждение, что высокая берлинская доля миграции составляет особую берлинскую проблему, не попадает в цель, ибо доля мигрантов в Баден-Вюртемберге выше, чем в Берлине, а в Баварии почти совпадает с берлинской. Различия можно объяснить лишь качеством преподавания и/или качеством контингента школьников, но не различием в расходах на образование или различием в доле мигрантов среди учеников.
Через все эти споры и дискуссии мой интерес к проблеме вышел далеко за пределы финансов. В конце концов, парадоксально, что некоторые страны, испытывающие недостаток ресурсов, приходят к заметно лучшим результатам в образовании, чем те, которые обустроены лучше. При сравнении по федеральным землям бросается в глаза, что в южногерманских землях тесты прошли лучше, чем в северогерманских, а три города-государства сообща образуют арьергард. Координатор PISA Манфред Пренцель отверг утверждения берлинцев (а в Гамбурге и Бремене утверждали то же самое), что социальный фон или доля миграции являются главной причиной плохих результатов. На его взгляд, решающими факторами являются различия в качестве преподавания и в ожидаемой успеваемости36. Так это или нет, мы рассмотрим подробнее в гл. 6.
Если положить в основу сравнения другие индикаторы, такие, как членство в спортклубе, посещение музыкальной школы, использование технических средств обучения и т. п., то социологические исследования позволяют и по этим показателям заметить разницу между Южной и Северной Германией, и эта разница проходит в унисон с различиями в PISA37. Похожий уклон обнаруживается и внутри Берлина между округами и микрорайонами, то есть вполне может быть, что наблюдаемые в городах-государствах условия действительны и для других больших немецких городов, и те показали бы такие же плохие результаты PISA, если бы можно было оценить их по отдельности.
Тем самым мы вышли бы на след социологического развития, которое в ходе продолжающейся урбанизации и растущего веса агломераций (*Агломерация — компактное скопление населенных пунктов, объединенных в единое целое) не сулят ничего хорошего для успеваемости и способностей учащихся в Германии. С этим совпадают и материалы бундесвера, полученные в ходе освидетельствования призывников. Измеренный там «коэффициент интеллекта» показывает существенно лучшие результаты южногерманских земель38, то есть возможно, существуют региональные системные различия в способностях к обучению внутри одной популяции, против которых бессильны даже дополнительные затраты.
Результаты бундесвера указывают на влияние миграции. Может быть, развивающиеся регионы привлекают мобильных, хорошо образованных и интеллектуальных людей, причём молодые женщины оказываются особенно мобильными. Это означает далее, что оснащённость других регионов человеческим капиталом ухудшается. Может быть также, что некоторые регионы развиваются потому, что население там более квалифицированное. По крайней мере, результаты освидетельствования призывников бундесвера показывают, что разница между Югом и Севером, измеренная по IQ, очень стабильна и в ослабленной форме действительна также для территории бывшей ГДР. Такие надрегиональные процессы селекции могут способствовать формированию и укреплению «необразованной среды» и тем самым стабильных низов.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 15:55 | Post # 16 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Упрочение малограмотной среды и явлений нижнего слоя
В земле Берлин регулярно публикуется «Атлас социальной структуры»39, который по различным критериям дифференцирует социальные данные по округам и районам города и в целом выявляет высокую корреляцию между уровнем образования, социальным поведением, ожидаемой продолжительностью жизни и пр., равно как и анализирует их по отдельности. Особенно показательно в этой связи «Основное обобщение данных о приёме в школу», в частности за 2007 г.40 Эти данные показывают ясную и убедительную связь между индикаторами социального поведения, такими, как избыток веса, уход за зубами, телевизионные привычки, развитие речи, дефицит подвижности, с одной стороны, и принадлежностью к определённому социальному слою, с другой стороны. Эта связь просматривается во всех округах и районах Берлина. При этом важен тот факт, что измеренные индикаторы социального поведения в целом не зависят от дохода (табл. 3.7).
Данные о приёме в школу показывают, что недостатки сильно коррелируют с принадлежностью к определённому социальному слою (табл. 3.8). Для берлинского учёта дети причисляются к одной из трёх групп — нижнему, среднему или верхнему социальному слою — по уровню образования и по роду деятельности родителей.
В Берлине 33% младших школьников имеют ненемецкое происхождение. Это приблизительно соответствует западногерманскому положению дел. Правда, распределяется эта треть очень по-разному. В районе Центра младшие школьники немецкого происхождения составляют всего 34%, в Нойкёльне — 48%, в Панкове — 90%. Поскольку берлинские мигранты принадлежат преимущественно к нижнему слою, нет ничего удивительного в том, что младшие школьники из этих групп проявляют дефициты, типичные для нижнего слоя (см. табл. 3.9).
Очевидно, что ни один из приведённых недостатков не зависит каким-либо образом от материального положения. Поскольку была охвачена основная масса поступивших в школу в земле Берлин, собранные данные могут быть, пожалуй, перенесены на сопоставимые социальные слои по всей Германии.
Не забегая вперед дискуссии о бедности, которой будет посвящена глава4, я хотел бы в этом месте заострить внимание на том, что наблюдаемые поведенческие дефициты нижнего слоя хотя и находятся в тесной связи с материальным статусом этого слоя, но причинно не могут объясняться им. Даже семья, которая долгое время живёт на пособие по безработице II, в состоянии проследить за тем, чтобы дети регулярно чистили зубы и не смотрели телевизор бесконтрольно, чтобы пища готовилась регулярно и питание было здоровым и сбалансированным, чтобы дети играли в парке или на детской площадке и достаточно двигались. Книги можно брать в библиотеке и регулярно читать детям вслух. Итак, нет никаких материальных причин, которые мешали бы получателям пособия по безработице достичь показателей верхнего социального слоя по исследуемым признакам.
К истории нижнего слоя
Во все времена существовало расслоение общества. Но уровень развития современного промышленного общества и ликвидация наследственных классовых привилегий, растущее число рабочих мест, обязательное школьное образование и облегчившийся доступ в учреждения высшего образования принесли с собой большие возможности для карьерного продвижения и смешение некогда стабильной принадлежности к слоям и классам.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 16:05 | Post # 17 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | В то время как толковые шли в гору, покидая нижний слой или низы среднего слоя, «вниз» опускались и опускаются в ориентированном на труд производительном обществе прежде всего те, кто был менее смышлён, менее стабилен или попросту немного туповат и ленив.
То, как это действует даже в пределах отдельного квартала города, подробно описал социолог Франц Вальтер41 . Особенно драматичным это развитие было для классической рабочей партии СДПГ. Описанное интеллектуальное разжижение нижнего слоя сказывается на рабочей партии СДПГ в соответствии с тенденцией, поскольку потенциал мобилизованности падает и неформальные лидеры становятся редкостью. Это отражается в плохих результатах выборов. О пакете реформ шрёдеровского правительства, который в 2004–2005 гг. под ключевым словом «Agenda 2010», или «Hartz IV», привёл во взвинченное состояние всю Германию, можно думать всё, что угодно. Решающим было, как пишет Вальтер, то, что во многих частях нижнего слоя девиз «Требовательная поддержка» был воспринят не как шанс, а как угроза и посягательство на заработанное имущество.
Сам по себе пакет реформ был правильным, но с ним СДПГ ускорила процесс отчуждения этой части их постоянных избирателей. Теперь они, если вообще идут на выборы, голосуют за Левую партию. Достигшая более высокого положения часть прежнего электората и их потомство выбирают теперь Зелёных** (**«Союз-90/Зелёные» — экологическая партия в Германии). Те, кто причисляет себя к прогрессивным, кто хочет сделать мир лучше, но проблему собственной карьеры уже решил, тем партия социал-демократов явно ничего больше не может предложить. Положения их программы мечутся где-то между Левой партией и социальными ответвлениями ХДС (Христианско-демократический союз Германии), и доля тех, кто считает СДПГ ещё необходимой, драматически падает.
При этом в крупных блоках партийного ландшафта изменений не так уж много: СДПГ, Левая партия и Зелёные имели по опросам на конец июля 2009 г. 47% избирателей. Общая доля избирателей ХДС и Радикально демократической партии составила 50%. Это соответствует слегка преобладающему гражданскому большинству в Германии со времени основания ФРГ, и это вновь и вновь давало СДПГ шанс править на федеральном уровне. Но с Левой партией, которая прежде всего представляет несокрушимых идеологов и неудачников, вечно оттеснённых на обочину жизни, немыслимо обсуждать структурное политическое предложение — в особенности такое, в котором содержится рецепт борьбы против закрепления нижнего слоя, избегающего работы и всё в большей степени исключающего себя из экономического круговорота.
Ментальный срез нижнего слоя, социологически выведенный Францем Вальтером, совпадает с актуальными результатами опросов: в отчётах Института демоскопии Алленсбах 33% населения причисляют себя к верхнему слою и верхней прослойке среднего слоя, 55% — к среднему слою и 8% — к нижнему слою42 . Из тех, кто принадлежит к нижнему слою, лишь 18% верят, что карьера в Германии возможна независимо от социального слоя, в среднем слое в это верят 43%, в верхнем — 46% 43 . Вместе с тем 43% нижнего слоя придерживаются мнения, что ответственность за граждан должно нести в основном государство, а 57% заявили, что они мало задумываются о том, как развивается общество и как оно должно развиваться, тогда как в среднем слое таких 23%, а в верхнем слое — 38% 44 . Представители всех слоёв населения — от 95 до 99% — считают, что шансы на успех и на будущее сильно или очень сильно зависят от уровня образования. Но лишь 33% представителей нижнего слоя считают важным, чтобы их ребёнок читал или занимался спортом, в верхнем слое соответствующая доля составляет от 58 до 65%. Экстремальные различия наблюдаются также в медийном поведении: в нижнем слое перед телевизором или за компьютером проводят время 55% подростков 14–17 лет ежедневно по три часа и более, в более высоком слое — 32%. В нижнем слое 35% родителей и дедушек с бабушками 3–5-летних детей говорят, что телевизор и компьютер помогают им занять детей, а в более высоком слое таких 13% 45 .
Цифры заставляют задуматься: свыше 90% родителей из всех слоёв придерживаются взгляда, что образование важно для карьеры, однако нижний слой показывает себя особенно пессимистичным в отношении карьеры и, когда дело касается образования их потомства, ведёт себя пассивно там, где мог бы и повлиять на детей. Итак, общие сетования нижнего слоя на своё положение сопровождаются поразительным отсутствием интереса к общественным вопросам в целом, удобной установкой и необременительными обязательствами в воспитании детей. Это соответствует фатализму их положения: «Лишь 14% ожидают, что в ближайшие 10 лет дела их пойдут лучше. Перспективы собственных детей также видятся им в мрачном свете. Хотя 73% родителей из нижних социальных слоёв хотели бы, чтобы их детям жилось со временем лучше, чем им самим, однако лишь 30% уверены в том, что это действительно сбудется» 46 .
Относительно небольшая доля детей рабочих и представителей нижнего слоя среди абитуриентов и студентов вузов в Германии часто оценивается — этой точки зрения придерживается и ОЭСР — как признак недостаточной проницаемости немецкой системы образования. Но можно прийти и к другим заключениям: с начала XIX в. и до сравнительно недавнего времени — за несколько десятилетий до сегодняшнего дня — немецкая система образования была ведущей в мире и предлагала, по крайней мере самым одарённым из нижнего и среднего слоёв высокие шансы для карьеры. Но, кажется, это не подходит идеологическому мейнстриму. Когда Герхард Эртль, немецкий лауреат Нобелевской премии по химии за 2007 г., 14 октября 2007 г. в передаче Анны Виль (*популярная ведущая ток-шоу на немецком телевидении) с теплотой рассказывал о занятиях в своей швабской «карликовой» школе, ведущая перебила его на полуслове: «Вообще-то я не вижу никакой взаимосвязи между происхождением и образованием». И на этом разговор закончился47 .
Чем выше проницаемость системы образования, тем скорее и полнее исчерпывается потенциал высокоодарённых из нижних слоёв. Особенно парадоксальный — и убедительный — пример тому даёт ГДР, где прилагали специальные усилия к тому, чтобы как можно большая часть студентов набиралась из так называемого рабочего класса. Там были созданы многочисленные возможности для карьерного роста рабочих. Результатом стало то, что университетский потенциал рабочих в ГДР сократился. В 1954 г. 12% студентов в научных вузах ГДР происходили из так называемой интеллигенции (как минимум один из родителей имел высшее или среднее специальное образование) и 48% из так называемого рабочего класса. Доля последних непрерывно падала все 40 лет существования ГДР. В 1989 г., при последнем наборе, 78% студентов происходили из прослойки интеллигенции и лишь от 7 до 10% — из рабочего класса, это даже меньше, чем в ФРГ, где доля рабочих в 1989 г. была на уровне 15% 48 .
Ныне под вывеской «вуз» далеко не везде реально находятся вузы. Измерения уровня интеллекта в ГДР показали, что в среднем самый низкий IQ имели студенты, изучавшие марксизм-ленинизм. Однако в ГДР была структура, которая действительно поддерживала высокоодарённых учащихся, это так называемая «математическая олимпиада». Уже в 1970 г. обнаружилось, что доля детей рабочих и крестьян в окончательном отборе непрерывно падала, потому что родители участников конкурса зачастую сами представляли собой тех, кто сделал социальную карьеру. Поэтому исследование образования ГДР, результаты которого по большей части держались в тайне, уже не могло пройти мимо факта наследственности интеллекта49. Мы вовсе не хотим сказать, что малая доля детей рабочих и представителей нижнего слоя населения в немецких гимназиях и вузах является выражением социальной дискриминации, которая в сравнении с другими государствами держится на уровне выше среднего. Точно так же эта малая доля может быть следствием уже осуществлённого карьерного восхождения.
Следует обратить внимание и на качество знаний выпускников. В США 95% школьников посещают среднюю школу, 70% заканчивают её. В Финляндии 90% школьного выпуска добиваются диплома о высшем образовании, но среди них находятся многочисленные будущие медсёстры и воспитательницы, потому что эти профессии там требуют высшего образования, тогда как у нас это рабочие профессии. В Германии школьники с IQ от 120 и выше (= 10% нормального распределения Гаусса) тоже получат аттестат зрелости более чем в 90% случаев и затем будут учиться в вузах.
Неважно, насколько проницаема система образования, всегда и всюду действует логика: чем более проницаема система, тем быстрее интеллектуально истончается нижний слой. Там остаются те, кто приобретает самую простую квалификацию и всё менее востребован на рынке труда. Эту тенденцию мы наблюдаем по всему миру во всех индустриальных странах. Итак, те, кто сдаёт экзамен по юриспруденции с оценкой 6,5 балла или в провинциальном университете после 14 семестров сдаёт магистерский экзамен по германистике, должны подыскивать себе работу вне своего профессионального поля, если они хотят получать стабильные доходы.
Вследствие негативного отбора, с одной стороны, который становится всё неотвратимее с увеличением проницаемости общества, и падающей потребности в простой, малоквалифицированной деятельности, с другой стороны, в относительных и абсолютных показателях растёт доля населения, которую можно отнести к нижнему слою. Эту тенденцию роста поддерживает современное социальное государство тем, что оно — и это правильно! — устраняет все те угрозы, которые в течение тысячелетий наносили ущерб продолжительности жизни и репродуктивной способности слабейших или получателей наименьшей выгоды: нездоровое жильё, недоедание и тому подобное. В этом отношении весьма сомнительно, справедлива ли всячески выражаемая надежда, что более высокая проницаемость внутри общества сократит долю нижнего слоя50 . Повышенная проницаемость означает не только то, что толковые снизу будут усиленно продвигаться наверх, но и то, что бестолковые сверху будут усиленно опускаться вниз.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 16:13 | Post # 18 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Дискуссия о бедности
Нижний слой в Германии находится, исходя из определения нижнего слоя, в среднем, на нижнем конце пирамиды доходов. Недостаточность доходов, однако, ни в коем случае не единственный и отнюдь не основной его признак. Стареющий художник, живущий на социальное пособие, или студент, которому приходится ограничиваться стипендией, естественно, не принадлежат к нижнему слою.
Считать ли бедными людей, на которых в Германии распространяется действие гарантированного основного дохода, это вопрос определения. В любом случае речь идёт не о бедности в библейском смысле, в смысле христианского милосердия, и не о положении как в трущобах «третьего мира», с которыми в Германии обычно связывают понятие бедности. От гнетущей материальной нужды нижний слой в Германии избавлен за счёт пособия по безработице II и социального обеспечения в старости. Получатель социального обеспечения или пособия по безработице II в Германии может следующее:
• селиться достойно по стандарту социального строительства льготных квартир для малообеспеченных, поскольку ему возмещаются расходы на отопление и съём квартиры;
• пользоваться медицинской помощью на уровне положенной по закону медицинской страховки;
• одеваться социально адекватно и неброско;
• питаться полноценной и богатой витаминами пищей и тем самым избегать избыточного веса;
• давать своим детям бесплатное образование в государственных образовательных учреждениях, начиная с детского сада и кончая аттестатом зрелости;
• имея на руках социальный паспорт, по крайней мере, в Берлине, бесплатно посещать все государственные библиотеки и музеи, а также с большими льготами пользоваться общественным местным и пригородным транспортом.
«Бедны» получатели социального пособия в Германии только при условии, если рассматривать бедность как политическое понятие, которое по содержанию отделено от своего изначально и исторически унаследованного значения. Ведущий идеолог немецкой дискуссии по проблемам бедности, кёльнский политолог Кристоф Буттервегге, косвенно признаётся, что бедность для него — понятие политической борьбы, в широком смысле нацеленное на сокращение неравенства. Буттервегге умудрился сочинить толстую книгу в 350 страниц о бедности в Германии; хотя книга и содержит множество цифр, но не приводит ни одной непротиворечивой статистики. По его собственному выражению, он — как Черчилль — верит только той статистике, которую сфальсифицировал сам. Буттервегге избегает эмпирически содержательного и измеримого определения бедности со следующим основанием: «Тот, кто хочет изменить положение бедных, правильно поступает, стараясь изменить те образы бедности, которые посредством СМИ сформированы политически влиятельными официальными лицами. Только изменив их, можно будет сократить бедность и воспрепятствовать тому, чтобы возникла новая» 51 . Буттервегге типичный представитель той касты учёных, политиков и функционеров всяческих объединений, которая добывает себе значимость тем, что определяет бедность в Германии экстенсивно, а оплакивает её интенсивно. С высоты морального превосходства и самоуверенности он и ему подобные заполняют все ток-шоу, в которых они разделывают тех, кто смеет оперировать фактами и цифрами.
Гарантированный минимальный доход в Германии не возмутительно низок, а возмутительно близок к нижнему уровню заработной платы. Хотя это и делает менее болезненным погружение в нижний слой, а существование нижнего слоя — более сносным, но и поощряет рост и укрепление этого слоя и его постепенное размежевание с остальным обществом.
Если образованная продавщица получает в месяц 1200 евро нетто, а пособие по безработице для одинокого человека составляет около 700 евро, то продавщица работает — в пересчёте на нетто-доход через социальное пособие, которое она получала бы, если бы не работала, — за почасовую оплату в 3 евро. Но если нетто-доход продавщицы слегка повысить, тогда вся пирамида доходов потеряет равновесие. Ведь если молодой, одинокий врач больницы получает, включая дежурства, около 2100 евро нетто в месяц, то доход продавщицы уже не покажется столь низким. Итак, что должно побудить рационально мыслящего получателя гарантированного государством минимального дохода действительно напрягаться в поисках работы? Если у него есть возможность от случая к случаю подработать нелегально, то он, пока у него есть уверенность, что гарантированный государством минимальный доход не будет ни урезан, ни отменён, не увидит никакого смысла в таких усилиях, разве что у него появится какая-то внутренняя мотивация непреодолимой силы.
Но для одиночки материальный вопрос не так проблематичен, как недостаток вызовов. Те, кому ещё ни разу не приходилось или не приходится приспосабливаться к требованиям рынка труда, со временем утрачивают многие компетенции, очень важные в социальном обиходе. Это относится в первую очередь к тем, кого безработица коснулась не на исходе трудоспособного возраста, в особенности к тем, кто с ней уже смирился и как бы врос в неё. И в обществе в целом проблема растущего нижнего слоя состоит не в государственном финансировании его существования — немецкое народное хозяйство в долгосрочной перспективе ещё достаточно богато, чтобы нести эти расходы, — а в постепенном отключении этого нижнего слоя от общества и в последствиях, которые вырастают из этого для всего государства, для его общественной стабильности и будущности.
Таковы структурные соображения. Взгляд на целевую группу, на её бытование, надежды и недуги вскроет совсем другие проблемы, и никакие рассуждения не заменят нам этот пристальный взгляд. Справедливо, однако, и то, что сочувствие и сострадание тоже не могут заменить структурные соображения.
В волнующем репортаже «Германия третьего класса»52 жизненная ситуация людей из нижнего слоя и тех, кто сопротивляется падению в более низкий класс, показана с индивидуальной точки зрения самих представителей этой целевой группы. Авторы не занимают — и в этом сила их повествования — какую-либо позицию по отношению к причинам и не предлагают своих решений. В исследовании «Арабский парень. Юность в Германии, или Короткая жизнь Рашида А.» точно и беспощадно описан параллельный мир неудачников, в котором обосновалась большая часть турецких и арабских мигрантов, и предлагаются неявные начатки решения53 (подробнее об этом см. в гл. 7).
Инге Клёпфер весьма наглядно описывает в своей книге «Восстание нижнего слоя»54 растущую проблему бедности в Германии и развивает в общих чертах следующий тезис: доля малообразованных людей впадает в относительную бедность. Этот процесс продолжается, потому что потомство наследует дефициты и родительский образец жизни. Растущие демографические проблемы и падающая работоспособность занятых трудом со временем перегрузит сети нашего финансового обеспечения. Это надолго приведёт к напряжениям и социальным волнениям и грозит условиям жизни западных немцев. Такова бесспорно верная часть её анализа. Хотя Инге Клёпфер и не формулирует этого, она подразумевает, что относительная бедность является причиной дефицита образования и поведения. Она показывает нам, что с государственным минимальным доходом, определённым через основное обеспечение и Hartz IV, достойный образ жизни, в первую очередь разумное питание и достаточная медицинская профилактика, невозможен. Выдвинуть такой тезис можно, но затем его следует проверить на эмпирическое содержание и подробно показать причинную связь между уровнем дохода и дефектным поведением. Тему детской бедности она тоже не анализирует со всей тщательностью, а объявляет появление детей в семье риском бедности, не исследуя, почему люди с низким уровнем образования и без стабильного встраивания в рынок труда имеют — такова тенденция — больше детей.
Исходя из определения бедности, данного индийским экономистом, лауреатом Нобелевской премии Амартией Сеном, что бедность есть «недостаток элементарных шансов осуществления» или возможностей развития, Клёпфер утверждает, что «возможности развития, в свою очередь, сильно зависят здесь (в Германии) от материального положения». В своей размытости это определение не ошибочно, однако оно внушает нам, что улучшение материального положения путём повышения выплат может якобы
улучшить внематериальные возможности развития и проявления нижнего слоя. Этого, конечно, нельзя исключать, однако можно исходить из того, что более высокий непроизводительный минимальный доход никак не поспособствует инициативности, усердию и готовности к труду.
Клёпфер связывает ход своих мыслей с историей Яши из Берлина, который, будучи третьим ребёнком матери-одиночки, отстаёт в школе да и в остальном тоже не справляется с жизнью. При этом неясно, кто и в чём тут виноват, и вопрос, какую ещё дополнительную поддержку государство могло бы оказать Яше и его матери, остаётся без ответа. Нельзя не заметить расхождение с анализом Франца Вальтера, который исходит из того, что для большей части прекариата (*Прекариат — аналог пролетариата в постиндустриальном обществе) уже давно не является образцом трудолюбивый, ориентированный на рынок труда человек: «Заметно также то, что нижние слои 2008 г., в отличие от квалифицированного промышленного пролетариата 1890, 1920 или 1960 гг., в своём преобладающем числе больше не ставят перед собой долгосрочных целей и больше не верят в лучшее будущее для себя, достигаемое повышением квалификации. Эмансипация, достигнутая через образование, организованность и упорную, последовательную работу по реформированию общества — опорные столпы представлений классического рабочего движения и социал-демократии, — больше не принадлежит к идентичности и надеждам людей, лишённых привилегий»55.
Вопрос, как можно повысить сопротивляемость непривилегированного подрастающего поколения, Клёпфер едва затрагивает. Чёрный американец Роланд Фрайер, который в 27 лет стал профессором в Гарварде и сегодня, в свои 32 года, является известным исследователем в сфере образования, выходец из куда более жалких условий, чем Яша, сосредоточивается в своих исследованиях на вопросе: как можно поспособствовать готовности нижнего слоя к образованию и труду. В отличие от Клёпфер и некоторых других, Фрайер чётко определяет субъективные дефициты, потому что он знает, что преодолеть их можно, но для этого необходима настойчивость.
Книга Клёпфер типична для эмоциональной и движимой скорее состраданием, нежели строгим анализом, немецкой дискуссии, которая остаётся на поверхности, и хотя охотно скандализирует ситуацию, всё же на самом деле не разбирается в причинно-следственных связях и возможностях решения.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 16:29 | Post # 19 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Интеллект и демография
Данные микропереписей населения уже давно свидетельствуют о том, что в Германии женщины с университетским дипломом рожают детей меньше среднего показателя, а нередко даже остаются бездетными. Предметом дискуссии был вопрос, не является ли более поздний возраст первых родов у образованных женщин тем пунктом, который ведёт к ошибочному толкованию статистических данных. Но даже критики такой интерпретации не оспаривали, что доля бездетных выпускниц университетов перешагнула отметку в 40%, правда, они указывают на то, что у выпускниц высших профессиональных училищ этот процент ниже56 .
Опыт показывает, что первые роды после 40 лет крайне редки. Опубликованный в 2009 г. отчёт по микропереписи 2008 г. в отношении бездетности отражает такой результат: среди женщин с высшим образованием в возрасте от 40 до 75 лет 26% не имели детей, со средним образованием таких было 16%, а с начальным образованием — 11% 57 . Также количество детей, приходящееся на женщину, уменьшается по мере роста уровня её образования. Среди женщин с начальным образованием (по состоянию на 2008 г.) 39% имели троих и более детей, со средним образованием таких было 21%, а с высшим образованием — 19% 58 (см. также гл. 8).
Данные Федеральной службы статистики относятся к тем категориям женщин, которые сгруппированы по году рождения и репродуктивная фаза которых уже закончилась совсем или в значительной мере, то есть эти данные относятся к прошлому. Ещё показательнее было бы, если бы родившихся в Германии в настоящее время детей можно было сгруппировать по социально-экономическому статусу их матерей. Но это, к сожалению, невозможно из-за показателей, которые статистика учитывает при родах. Однако важные указания содержатся в упомянутом исследовании, когда оно учитывает основную массу берлинских первоклассников59. Из данных по первоклассникам можно увидеть путём углублённой оценки, что репродуктивное поведение в высокой мере зависит от принадлежности к определённому слою. В берлинском исследовании слой определялся не по доходам, а по уровню образования и занятости. При этом, как уже упоминалось, весь основной массив первоклассников разделился таким образом, что на нижний, средний и верхний слои пришлось по одной трети. Углублённая оценка показывает, что доля детей нижнего слоя растёт тем больше, чем больше семья первоклассника: 49,5% первоклассников немецкого происхождения из семей, имеющих четырёх детей и более, относится к нижнему слою, в семьях ненемецкого происхождения этот показатель ещё выше — 78,5% 60.
Также и в этом случае ничто не мешает нам распространить на всю территорию ФРГ зависимость репродуктивного поведения от принадлежности к определённому слою, доказанную в берлинских данных по первоклассникам, тем более что статистические данные подтверждаются повседневными наблюдениями в школах. Следовательно, нужно исходить из того, что по демографическим причинам доля нижнего слоя в населении непрерывно растёт. В отношении мигрантов уже было показано, что особенно много потомства имеют те мигрантские группы, которые приходится классифицировать как самые необразованные, то есть в первую очередь это мигранты из Турции, с Ближнего Востока и из Африки (см. табл. 3.1, с. 57). На это же указывают и результаты изучения рынков труда. По этим данным женщины, которые не очень хорошо интегрированы в рынок труда, а то и вовсе не интегрированы, сильнее склонны рожать, ещё больше увеличивая количество детей в семье61 .
Школьное образование и воспитание детей из так называемых необразованных слоёв осуществить намного труднее, а успехи их намного ниже, чем у других детей. Исследователи в сфере образования относят это на счёт дефицита социализации, который обусловлен происхождением. Логично, что наличие значительной доли детей из необразованных слоёв используется политиками в области образования для объяснения крайне плохих результатов PISA в немецких городах-государствах, хотя там подушные расходы на образование существенно выше, чем в немецких землях. То есть диагностированные дефициты социализации проявились бы даже в том случае, если бы интеллект вовсе не был наследственным или был бы таковым в малой мере. Интеллект, однако, наследуется на 50–80%, поэтому послойные различия в репродуктивном поведении, к сожалению, означают и то, что унаследованный интеллектуальный потенциал населения непрерывно слабеет. Этот эффект в долгосрочной перспективе решающим образом сказывается на будущности общества.
Тем самым обостряется та проблема, что на нижнем конце пирамиды одарённости и квалификации слишком мал спрос, а на верхнем конце слишком мало предложение. В индустриальном обществе и современном социальном государстве это становится делом, не терпящим отлагательства, поскольку тысячелетний образец селекции больше не действует. Ещё в XIX в. коэффициент воспроизводства нижнего слоя был существенно меньше, потому что многие люди были слишком бедны, чтобы создать семью, к тому же много детей умирало. Такое положение дел никто не захотел бы вернуть. Куда действеннее было бы решить проблемы, которые ставят под угрозу существование социального государства. На то, как при этом сказываются количество и качество, указал ещё давний теоретик социального государства Гуннар Мюрдаль62 (об этом см. в гл. 6 и 8). С того времени, как Чарльз Дарвин в 1859 г. опубликовал свой труд «Происхождение видов», а Грегор Иоганн Мендель в 1865 г. своё сочинение «Опыты над растительными гибридами», стало очевидно, что живая природа, а тем самым и человек эволюционируют посредством механизма селекции и наследования свойств. К наследуемым свойствам принадлежат и способности мозга.
Только поэтому млекопитающие с принципиально сходной основной структурой мозга развивают разный профиль и уровень интеллекта; приматы выделяются интеллектом среди млекопитающих, а человек — среди приматов. Всякий кинолог или коневод, собственно, кормится тем, что существуют большие различия в темпераменте и профиле одарённости животных, и эти различия наследственные. Это значит также, что некоторые животные просто намного тупее или намного умнее остальных представителей их породы. Френсис Гальтон был первым, кто занялся — на основе дарвиновской теории происхождения видов — изучением развития и наследования человеческого интеллекта63 . Он был отцом исследования интеллекта. Эти исследования пробудили опасения, что различная фертильность разных групп населения окажет дисгенические (*Дисгенические — ухудшающие наследственные свойства, генетически опасные) воздействия и сможет поставить природную селекцию как бы с ног на голову. В основе этих опасений лежала простая логическая мысль: если верно, что интеллект частично наследуем, и если верно, что группы населения с различным интеллектом имеют разную репродуктивную способность, то последняя скажется на среднем уровне интеллекта этого населения.
Зависимость репродуктивного поведения в Германии от принадлежности к определённому слою эмпирически установлена как стабильный тренд, доказано также, что между принадлежностью к определённому слою и интеллектуальными достижениями существует тесная связь. К тому же среди серьёзных учёных сегодня больше нет сомнений в том, что человеческий интеллект наследуется на 50–80%64, поэтому в принципе не оспаривается то обстоятельство, что при различной фертильности групп населения с различным интеллектом могут наступить евгенические (*улучшающие наследственные свойства, генетически ценные) или дисгенические эффекты65.
Пример тому даёт евангелическая церковь. Со времён Реформации она отбирала для духовного пути самых умных мальчиков. Евангелические пасторские семьи традиционно были многодетными, и эти дети в просторных пасторских домах, при хорошем питании имели и повышенные шансы выживания. У католиков целибат препятствовал размножению этой части интеллигентного населения (по крайней мере, насколько это можно было отследить). На удивление большая часть немецкой научной элиты XIX и XX вв. числит в своих предках немецких пасторов. Ещё в 60-е гг. прошлого века немецкие профессора имели преимущественно евангелическуюпринадлежность.
Уже ранние исследования интеллекта установили, что у евреев европейского происхождения IQ на 15 пунктов выше, чем у других представителей европейских народов и их потомков в Северной Америке. Этот результат коррелирует с научным и профессиональным успехом, значительно превосходящим средний уровень, у этой сравнительно небольшой части населения.
• Со времени учреждения Нобелевской премии в 1901 г. было присуждено 204 премии по физике и химии 344 учёным; 22% лауреатов были еврейского происхождения66.
• В Германии в 1933 г. евреи составляли 0,8% населения. Но они были сконцентрированы в больших городах, прежде всего в Берлине и Гамбурге, и были заняты преимущественно в области торговли, денежного обращения и в сфере услуг. В банковской системе, науке, СМИ, среди врачей и адвокатов они были представлены намного выше среднего уровня, отчего и их профессиональный и тем самым экономический успех существенно превышал средний уровень населения в целом67. В Берлине доля еврейского населения доходила в 1905 г. до 5%, однако евреи составляли 14% плательщиков подоходного налога и обеспечивали 31% поступлений подоходного налога68. В 1928 г. они составляли 80% ведущих членов Берлинской биржи69.
• В 1910 г. в немецких университетах 19% всех преподавателей были евреи. На отделениях юриспруденции и медицины еврейские студенты составляли 25%, на философском отделении — 31%. С 1905 по 1931 г. 32 Нобелевские премии за научные достижения были вручены немецким лауреатам, десять из которых были евреи.
• В Германии была велика роль евреев в области искусства и литературы, равно как и в СМИ: в 1931 г. половина из 234 директоров театров были евреи, а в Берлине даже 80%, и 75% поставленных в 1930 г. театральных пьес написаны евреями. Их доля среди журналистов ещё в 1881 г. составляла 9% и заметно росла до 1930 г. 70 Карл Маркс и Зигмунд Фрейд, основатели двух самых влиятельных современных учений о благе, были еврейского происхождения.
• Сходным было положение дел и в Австро-Венгрии: в 1910 г. доля евреев в населении составляла в венгерской части двуглавой монархии 5%, в столице Будапеште их было 20%. Американская журналистка венгерского происхождения Кати Мартон описала мировые карьеры девяти еврейских эмигрантов из Будапешта, которые после Первой мировой войны из-за репрессий режима Хорти покинули Венгрию и впоследствии стали знаменитыми, среди них физик Эдвард Теллер, математик Джон фон Нейман и фотограф Роберт Капа. «К 1910 г. половина врачей и адвокатов, треть инженеров и четверть деятелей искусства и литературы в Будапеште были евреи. Более 40% журналистов, работавших в 39 газетах Будапешта, были евреи» 71.
В средние века евреи были изгнаны из Англии и Франции полностью, а из Германии по большей части, они расселились в Польше, на Украине и в Прибалтике. У них выработался типичный идиш со славянскими элементами и прежде всего особая культура. Специфическая культура восточноевропейских евреев и высокий статус, которым обладали в их общине интеллектуалы и образованные люди, привели к тому, что самые умные размножались, превышая среднеарифметический показатель72 . Погромы повторялись, а они выживали. Евреи в германском рейхе и в монархии Габсбургов происходили большей частью от реэмигрантов из восточно-европейских поселений.
Более высокий интеллект евреев объясняется чрезвычайным давлением естественного отбора, которому они подвергались в христианском мире Западной Европы. Традиционные ремёсла, равно как и сельское хозяйство, были для них долгое время под запретом, а христианам, напротив, была недоступна денежно-финансовая сфера из-за религиозного запрета ростовщичества. Евреи были оттеснены в торговлю, банки и интеллектуальные профессии. Люди письменной учёности пользовались особым уважением. Раввин имел высокие шансы продолжения рода, поскольку мог взять в жёны дочь богатого еврейского коммерсанта. Веками проводимая семейно-матримониальная политика, дававшая интеллектуальному элементу повышенный шанс продолжения рода, постепенно привела к формированию повышенного уровня интеллекта73 . Установленное перед Первой мировой войной интеллектуальное превосходство европейских евреев выразилось в IQ, составлявшем у них в среднем 115. Ещё и сегодня у евреев Северной Америки выявляется тот же порядок величин74, и они представлены намного выше среднего уровня в науке, интеллектуальных профессиях и бизнесе.
Участие немецких учёных еврейского происхождения перед Первой и Второй мировыми войнами в создании основ исследований интеллекта было определяющим. Например, психолог Вильгельм Штерн (род. в 1871 г. в Берлине), один из основателей Гамбургского университета накануне Первой мировой войны десять лет занимался выработкой критериев оценки интеллекта и в 1912 г. ввёл понятие «коэффициента умственного развития». Он эмигрировал в 1935 г. в США и умер там в 1938 г.
Психолог Вильгельм Петерс (род. в 1880 г. в Вене) исследовал на основании табелей и аттестатов связь между школьной успеваемостью родителей и их детей, а также влияние наследственности на умственные способности детей и вычислил корреляцию сибсов* (*Сибсы — потомки одних родителей, родные братья и сестры), которую можно объяснить наследственным фактором, она равна 0,42. Если принять естественный отбор как результат различных условий жизни этносов, то его вывод из углублённого изучения наследования способностей таков: нельзя исключить возможность наследственных различий между этносами и в области психического развития. 28 апреля 1933 г. Петерсу пришлось покинуть свою кафедру в Эрфурте. Он эмигрировал в Турцию, где в 1937 г. получил работу в университете Стамбула75 . Его побеждённый в 1923 г. конкурент в соискании преподавательской должности в Эрфурте стал впоследствии председателем Немецкого общества психологов и в 1938 г. на 16-м конгрессе этого общества громил «еврейские тесты на интеллект Вильяма Штерна», которые «однозначно настроены на преобладающий у евреев тип интеллекта» 76.
Тест на интеллект, который евреи проходили с результатом 115, тогда как немецкие господа получали в среднем только 100, был неприемлем в Германии. Однако не только нацисты отказались от тестов на интеллект из-за их якобы еврейского характера. В 1931 г. в Советском Союзе применение опросных листов и тестов на интеллект тоже было запрещено, потому что результаты тестов, проведённых в 1920-е гг., идеологически не устраивали власть имущих. Генетики в ходе великих чисток подвергались преследованиям, ибо в Советском Союзе не только были под запретом тесты на интеллект, но и оспаривалась научность законов Менделя. Запрет тестов на интеллект после 1945 г. распространился и на все братские социалистические государства. Этот запрет в ГДР с начала 1970-х гг. стали обходить, но результаты оставались под замком77 .
Я несколько подробнее коснулся немецко-еврейских истоков изучения интеллекта, поскольку обсуждение генетических компонентов интеллекта часто наталкивается на большое эмоциональное сопротивление. Тот факт, что интеллект частично наследуется, трудно уживается с представлениями о равенстве, в соответствии с которыми причины неравенства среди людей следует искать в первую очередь в социальных и политических условиях78. Различные умственные способности, измеренные в тестах на интеллект, позитивно коррелируют между собой и для каждого тестируемого ведут к повторяемо стабильным результатам. Высокая позитивная корреляция указывает на то, что все тесты измеряют одно и то же, а именно: общие умственные способности. Измеренный интеллект положительно соотносится с профессиональными достижениями и общим жизненным успехом тестируемого. Но это не значит, что влияние среды в широком смысле не играет роли. Тем не менее можно видеть, что в случаях, когда исследуется влияние и интеллекта, и социоэкономического фона на успех в школе или последующий вузовский успех, влияние интеллекта преобладает над влиянием среды79.
Решающим в итоге является не результат отдельного теста на интеллект, а знание того, что умственные способности человека существенно различаются и эти различия частично обусловлены наследственностью. Если бы интеллект был целиком наследственным, а сексуальное поведение партнёров распределялось случайно, тогда по законам менделевского учения о наследственности корреляция интеллекта должна была бы у однояйцевых близнецов равняться 1, у сибсов — 0,5, между родителями и детьми она равнялась бы тоже 0,5, между внуками и дедами составляла бы 0,25. На самом деле эмпирические исследования показывают, что корреляция интеллекта однояйцевых близнецов равна 86%, если они растут вместе, и равна 78%, если при рождении они были разлучены. У двухъяйцевых близнецов с общим домом корреляция равна 60%, у вместе растущих сибсов — 47% 80. Измеренная высокая корреляция у однояйцевых близнецов, независимо от того, растут ли они вместе или отдельно, является весомым показателем наследуемости интеллекта и позволяет оценить наследуемость интеллекта в 80%. Но наследуемость меняется в зависимости от возраста и варьируется в зависимости от вида достижений интеллекта81 . В одном шведском исследовании учёные показали, что 40% интеллекта объясняются влиянием среды, а 60%, следовательно, наследственностью82 . В общем, действительно, кристаллизованный интеллект, который частично строится на применении унаследованных навыков, у близнецов, а также сибсов коррелирует выше, чем текучий, или подвижный, интеллект. Последний же показывает, как и следовало ожидать, значительные различия у однояйцевых и неоднояйцевых близнецов. Итак, современное состояние исследований таково, что те, кто делает упор на наследственность интеллекта, оценивают её долю в 60–80%, тогда как те, кто в большей мере ориентирован на влияние окружения, отводят на долю наследственности 40–60%. Серьёзных сомнений в этом состоянии исследований нет83 .
Для контекста, о котором здесь идёт речь, неважно, составляет ли наследуемость интеллекта 40, 60 или 80%. Как бы ни осуществлялся интеллект, при более высокой относительной фертильности людей с низким интеллектом падает средний интеллект основной массы. Мы это видим по современной Германии и видели ещё по старой ФРГ. Внутри одного поколения это едва сказывается, но в череде поколений уже даёт статистически значимые эффекты. Для США определено, что средний IQ рожающих женщин равен 98% 84 . В бывшей ГДР эффект был обратный: тогда как в старых федеральных землях бездетность женщин со средним или высшим образованием была вдвое выше, чем у женщин, имеющих начальное образование или не учившихся, в ГДР у образованных женщин бездетность была ниже среднего уровня. Студентки рано рожали своих детей — и рожали почти все, за небольшим исключением. Это сказывалось позитивно на среднеарифметическом интеллекте родившихся там детей. Связанные с этим последствия усиливались, если выбор партнёра был не случайным, а интеллигентные женщины предпочитали связывать себя с интеллигентными мужчинами, а женщины попроще — с мужчинами попроще.
В целом различные исследования приводят к единому результату: измеренный интеллект сильно обусловлен принадлежностью к определённому слою. Из верхнего слоя и верхней прослойки среднего слоя в Германии происходит большинство высокоодарённых людей85. Исследования в США показали, что измеренная взаимосвязь интеллекта супружеских пар составляет 40–45%, то есть почти равна корреляции интеллекта родных братьев и сестёр86 . Ведущееся с 1979 г. масштабное долгосрочное исследование, построенное на выборочной проверке 12 тыс. молодых людей, которым в 1979 г. было от 14 до 22 лет, однозначно подтверждает, что измеренный интеллект и жизненный успех, соотнесённый с уровнем образования и доходами, в высокой степени коррелируют между собой87 . Существует 90%-ная вероятность того, что ребёнок из бедной семьи нижнего слоя со средним IQ 100 избежит бедности, тогда как вполне может статься, что недалёкое дитя из семьи среднего слоя окажется ввергнуто в бедность88 .
Сходная взаимосвязь действительна для всего мира, если исследовать измеренный средний IQ наций и их экономический успех. Можно по-разному интерпретировать этот основной факт и подтверждать его разными объяснениями. Статистическая взаимосвязь всё же неоспорима89 . Она подкреплена новой теорией экономического развития, которая исходит из того, что экономически успешным людям необходима среди прочего фертильность, превышающая средний уровень, чтобы запустить устойчивый процесс длительного развития90 .
Национальный IQ всегда нормирован таким образом, что среднее значение его равно 100. При этом в западных индустриальных странах с 1930-х до середины 1980-х гг. отмечается рост среднего значения IQ на 2–3% в десятилетие. Этот рост, правда, осуществляется в основном в области интеллекта ниже среднего, а не у высокоодарённых людей91 . Этот «эффект Флинна», названный так по имени его открывателя, объясняется стимулами современного индустриального общества, лучшим образованием и лучшим питанием92 , которые и позволили некогда обделённым людям эффективнее использовать их генетический потенциал. Этот эффект, правда, больше не действует. Как показывают исследования, проведённые в Дании и Норвегии, постепенно он даже идёт на попятную, что выражается в спаде измеренного среднего интеллекта93 . Для Германии исследования PISA, частично сходные с тестами на интеллект, могут интерпретироваться в аналогичном направлении94 .
Подведём итоги: наше общество сокращается, стареет, становится более разнородным и менее работоспособным, если сравнивать по факторам образования. То, что в Германии слишком много детей растёт в так называемых необразованных слоях зачастую с пониженным интеллектом, уже из демографических оснований снижает наш умственный уровень. Доля людей, которые из-за недостатка образования, а также низкого уровня интеллекта лишь с трудом могут интегрироваться в современную трудовую жизнь, структурно увеличивается.
Есть вещи, на которые сравнительно легко можно повлиять, например проблема питания. Все исследования показывают, что полноценный завтрак заметно повышает работоспособность и готовность к труду у детей95 . Но в семьях из нижнего слоя зачастую вовсе не бывает завтрака, так что дети уже приходят в школу с ограниченной работоспособностью. С другой стороны, сильно снижает умственную работоспособность калорийная, но не сбалансированная еда, в первую очередь, слишком жирная и сладкая. Здесь можно было бы выйти из положения общими обедами в школе. Это было бы ответом общества на то, что постоянно растёт доля родителей, не уделяющих внимания своему потомству.
Но это не структурное и не долгосрочное решение. Поскольку если на нижнем конце вертикальной шкалы социального ранга число детей превышает среднеарифметическое значение в нашем убывающем обществе, то нация или общество, затронутые этой устойчивой проблемой, одним только здоровым питанием с ней справиться не смогут96 .
В дальнейшем я покажу те недостатки и ошибки в борьбе с бедностью, в организации рынка труда и формировании политики рынка труда, в политике образования, в действиях по отношению к миграции и интеграции, в политике населения и семьи, которые являются причинами имеющихся негативных тенденций и наводят на размышления о том, что можно изменить в политике соответствующей области.
Это внушающее тревогу развитие неотвратимо лишь в том случае, если мы примем как должное и неизменное нынешнее состояние дел и преобладающие в них направления, а также общие материальные условия. Остаётся открытым вопрос, готова ли общественность, которая должна стать политическим большинством, к таким значительным переменам, которые я предложу, и если да, то как организовать этот процесс, поскольку водораздел здесь проходит не вдоль партийных границ или по классической схеме левые-правые. Он проходит, во-первых, между теми, кто мыслит сегодняшним днём, и теми, кто смотрит в будущее, а во-вторых, между теми, кто понимает перемены, скорее, как внештатное событие, и теми, кто понимает их как конструктивную задачу.
|
| |
| |
| Mekhanizm | Date: Fr, 06.03.2026, 16:50 | Post # 20 |
Marshall
Group: Admin
Posts: 9249
User #1
Male
Saint Petersburg
Reg. 14.12.2013 23:54
Status: Online | Глава 4
БЕДНОСТЬ И НЕРАВЕНСТВО
МНОГО БЛАГИХ НАМЕРЕНИЙ, МАЛО ОТВАГИ ДЛЯ ПРАВДЫ
Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Евангелие от Матфея (6:26)
Тем, кто слаб и беспомощен, на кого наваливаются беды, кто не может собственными силами достойно прокормить себя и своих близких, должна быть оказана помощь, и её приходится оказывать. Мы, как жители и граждане своей страны, в долгу перед нашими согражданами, и для нашего общества это нечто само собой разумеющееся.
Но в каком случае считать человека нуждающимся, а в каком случае — бедным? Какое значение имеет бедность в нашей стране на самом деле и какова её социальная обусловленность? Какие существуют точки приложения, чтобы побороть её, какая взаимосвязь прослеживается между причинами бедности и их преодолением и какую роль играет во всём этом индивидуальное восприятие?
В 1974 г. организация «Молодые социалисты» потребовала законодательно ограничить ежемесячный доход на человека суммой в 5000 немецких марок. Это требование натолкнулось на большое общественное возмущение и было воспринято как волюнтаризм. Я тоже был возмущён, хотя и мог объяснить себе это ограничение: председателем «Молодых социалистов» была тогда Хайдемари Вичорек-Цойль, учительница, а мужем её был университетский ассистент Норберт Вичорек. Каждый из них тогда получал по тарифу федеральных служащих доход группы IIа, и в 1974 г. это составляло около 2500 немецких марок брутто. Если кто-то зарабатывал вдвое больше, он казался им очевидно богатым, — вот так, пожалуй, и родилось это постановление «Молодых социалистов». Оно было явно ориентировано на собственное положение. Если спросить госпожу Вичорек-Цойль сегодня, то она установила бы это ограничение на более высоком уровне. Проведённый в 2005 г. СЕПГ (*СЕПГ — Социалистическая единая партия Германии была ведущей марксистско-ленинской партией в ГДР. 4 февраля 1990 г. переименована в ПДС — Партию демократического социализма (СЕПГ-ПДС)) налог на богатство начинается приблизительно от удвоенного жалованья федерального министра, и это не случайно.
Уличный опрос имел бы, пожалуй, такой результат: кто зарабатывает вдвое больше опрошенного, тот считается богатым, а кто имеет вдвое меньше, чем он, беден. Кто имеет больше, чем в два раза, тот очень богат. Различия большего масштаба гражданин обычно уже не воспринимает. И это счастье для действительно богатых. Ибо такое восприятие ведёт к тому, что волнения по поводу использования служебной машины госпожой федеральным министром, которая в месяц зарабатывает 8000 евро нетто, намного больше, чем волнения по поводу бонуса члена правления фирмы Porsche, выраженного трёхзначным числом миллионов. Итак, бедность в первую очередь вопрос индивидуального восприятия.
Что, собственно, такое — бедность?
Определение
Среди многообразных посулов государства центральным обещанием является свобода от материальной нужды: никто не должен голодать, испытывать жажду и мёрзнуть. Каждый должен иметь возможность рационально питаться, прилично одеваться и иметь крышу над головой.
Бедность мы связываем в первую очередь с оборванными детьми-попрошайками в индийских трущобах или с голодом в зоне Сахеля** (**Сахель — африканская тропическая саванна). Это как бы библейское понимание бедности, и мы им глубоко проникнуты, поэтому публикации о «бедности в Германии», в нашей богатой стране, мы воспринимаем, если вообще принимаем на веру, в принципе как скандальные. Понятие бедности очень эмоционально окрашено и имеет лишь небольшое аналитическое содержание. Ведь мы представляем себе бедного, который не может удовлетворить простые материальные потребности, и соответственно бьём по этому поводу тревогу. Но имеется в виду совсем иное, когда мы слышим или читаем о бедности в Германии.
По опросу Института демоскопии Алленбах, проведённому в августе 2009 г., 15% опрошенных оценили своё экономическое положение как тяжёлое, весной 2008 г. таких было 14% 1 . По концепции ОЭСР риск бедности возникает при 60 (или менее) процентах эквивалентного нетто-дохода (среднее значение нетто-дохода, сопоставленного с величиной домохозяйства). В 2005 г. это касалось 13% населения Германии2 , но в среднем за три года риску бедности подвергалось лишь 7% 3 . Для одинокого человека риск бедности начинается с наличного дохода в 781 евро в месяц или менее, для домохозяйства с двумя взрослыми и двумя детьми моложе 14 лет граница проходит от 1640 евро или менее.
При скромных расходах порог риска бедности, определённый таким образом, не имеет ничего общего с бедностью в библейском смысле или с бедностью в представлениях XIX в. Порог риска бедности в Германии сегодня выше, чем средний нетто-заработок немцев в апогее экономического чуда начала 1960-х гг. (рис. 4.1).
|
| |
| |
