Die Militärmusik

Всеволод Гаккель

Mekhanizm — Wed, 15 Apr 2026 12:05:27 GMT

Всеволод Гаккель

Аквариум как способ ухода за теннисным кортом

Рано или поздно человека посещает мысль написать воспоминания. Это верный признак приближающейся старости. У каждого из нас она наступает в разное время и, наверное, у меня она наступила раньше других. Всё же основным побуждением взяться за «перо», оказалось желание проанализировать историю группы, в которой мне довелось играть, сопоставить её с тем периодом, который я наблюдаю в течение вот уже десяти лет и, по возможности, выявить ошибку, что закралась в схему, которая, как мне казалось, была идеальной. Но, конечно же, это мои субъективные ощущения. Я не вел дневник и, наверное, что-то не будет совпадать с хронологией событий, однако, я попытаюсь вспомнить, как все происходило, хотя некоторые вещи уже истерлись из памяти. Я приношу извинения моим друзьям, которые будут появляться по ходу этого повествования, если я что-то неправильно вспомнил или кого-то забыл.

Часть первая

Я вырос в очень открытой и гостеприимной семье. Моей матери Ксении Всеволодовне сейчас 83 года, и она по-прежнему живет со мной. Все эти годы мы с ней почти не расставались и сумели сохранить равные дружеские отношения. Она имела несчастье родиться за год до революции. Это произошло в имении её дедушки Константина Павловича Арнольди в Курской губернии. (Имение не сохранилось, однако сельскохозяйственная школа, основанная моим прадедушкой, до сих пор носит его имя). Её мать, моя бабушка Мария Константиновна, познакомилась с дедушкой Всеволодом Рудольфовичем Молькентином в поезде, по дороге из Парижа, где она училась в университете. Он был офицером и в 1919 году, верный присяге своему царю и отечеству, был вынужден оставить свою семью и, отступая с Белой Армией, оказался в Париже. Бабушка осталась с тремя детьми без крова и средств к существованию. Она преподавала французский язык и через несколько лет, не имея возможности прокормить детей, отправила Ксению в Рязань к своей сестре Лизе, а сына Костю к родственникам мужа в Ленинград. Через некоторое время Ксения тоже поехала к брату в Ленинград и поступила в Педагогический институт, а вскоре к ним приехала и их мать. О своем отце они не имели никаких известий. Мама закончила институт преподавателем французского языка в июне 1941 года и поступила в армию на службу в ПВО. Так они с бабушкой и прожили первую зиму блокады.

Мой отец Яков Яковлевич родился в 1901 году. Он закончил Географический факультет Университета и всю жизнь проработал океанографом в Институте Арктики и Антарктики, участвуя во всех высокоширотных экспедициях на Северный полюс, включая экспедиции на Сибирякове и Челюскине. Он неоднократно делал предложение моей матери и настаивал на том, чтобы они эвакуировались вместе с институтом, в котором он работал. Он недавно овдовел, жил с матерью, и у него была дочь Нонна. В итоге мать согласилась, забрала бабушку, и они все уехали в Красноярск, где три года жили в школе, в которой мать работала библиотекарем. В 1944 году, после снятия блокады, они вернулись в Ленинград и с тех пор жили в квартире отца на улице Восстания. Мама очень сдружилась с Нонной и, будучи мачехой, относилась к ней, как к младшей сестре. Бабушки не очень поладили, и Евдокия Ивановна называла Марию Константиновну барыней и «фрёй».

Мой дед Яков Модестович Гаккель был известным авиаконструктором, а после революции – создателем первого Советского тепловоза и до конца жизни работал в Институте Железнодорожного Транспорта. Он оставил свою семью и почти не общался со своими детьми, был женат несколько раз и умер в 1945 году. Я застал в живых только его последнюю жену Надежду Ивановну.

Я появился на свет в 1953 году. К этому времени Евдокия Ивановна умерла. Нонна повзрослела, и у неё произошла размолвка с матерью. Потом она вышла замуж и уехала в Баку. У меня уже были два брата, Алексей и Андрей. Я был самым маленьким и самым любимым. Мой старший брат до сих пор пытается отыграться за моё избалованное детство. Наверное, оно действительно было таким. К этому времени война была уже давно позади, и жизнь постепенно входила в колею. Мой отец стал крупным ученым, профессором, и получал приличную зарплату, которая позволяла моей матери не работать. Так ей, педагогу по образованию, никогда не пришлось преподавать. У нас вечно кто-то жил, всегда были гости. Летом родители снимали дачу на Карельском перешейке, на которую слетались все родственники.

В 1957 году через свою кузину Ирину, живущую в Швейцарии, мать получила известие о смерти её отца Всеволода Рудольфовича в Париже и у неё случился инфаркт. Оказывается уже давно, со времени смерти Сталина, он пытался выйти на связь, и написал несколько зашифрованных писем, которые передал через свою племянницу Хельми, живущую в Таллинне. Он мечтал приехать и воссоединиться с семьей. Мать боялась отвечать, поскольку опасалась за работу мужа и семью и во всех анкетах всегда писала, что её отец умер. Бабушка перенесла это известие легче, только стала курить. Мать проболела все лето, прикованная к постели, и мы с бабушкой жили на даче без неё.

Я прекрасно помню нашу квартиру, где была масса книг и старинной мебели, а на стене висел огромный пропеллер с дедовского самолета. Наш дом был ведомственный, в нём жили почти все челюскинцы. Было такое ощущение, что они все время что-то праздновали. К нам приходили летчики, первые герои Советского Союза, они всегда ходили по форме и с орденами. Полярники в то время были, как космонавты, и наверное всегда носили форму, чтобы было видно. Мой отец тоже имел звание генерала, и тоже носил черную морскую форму, только без погон, но на ней были нашивки до локтей. Чуть попозже, когда я повзрослел и уже знал толк в вещах, я как-то срезал все пуговицы с отцовской шинели и проиграл их в ушки. Но об этом потом.

Мама считала, что я неплохо пел. Когда приходили гости, а, как я уже говорил, они приходили все время, меня заставляли петь, но я очень этого стеснялся и забирался под рояль или прятался за дверь. Я горланил какие-то идиотские песни из тех, что звучали по радио, типа:

Если бы парни всей Земли
Хором бы песню одну бы завели
Вот было б здорово
Вот это был бы гром
Давайте, парни, хором запоем…

Наверное, это было умилительно и трогательно, ведь я действительно механически заучивал всякую чушь, но такие публичные выступления у меня всегда вызывали протест. Как-то раз пришла какая-то тетя и сказала, что заберет меня в хоровую Капеллу. Я закатил истерику, сказал, что никуда не пойду, вцепился матери в юбку и тем самым был спасён. Тётечки появлялись не сами, это всегда была инициатива матери. И в этих ситуациях я почти не помню отца. Он вообще работал с утра до ночи или уезжал в экспедицию. К сожалению, он умер раньше, чем я смог запомнить о нём что-нибудь осмысленное. У нас была машина «Победа» и мы с ним иногда ездили кататься. Когда же мы купили участок в Белоострове и построили времянку, то в основном ездили только туда.

Когда я учился в первом классе, со мной случился казус. Первого мая мы приехали на дачу. Поселок только строился и везде было полно народу. Я встретился со своим дружком Юркой Максутовым, и мы полезли в соседский дом исследовать новое пространство. Соседи только возвели сруб, ещё без крыши, и между бревнами свисала пакля. Мы стали отрывать пучки и поджигать их. Я поджог пучок пакли, и она мгновенно вспыхнула у меня в руках. Я инстинктивно одернул руку, и огонь прыгнул прямо на стенку. Мгновенно пламенем был охвачен весь дом. По счастью, бревна были сырые, а вокруг было много воды и талого снега. Сразу сбежались люди со всех сторон, и всё удалось затушить без помощи пожарных. Я убежал в лес на весь день, боясь вернуться домой. Но, когда всё-таки решился, то меня никто не наказал, а я только получил прозвище поджигателя. Соседи не предъявили никаких претензий, обшили сруб вагонкой и живут там по сей день. На обратном пути все молчали. Весь город был прорезан лучами прожекторов, которые сопровождали гигантский портрет Ленина, летавший над городом на каком-то летательном аппарате, скорее всего это был Цеппелин. Я был в полном восторге. Отец всегда уходил в отпуск в сентябре, когда на даче стихает суета и все дети разъезжаются в школу. Я приезжал на выходные и мы вдвоём ходили за грибами. Я совершенно отчетливо помню белый гриб, который мы нашли. И неспелый, почти зеленый, но сладкий арбуз.

Германия: самоликвидация - Тило Саррацин

Mekhanizm — Sat, 07 Mar 2026 21:10:48 GMT

ББК 60.54
С20
С20
Саррацин, Т.
Германия: самоликвидация : пер. с нем. / Тило Саррацин. – М. : Рид Групп,
2012. – 400 с. – (Political animal. «Политическое животное»).
ISBN 978-5-4252-0682-4
Основываясь на обширной статистике и собственных расчетах и прогнозах, Тило Саррацин, из-
вестный политик и бывший сенатор Берлина, убедительно показывает, что мусульманское сообщество
в Германии не стремится к интеграции в немецкую жизнь. Уровень образования и участие в трудовой
деятельности иммигрантов остается гораздо ниже уровня коренного населения, что при традицион-
но высокой рождаемости у мусульман представляет реальную угрозу для страны. Автор высказывается
за жёсткую миграционную политику и показывает пути выхода из кризиса.
УДК 325.14
ББК 60.54
ISBN 978-5-4252-0682-4 (русск.)
ISBN 978-3-421-04430-3 (нем.)
2010 by Deutsche Verlags-Anstalt, München,
a division of Verlagsgruppe Random House
GmbH, München, Germany
POLITICAL ANIMAL. «ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЖИВОТНОЕ»
Саррацин Тило
ГЕРМАНИЯ: САМОЛИКВИДАЦИЯ
Главный редактор И. Е. Федосова
Ответственный редактор Л. Ю. Крылова
Литературный редактор Э. В. Чагулова
Художественный редактор А. В. Богомолов
Компьютерная верстка Д. Н. Сахаров
Корректоры М. А. Гурова, Н. В. Филиппова
ООО «Рид Групп»
119021, Москва, ул. Россолимо, д. 17, стр. 1; тел.: 788-0075(76)
Свои пожелания и предложения по качеству и содержанию книг
Вы можете сообщить по эл. адресу: editorial@readgroup.ru
Издание осуществлено при техническом содействии
ООО «Издательство АСТ»
Подписано в печать 01.02.2012. Формат 70×100 1 / 16 . Усл. печ. л. 32,4.
Печать офсетная. Бумага офсетная. Тираж 3000 экз.
Составитель серии М. Ю. Тевелёв

О ГЛ А В Л Е Н И Е
Предисловие к русскому изданию
Война крестоносца с сарацинами (А. Кох) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6
Предисловие к новому изданию . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12
Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13
Глава 1. Государство и общество
Исторический очерк . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25
Глава 2. Взгляд в будущее
Реальность и желаемое . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
Глава 3. Признаки упадка
Инвентаризация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 49
Глава 4. Бедность и неравенство
Много благих намерений, мало отваги для правды . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 93
Глава 5. Работа и политика
О готовности к труду и стимулах к работе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 136
Глава 6. Образование и справедливость
О разнице между благом и благими намерениями . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 167
Глава 7. Иммиграция и интеграция
Больше требовать, меньше предлагать . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 225
Глава 8. Демография и политика населения
Больше детей от умных родителей, пока не поздно! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 289
Глава 9. Мечта и кошмар
Германия через 100 лет . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 341
Благодарности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 357
Примечания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 358

Приложение
Демография, производительность труда и бремя старости . . . . . . . . . . . . . . . . 391

Освальд Шпенглер - Закат Европы

Mekhanizm — Thu, 26 Feb 2026 13:16:53 GMT

ОСВАЛЬД ШПЕНГЛЕР
ЗАКАТ ЕВРОПЫ

ОЧЕРКИ МОРФОЛОГИИ МИРОВОЙ ИСТОРИИ
том 1
ГЕШТАЛЬТ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
Москва «Мысль» 1998

РЕДАКЦИЯ ПО ИЗДАНИЮ БИБЛИОТЕКИ «ФИЛОСОФСКОЕ НАСЛЕДИЕ»

Перевод с немецкого, вступительная статья и примечания К. А. Свасьяна

ОСВАЛЬД ШПЕНГЛЕР И ЕГО РЕКВИЕМ ПО ЗАПАДУ

Как тяжело ходить среди людей
И притворяться непогибшим,
И об игре трагической страстей
Повествовать еще не жившим.
И, вглядываясь в свой ночной кошмар,
Строй находить в нестройном вихре чувства,
Чтобы по бледным заревам искусства
Узнали жизни гибельной пожар!

Александр Блок

История этой необыкновенной книги, с самого момента ее выхода в свет в мае 1918 года и вплоть до наших дней, оказалась историей обширных искажений и недоразумений. Головокружительный шедевр, не оставивший равнодушным ни одного из соприкоснувшихся с ним современников, от — в поперечном срезе — сколько-нибудь образованных обывателей до университетских профессоров и от — в срезе продольном — крупных промышленников до вершителей судеб эпохи (1 Скажем, Муссолини и Ленина, хотя и с диаметрально противоположными эффектами воздействия, где восторг итальянского вождя уравновешивался гневом вождя советского, настолько нешуточным, что именно книга статей Бердяева, Букшпана, Степуна и Франка, вышедшая в 1922 году под заглавием «Освальд Шпенглер и Закат Европы», послужила последней каплей в чаше терпения вождя, распорядившегося выслать за границу строптивую профессуру.), он по прошествии двух-трех десятилетий выглядел уже «шлаком», занявшим постылое место в историко-философских компиляциях (2 Любопытная статистика: библиография работ о Шпенглере в Германии в промежутке между 1921 —1925 годами насчитывает 35 наименований. В следующее пятилетие число их сокращается до пяти. Затем с 1931 по 1935 год — период, отмеченный травлей Шпенглера нацистами в связи с его книгой «Годы решения»,— появляется девять работ, а с 1936 по 1940 год — снова пять. См.: Merlio G. Oswald Spengler. Temoin de son temps. Stuttgart, 1982. P. 7.

В послевоенное время картина значительно ухудшилась, и лишь в 60-е годы благодаря усилиям Антона Мирко Коктанека, опубликовавшего переписку Шпенглера и некоторые материалы из наследия вместе с прекрасным биографическим исследованием, которое и по сей день остается уникальным по охвату материала и глубине его освоения (Koktanek A. M. Oswald Spengler in seiner Zeit. Munchen, 1968), можно было бы говорить о некотором оживлении интереса, впрочем достаточно спорадического и эфемерного, как это видно уже по ситуации 80-х годов.). Теперь, из ретроспективы десятилетий, приходится выяснять, идет ли речь всего лишь о мощной сенсации с вполне естественным в этом случае эффектом скорейшего протрезвления или о чем-то гораздо более сложном, символическом, симптоматичном, как бы косвенно подтверждающем прогноз автора о ссыхании, упрощении, переходе в феллашество европейского человека, европейского, по меньшей мере, читателя. Казалось бы, вся совокупность факторов, от прихотей авторской воли до вполне предсказуемых читательских стереотипов, была и в самом деле обращена на то, чтобы упростить, опошлить и уже непоправимо извратить многосложные внутренние изломы этой «дерзкой, глубокой, филигранной, абсурдной, подстрекательской и великолепной» (Льюис Мэмфорд) книги.

Скажем так: книги, диковинным образом сумевшей совместить в себе сенсационность и глубину, одинаково потакая как вкусам публики, так и метафизической ностальгии родственных душ, где автору, с одной стороны, доводилось получать письма вроде письма какой-то старой дамы, признававшейся ему, что хотя она и не прочитала его книгу, но, возможно, он смог бы посоветовать ей, куда и как следовало бы ей теперь вложить свои ценные бумаги, и где, с другой стороны, «Закат Европы» мог быть оценен как «наиболее значительная философия истории со времен Гегеля» (3 Мнение Георга Зиммеля, успевшего незадолго до смерти прочитать 1-й том, Шпенглер не без гордости цитирует эту фразу. См.:Spengler О. Briefe 1913—1936. Munchen, 1963. S. 131.). Полярность, что и говорить, достаточно резкая, тем более что реакция с обеих сторон вполне отвечала провокационному составу самой книги, мастерски мимикрирующей свою романтическую немецкую незащищенность вытянутым в струнку прусским «стилем Гинденбург». Мы вправе, впрочем, предположить, что уже одна эта сенсационность, прилипшая к книге с первых же дней ее рождения и таки осквернившая ее налетом несмываемой популярности, должна была бы насторожить более вдумчивого и брезгливого читателя, следовавшего старому ницшевскому априори: «Общепринятые книги — всегда зловонные книги».

Насторожить прежде всего самого автора, ницшеанство которого, по крайней мере в этом пункте, граничило с патологичностью, во всяком случае с возможностью написать однажды (вчерне, про себя) такое: «Я всегда был аристократом. Ницше был мне понятен, прежде чем я вообще узнал о нем» (4 Из неопубликованных автобиографических заметок, озаглавленных «Eis heauton» (К самому себе). См.: Koktanek A. M. Op. cit. S. 53.). Жалобы на популярность нередки у Шпенглера, но характерно, что они отлично уживаются в нем с явной волей к популярности; текст «Заката Европы», уже с титульного листа ставшего самым броским заглавием века, изобилует местами, сработанными на эффект, притом — что интереснее всего — отнюдь не всегда в ущерб содержанию; тут временами демонстрируется прямо-таки невероятное мастерство подавать утонченнейшие и по самой своей структуре рассчитанные на вкус редкого эрудита нюансы мысли в этакой напористо-агитаторской манере; во всяком случае картина, типичная для тех лет,— Освальд Шпенглер, прогуливающийся с отрешенным видом по Швабингу, и студенты, благоговейно подталкивающие друг друга: «Вот идет Закат Европы!» (5 Felken D. Oswald Spengler. Konservativer Denker zwischen Kaiserreich und Diktatur. Miinchen, 1988. S. 135.) — едва ли может быть списана на счет одних только студентов.

Понять эту странную диалектику популярности и глубины без учета своеобразия самой эпохи, на фоне которой она разыгрывалась, было бы просто невозможно, и апелляция к упомянутому выше правилу Ницше, тем более что популярность самого Ницше переходила уже всякие границы, выглядела не больше чем очередной реминисценцией из старого доброго времени; привычные довоенные нормы культурно-духовной таксономичности лопались, как мыльные пузыри, в атмосфере воцаряющегося всеобщего хаоса, и если еще вчерашняя эсотерика могла уже вполне отвечать тематическому кругу газетных листков, позволяя любому фельетонисту горланить о том, что еще недавно только вышептывалось, то судить о водоразделе между популярностью и глубиной оказывалось занятием во всех смыслах непростым и неоднозначным. Благовония шпенглеровской книги, пришедшейся как нельзя вовремя и ставшей в каком-то отношении самой своевременной книгой эпохи, странным образом не выветривались фактом ее общепринятости; не будем забывать, что сложнейшая фактура «Заката Европы», рассчитанная по существу на крайне узкий круг понимания (6 Пауль Рорбах, признававшийся в связи с 1-м томом, что ему недостает органа восприятия для этой философии, иронически вопрошал по выходе в свет 2-го тома: «Нужно ли и для этого предварительно изучить контрапункт и анализ?» (Spengler О. Briefe. S. 105).), воспринималась на фоне полнейшего краха и передела прежней Европы и, стало быть, аудиторией если и мало что смыслившей в тонкостях контрапункта и теории групп, то самим строем своего апокалиптического быта вполне подготовленной к тому, чтобы музыкально, инстинктивно, физиологически различать на слух тысячеголосую полифонию аварийных сигналов, причудливо переплетающихся с щемяще-ностальгическими adagio в этой последней, может быть, книге европейского закала и размаха.

Менялось уже само качество публики, влетевшей вдруг из столь ощутимой еще, столь размеренно-барской, «застойно»-викторианской эпохи в черные дыры эсхатологических «страхов и ужасов», когда безукоризненный метроном истории, по которому прилежно разыгрывались интеллектуальные extemporalia только что минувшего века, сорвался внезапно в такие ритмические непредвиденности, что не потерять голову (в обоих смыслах: физическом и в том, что «после физики») решительно выходило за рамки компетенции самой головы. Нам придется, хотим мы того или нет, вживаться в атмосферу «жизненного мира» шпенглеровской книги, придется так или иначе раскавычивать «Закат Европы» и предварять свое прочтение книги не post factum ее, a ante factum, в факте ее еще-не-написанности, но уже-переживаемости; к чему нам иначе читать ее! И если зловещие предсказания ее еще не полностью сбылись, если мы не окончательно предпочли еще лирике технику и живописи военно-морское дело, как не без упоенно-самоубийственного надрыва советовала нам эта книга, если, стало быть, мы не совсем еще утратили частоты восприятия, на которых только и берутся сокровеннейшие ее сигналы — инфракрасные и ультрафиолетовые ее лучи,— то нам удастся, пожалуй, схватить ее в единственно адекватных предпосылках ее возникновения: в точке пересечения роковых событий истории с интимнейшими причудами одинокой души. «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока...» (1 Кор. 15, 51—52).

Confronting the shadow : a power electronics praxis

Sieg — Fri, 12 Jul 2024 17:31:32 GMT

Blenkarn, Michael - Confronting the shadow : a power electronics praxis

Майкл Бленкарн «Конфронтация с тенью: практика power electronics»

https://diemilitarmusik.clan.su/forum/80-5730-1 дублирую сюда топик из музыкального раздела

TYR

Sieg — Sun, 21 Jan 2024 18:34:11 GMT

Joshua Buckley & Michael Moynihan

Tyr: Myth, Culture, Tradition (Vol. 1)

https://archive.org/details/TYRVolume1

Musik Graphic design

Wolfram — Fri, 23 Jun 2023 16:08:07 GMT

Культура создания логотипа для каждого проекта является важной составляющей творчества любого уважающего себя музыканта.

В индустриальной эстетике, особенно в жанре martial данный фактор играет очень важную роль.

Графический лозунг служит своего рода знаменем и индикатором послания.
Эта эстетика идет от старинной традиции европейских орденов рыцарей, тевтонских княжеств и королевских кланов.
Классическая геральдика несет в себе смыслы и и идеи, отраженные на флагах и гобеленах, предупреждая противников и врагов о содержании ордена.

В европейской культуре сохраняются традиции, которые из поколений передались потомкам, потому даже в масс медиа и в наш век, многие употребляют идеологическую символику.

Elhaz Ablaze - A Compendium of Chaos Heathenry

CTenaH_Pa3uH — Mon, 01 Oct 2018 12:18:07 GMT

Dear comrades, this February there was published a book "A Compendium of Chaos Heathenry" written by Elhaz Ablaze.

As the name implies, the book is devoted to chaos magic in the context of a heathen community.
So it may be useful both for those who study heathen culture and mythology as for those who are interested in occultism and practice "magic".

The description can be found on the website of Heathen Harvest

I am really interested in this book and I am eager to find it.
Therefore, I appeal to all visitors of this forum for supporting me in finding the scans of this book (or any other options).
I will be very grateful to everyone who will help in the search for this book.

For all those who are interested in the chaos magic, I recommend reading "The Chaos Protocols: Magical Techniques for Navigating the New Economic Reality" written by Gordon White
The Chaos Protocols: Magical Techniques for Navigating the New Economic Reality.

For the Russian-speaking segment of our community, a complete Russian-language translation of this book made by KATABASIA is available here.

Вселенная Метро 2033 + 2035

Mekhanizm — Wed, 26 Sep 2018 12:02:39 GMT

«Вселенная Метро 2033» — российская книжная серия, которая продолжает идею романа Дмитрия Глуховского «Метро 2033». Начало создания — 2009 год, новые книги в рамках серии издаются до сих пор. С 2012 года книги серии выпускаются редакционно-издательской группой «Жанры» издательства АСТ. В серии принимают участие начинающие и профессиональные писатели стран СНГ, Великобритании, Италии и Польши.

Во «Вселенной Метро 2033» описывается как Москва, так и другие регионы мира, причём значительная часть событий происходит в метрополитенах, где выжившие укрылись во время ядерной войны, но по прошествии времени не могут вернуться на поверхность из-за постоянного радиационного фона на ней.

Описание мира

По сюжету книг серии, 6 июля 2013 года началась Третья мировая война, в ходе которой из-за масштабного применения оружия массового поражения (прежде всего ядерного и биологического) погибла большая часть человечества. Даже спустя двадцать лет после ядерной войны на поверхности по большей части наблюдается высокий уровень радиации, не позволяющий человеку находиться там без средств защиты. Поверхность густо населена всевозможными мутантами, мутировавшими из обычных видов вследствие применения биологического оружия. Большая часть мутантов агрессивно настроена по отношению к человеку.

Война привела к масштабным изменениям климата и рельефа планеты: так, в Западной Европе начался новый ледниковый период, Сахара превратилась в непроходимые джунгли, Венецианская лагуна высохла, а Крымский полуостров отделил от материка Донской пролив. Также, возможно, затонул Японский архипелаг.

Выжившие люди укрылись в подземных убежищах (системах метрополитена и бункерах), а также в местах с низким уровнем радиоактивности, позже сплачиваясь в общины по географическому или идеологическому признакам. Число выживших людей на 2033 год составляет порядка нескольких сотен миллионов. Общины выживших либо изолированы друг от друга, либо имеют контакты только с ближайшими соседями. Между некоторыми общинами по поверхности курсируют торговцы-караванщики в составе хорошо вооружённых моторизированных караванов. В качестве универсальной валюты, как правило, используются патроны.

ru.wikipedia.org
http://metro2033.ru/

Зимняя война 1939-1940 гг.

Mekhanizm — Tue, 25 Sep 2018 21:06:08 GMT

довольно широкий взгляд из разных источников, и местами непривычный, что и интересно.

ВСТУПЛЕНИЕ

Часть I. ФЕРМОПИЛЫ КАЖДЫЙ ДЕНЬ (30 ноября - 25 декабря 1939 года)

Глава 1. "СУМАСШЕДШИЙ ДЕНЬ" (30 ноября 1939 года)
Глава 2. "МЫ НЕ СТАНЕМ ДЛЯ НИХ ПОДАРКОМ" (1-11 декабря 1939 года)
Глава 3. "ПАРОВОЙ КАТОК БУКСУЕТ" (12--24 декабря 1939 года)

Часть II. ПЕРЕРЫВ (26 декабря 1939 года - 5 февраля 1940 года)

Глава 4. ФАКТОР СУОМУССАЛМИ (26 декабря 1939 года - 7 января 1940 года)
Глава 5. НА ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН (8-20 января 1940 года)
Глава 6. "ГРАНД-ОТЕЛЬ" (21 января - 5 февраля 1940 года)

Часть III. РАЗВЯЗКА (5 февраля - 13 марта 1940 года)

Глава 7. ВТОРОЙ РАУНД КРАСНОЙ АРМИИ (6-23 февраля 1940 года)
Глава 8. ВРАТА ВЫБОРГА (24 февраля - 12 марта 1940 года)
Глава 9. Слезы в Хельсинки (13 марта 1940 года)

ЭПИЛОГ
ЛИТЕРАТУРА

Available to users onlypdf 34.5 mb https://yadi.sk/i/1dpym71GjfYwVw
djvu 10.9 mb https://yadi.sk/i/-UcGeU9IiwdyZg

Оболганная победа Сталина. Штурм Линии Маннергейма

Mekhanizm — Thu, 13 Sep 2018 19:16:10 GMT

Содержание

Предисловие

Глава 1 ПРЕДВОЕННАЯ ОБСТАНОВКА

Планы РККА: военная прогулка
Планы финнов: действуем по обстановке
Финская оборонительная линия на Карельском перешейке - Линия Маннергейма
Первый этап укрепления Карельского перешейка - 1920-е годы
1930-е годы - новые веяния
Модернизация долговременных сооружений постройки 1920-х годов
Неосуществленные планы
Краткая характеристика укрепленных узлов Линии Маннергейма на декабрь 1939 года
Инкиля
Кархула
Сумманкюля
Ляхде
Лейпясуо
Суурниеми
Муолао
Салменкайта (Мялькеля)
Орудийные капониры на Вуоксе и Суванто
Тайпале
Береговая артиллерия

Глава 2. ДЕКАБРЬСКИЕ БОИ - ПРОВАЛ ПЕРВОНАЧАЛЬНОГО СОВЕТСКОГО ПЛАНА НАСТУПЛЕНИЯ НА КАРЕЛЬСКОМ ПЕРЕШЕЙКЕ

Восток Карельского перешейка: призрачная надежда
Холодная и быстрая река - переправа через Тайпалеен-йоки и бои на плацдарме Коуккуниеми
Пороги Кивиниеми
Советское наступление на плацдарме в Тайпале
Последняя попытка - рождественская битва при Келья
Центр перешейка - в болотах у железной дороги
Ляхде
Деревня Сумма
Инкиля
Финское контрнаступление на Карельском перешейке 23 декабря 1939 года - как об стену горох

Глава 3. ПРИЛАДОЖЬЕ

Леметти и Койри-ноя
Лоймола: пат на железной дороге
Толва-ярви и Ягля-ярви: в озерном краю

Глава 4. СЕВЕР ФИНЛЯНДИИ, ЛАПЛАНДИЯ И КРАЙНИЙ СЕВЕР

Сражение при Суомуссалми
Поражение 163-й стрелковой дивизии
Разгром советской 44-й дивизии на дороге Раатте
Суомуссалми дубль два

Глава 5. ПРОРЫВ ЛИНИИ МАННЕРГЕЙМА И БОИ НА ПРОМЕЖУТОЧНОЙ ЛИНИИ ОБОРОНЫ

Прорыв в Ляхде
Прорыв Линии Маннергейма 11 февраля
Деревня Сумиа
Январь 1940 года: вылазки разведчиков
Февраль: пятнадцать суток непрерывных боев
Меркни. Прорыв расширяется
Таасионламмет: одно ПТР на бригаду
Центр Карельского перешейка
Правый фланг 13-й Армии: Тайпале и Суванто
Бои на промежуточной линии обороны
Муолаа
Бои на реке Салменкайта: боевое крещение горьковчан

Глава 6. МАРТ 1940 ГОДА. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ НА ПЕРЕШЕЙКЕ

Наступление на Выборг
Восточный фланг: битва на Вуоксе
Последний день и час войны
Поля сражений советско-финской войны в наше время

Послесловие
Приложения
Приложение 1. СТАРЫЕ И НОВЫЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ НАЗВАНИЯ НА КАРЕЛЬСКОМ ПЕРЕШЕЙКЕ
1. 1. НАСЕЛЕННЫЕ ПУНКТЫ, УРОЧИЩА
1. 2. ОЗЕРА
1. 3. РЕКИ И РУЧЬИ
1. 4. БОЛОТА, ВЫСОТЫ
1.5. ОСТРОВА, МЫСЫ
1.6. ФИНСКИЕ СЛОВА, НАИБОЛЕЕ ЧАСТО ВСТРЕЧАЮЩИЕСЯ В ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЯХ И ФИНСКИХ ФАМИЛИЯХ
Приложение 2. ЧАСТИ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК РККА, УЧАСТВОВАВШИЕ В СОВЕТСКО-ФИНСКОЙ ВОЙНЕ
Приложение 3. ФИНСКИЕ СУХОПУТНЫЕ ЧАСТИ, ПРИНИМАВШИЕ УЧАСТИЕ В СОВЕТСКО-ФИНСКОЙ ВОЙНЕ
Приложение 4. МАТЕРИАЛЬНАЯ ЧАСТЬ ФИНСКОЙ ПОЛЕВОЙ АРТИЛЛЕРИИ НА НАЧАЛО ВОЙНЫ, 30 НОЯБРЯ 1939 ГОДА
Приложение 5. РАСХОД СНАРЯДОВ БАТАРЕИ КААРНА-ЙОКИ (БЕРЕГОВАЯ БАТАРЕЯ № 79 ЛАДОЖСКОГО СЕКТОРА ОБОРОНЫ) 6 ДЕКАБРЯ 1939 ГОДА. В ЭТОТ ДЕНЬ СОВЕТСКИЕ ЧАСТИ ФОРСИРОВАЛИ РЕКУ ТАЙПАЛЕЕН-ЙОКИ
Приложение 6. СИЛЫ ВВС РККА НА КАРЕЛЬСКОМ ПЕРЕШЕЙКЕ
Приложение 7. БОМБОВЫЕ УДАРЫ ВВС 7-Й АРМИИ ПРИ ПОДГОТОВКЕ ШТУРМА ЛИНИИ МАННЕРГЕЙМА 17.01 - 10.02.1940 (ПО К-Ф. ГЕУСТУ)
Приложение 8. БОМБОВЫЕ УДАРЫ ВВС 7-Й АРМИИ ПРИ ПРОРЫВЕ ЛИНИИ МАННЕРГЕИМА 11-19.02.1940 (ПО К-Ф. ГЕУСТУ)
Приложение 9. ОТЧЕТЫ ОБ УЩЕРБЕ, НАНЕСЕННОМ ВВС РККА ФИНСКИМ ЖЕЛЕЗНЫМ ДОРОГАМ (ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПРИЛОЖЕНИЯ К ЖУРНАЛУ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ УПРАВЛЕНИЯ ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ СТАВКИ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ ФИНСКОЙ АРМИИ SPK 2796)
Приложение 10. ИЗ ПРИКАЗА ПО 5-Й ДИВИЗИИ 695/Ш/61 В СЕКРЕТНЫЙ
Оборонительное сражение на основной оборонительной линии
Приложение 11. ФИНСКИЕ РАСШИФРОВКИ ПЕРЕГОВОРОВ МЕЖДУ ЧАСТЯМИ РККА, ВВС РККА И РККМФ (ВЫДЕРЖКИ ЗА ПЕРИОД 30.11 - 27.12.1939 гг.)
Приложение 15. ОПЕРСВОДКИ И ДОКУМЕНТЫ 44-Й СТРЕЛКОВОЙ ДИВИЗИИ
Источники и использованная литература

Available to users onlypdf 4.84 mb https://yadi.sk/i/ZlywZ9qrDlsI8A

Юлиус Эвола - Восстание против современного мира

Mekhanizm — Sun, 01 Jul 2018 14:09:10 GMT

Юлиус Эвола - Восстание против современного мира

полный рус. перевод всех глав fb2 2.74 mb

Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МИР ТРАДИЦИИ
ГЛАВА 1. ПРИНЦИП
ГЛАВА 2. ЦАРСКИЙ САН
ГЛАВА 3. ПОЛЯРНЫЙ СИМВОЛИЗМ. ВЛАДЫКА МИРА И СПРАВЕДЛИВОСТИ
ГЛАВА 4. ЗАКОН. ГОСУДАРСТВО. ИМПЕРИЯ
ГЛАВА 5. ТАИНСТВО ОБРЯДА
ГЛАВА 6. ИСКОННАЯ ПРИРОДА АРИСТОКРАТИИ
ГЛАВА 7. ДУХОВНАЯ МУЖЕСТВЕННОСТЬ
ГЛАВА 8. ДВА ПУТИ В ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ
ГЛАВА 9. ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
ГЛАВА 10. ИНИЦИАЦИЯ И ПОСВЯЩЕНИЕ В САН
ГЛАВА 11. ИЕРАРХИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЦАРСКИМ И СВЯЩЕННИЧЕСКИМ САНОМ
ГЛАВА 12. УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ И ЦЕНТРАЛИЗМ
ГЛАВА 13. ДУША РЫЦАРСТВА
ГЛАВА 14. КАСТОВАЯ ДОКТРИНА
ГЛАВА 15. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ И РЕМЕСЛА. РАБСТВО
ГЛАВА 16. ДВОЙСТВЕННОСТЬ ТРАДИЦИОННОГО ДУХА. АСКЕТИЗМ
ГЛАВА 17. ВЕЛИКАЯ И МАЛАЯ СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА
ГЛАВА 18. ИГРЫ И ПОБЕДА
ГЛАВА 19. ПРОСТРАНСТВО. ВРЕМЯ. ЗЕМЛЯ
ГЛАВА 20. МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА
ГЛАВА 21. УПАДОК ВЫСШИХ РАС
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ОБЛИК СОВРЕМЕННОГО МИРА
ГЛАВА 22. ДОКТРИНА ЧЕТЫРЕХ ЭПОХ
ГЛАВА 23. ЗОЛОТОЙ ВЕК
ГЛАВА 24. ПОЛЮС И ГИПЕРБОРЕЯ
ГЛАВА 25. СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКИЙ ПЕРИОД
ГЛАВА 26. СЕВЕР И ЮГ
ГЛАВА 27. ЦИВИЛИЗАЦИЯ МАТЕРИ
ГЛАВА 28. ПЕРИОДЫ УПАДКА И ГЕРОИЧЕСКИЙ ПЕРИОД
ГЛАВА 29. ТРАДИЦИЯ И АНТИТРАДИЦИЯ
ГЛАВА 30. ГЕРОИЧЕСКИЙ УРАНИЧЕСКИЙ ЗАПАДНЫЙ ПЕРИОД
ГЛАВА 31. БЕСПАМЯТСТВО ЗАПАДНОЙ ТРАДИЦИИ: РАННЕЕ ХРИСТИАНСТВО
ГЛАВА 32. ВОЗРОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ И ГИБЕЛЛИНСКИЕ СРЕДНИЕ ВЕКА
ГЛАВА 33. УПАДОК СРЕДНЕВЕКОВОГО МИРА. РОЖДЕНИЕ НАЦИЙ
ГЛАВА 34. ИРРЕАЛИЗМ И ИНДИВИДУАЛИЗМ
ГЛАВА 35. РЕГРЕССИЯ КАСТ
ГЛАВА 36. НАЦИОНАЛИЗМ И КОЛЛЕКТИВИЗМ
ГЛАВА 37. ПЕРИОД ЗАВЕРШАЕТСЯ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

full english version: pdf 18 mb Yadi.sk

История фин. Евангелическо-Лютеранской Церкви Ингерманландии

Mekhanizm — Thu, 22 Feb 2018 19:56:07 GMT

История финской Евангелическо-Лютеранской Церкви Ингерманландии

Посвящается народу, подвергнутому геноциду, потерявшему родину, язык и рассыпанному по всему миру — ИНГЕРМАНЛАНДСКИМ ФИННАМ

ИСТОРИЯ ФИНСКОЙ ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКОЙ ЦЕРКВИ ИНГЕРМАНЛАНДИИ

E. Aleksandrova
М. Braudze
V. Visotskaja
E. Petrova

SUOMAIAISENINKERIN EVANKELIS-LUTERILAISEN KIRKON HISTORIA
400 vuotta 1611-2011

Е.Л. Александрова
М.М. Браудзе
В.А. Высоцкая
Е.А. Петрова

ИСТОРИЯ ФИНСКОЙ ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКОЙ ЦЕРКВИ ИНГЕРМАНЛАНДИИ
400 лет (611-2011)

Е.Л. Александрова, М.М. Браудзе, В.А. Высоцкая, Е.А. Петрова.
ИСТОРИЯ ФИНСКОЙ ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКОЙ ЦЕРКВИ ИНГЕРМАНЛАНДИИ. — Издательство Гйоль, СПб, 2012.— 400 с., 448 ил.
ISBN 978-5-904790-08-0

Настоящая книга посвящена истории Евангелическо-лютеранской церкви Ингрии — одной из старейших лютеранских церквей, действующих в Российской Федерации. Первое документальное упоминание об одном из её приходов — в Лемболове на севере Ингерманландии (Ингрии) — относится к 1611 г. Состоящая в настоящее время из 77 приходов (15000 прихожан) Церковь Ингрии охватывает территорию России от Санкт-Петербурга до Сибири. Однако район наибольшего распространения этой конфессии — Северо-Запад России, где она возникла и где на протяжении столетий совместно проживали представители пяти основных лютеранских народов Российской империи — немцы, шведы, финны, эстонцы и латыши.

История лютеранских приходов Ингерманландии рассмотрена по исторически сложившимся районам — пробствам (Северо- [Шлиссельбургское], Западно- и Восточно-Ингерманландское), на которые они были поделены в начале XIX в. При описании истории каждого прихода приводятся данные о времени образования в нём общины, строительстве храма, численности прихожан, сведения о деревнях, входивших в приход, и наиболее распространённых фамилиях финских семей, проживавших на его территории.
Книга предназначена для потомков ингерманландских финнов, води, ижоры, а также для людей, интересующихся историей земли, на которой им довелось жить.

На первой странице обложки изображена церковь в Лемболово (Lempaala), реконструкция Александры Фабричевой. На второй странице фото тайной службы в годы гонений, проходившей в 1973 г. на кладбище д. Колбино (Keltto), проповедник Юхо Татти (фото передано сыном Ялмари Татти). Форзац изображены существовавшие приходы Ингерманландии и страницы в книге с их описанием. На нахзаце современное состояние приходов в Ингрии.

© Издательство «Гйоль», 2012
© Е.Л. Александрова, 2012
© М.М. Браудзе, 2012
© В.А. Высоцкая, 2012
© Е.А. Петрова, 2012
© А.В. Фабричева, 2012, реконструкция церквей

Содержание

От издателя...................................................7
История ингерманландской евангелическо-лютеранской церкви.9
Ижорская земля в XI-XVII вв...................................10
Ингерманландия (XVII в.)......................................16
Санкт-Петербургская губерния (XVIII-XX вв.)...................34
Церковный устав 1832 г. и жизнь финских приходов до 1917 г.51
Секты.........................................................64
Церковная печать...........................................68
Изучение истории церкви Ингрии.................70
Образование...................................................72
ЕЛЦИ в советский и постсоветский период.......................84
Репрессированные священнослужители Евангелическо-лютеранской церкви Ингрии 09

Северная Ингерманландия.........................120
Lempaala......................................................122
Toksova.......................................................130
Haapakangas..............................................136
Keltto........................................................142
Raapyva.......................................................148
Valkeasaari...................................................152
Siestaijoki...................................................158
Vuole.........................................................160
Miikkulainen..................................................164
Markkova......................................................168
Jarvisaari....................................................172

Восточная Ингерманландия.....................176
Inkere........................................................178
Liissila......................................................182
Serepetta.....................................................186
Skuoritsa.....................................................190
Venjoki.......................................................198
Saari.........................................................206
Tyro..........................................................210
Tuutari.......................................................218
Hietamaki.....................................................228
Ropsu.........................................................236
Koprina.......................................................240

Западная Ингерманландия.......................246
Kaprio........................................................248
Oja...........................................................254
Kattila.......................................................256
Moloskovitsa..................................................260
Kosemkina.....................................................266
Spankkova.....................................................272
Kupanitsa.....................................................280
Novasolkka....................................................288
Kolppana......................................................292
Hatsina.......................................................302
Soikkola......................................................306

Эстонская Ингерманландия......................310
Narva.........................................................314
Kalliviere....................................................320
Jaama.........................................................328

Нюенская и Санкт-Петербургская консистория.332
Pietari.......................................................336
Retusaari.....................................................346
Lahta.........................................................350

Литература....................................................354
Именной указатель.............................................360
Указатель населённых пунктов Ингерманландии.372

От издателя

Идея создания книги возникла у меня ещё в 2008 г., когда мне в руки попало произведение Аарро Metiäinen и Kaarlo Kurko «Entisen Inkerin luterilaisen kirkon 350-vuotismuistojulkaisu»1, изданное к 350-летнему юбилею церкви Ингрии. Проанализировав доступные мне изображения, я понял, что из всего множества фотографий качественных — не так много. Поэтому у меня появилась мысль создать графическую реконструкцию церквей, которую, на мой взгляд, блестяще выполнила изумительный художник Александра Фабричева. Дальше к работе присоединилась Елена Петрова — молодой исследователь, подобравшая и обработавшая материалы из финских, шведских, немецких, эстонских и российских источников по истории Ингерманландии. На следующем этапе в процесс включилась Елена Александрова — автор многих книг по истории Санкт-Петербурга и его окрестностей, которая внесла в нашу хаотичную деятельность научную систематизацию и порядок. И на конечном этапе мне повезло встретиться с Верой Высоцкой, с 1990-х гг. собирающей материалы по церквям Ингерманландии. Ознакомившись с рукописями, мы пришли к обоюдному решению объединить наши усилия и выпустить лежащий перед Вами труд.

В создании этой книги принимало участие большое количество людей не только в России, но и в Финляндии и Эстонии. Поэтому я должен отметить Валерия Фермана, который помог разобраться в названиях ингерманландских деревень, а так же поделился своей коллекцией фотографий; Алексея Крюкова — ведущего исследователя Ингерманландии, своими советами и замечаниями внёсшего множество исправлений и предоставившего большое количество материалов по истории Ингерманландии; Леонида Амирханова — оказавшего огромную помощь в редактуре книги; Андрея Карху — исследователя из Нарвы-Иыэсуу; Тойво Холло (Toivo Hollo) — настоятеля прихода Вастселийна (Vastseliina), который неоднократно давал нам консультации; Юрье Вильё (Juro Viljo) — настоятеля нарвского лютеранского Александровского собора, благодаря чьему усердию собор возродился из руин и открыл свои двери музею Ингрии. Неоценимую информационную поддержку оказали пасторы церкви Ингрии и Финляндии: Владимир Батухтин, предоставивший ценные рекомендации по истории Эстонской Ингерманландии, Павел Крылов, Арво Сурво, Виктор Воронцов, Николай Кочетков, Паси Гуянен (Pasi Hujanen). Большой вклад в появление книги внёс епископ Евангелическо-лютеранской церкви Ингерманландии (ЕЛЦИ) Аари Кугаппи, который своим интересом к нашей издательской деятельности подтвердил необходимость создания этой книги.
---
1 «Памятное издание, посвящённое 350-летию Евангелическо-лютеранской церкви Ингерманландии» под ред. А. Метияйнена и К. Курко.

С благодарностью хочу упомянуть Леонида Гильди, Тойво Флинка, Роберта Винонена с супругой Лианой Элиава, Тойво Ряннеля, Льва Мальчукова, Антти Пюкенена, Арви Коркка, Якуба Лапатко и многих других наших помощников, вольно или невольно способствующих созданию этой книги. Также не могу обойти вниманием свою дочь Софью и жену Екатерину, которые не единожды помогали разобраться в тонкостях финского языка. Особо хочу отметить свою тётушку Эльвиру Павловну Авдеенко (Суокас), своими рассказами пробудившую во мне интерес к изучению истории Инкери.

Теперь хотелось бы сказать пару слов об авторских правах. Возможно, нами по незнанию были использованы материалы, на которые они распространяются. Просим нас простить и не предъявлять финансовых претензий, ограничившись предупреждением, так как сделали мы это не по злому умыслу и не корысти ради, а в познавательных целях, чтобы о жизни народа, подвергнутого геноциду и стёртого с лица Ингерманландии, превращённой посредством многих преобразований в Ленинградскую область, ПОМНИЛИ! Чтобы люди знали и о нерусской истории нашего края, о том, что Петербург окружало многонациональное общество, и жили на нашей земле водь, ижора, вепсы, ингерманландские финны, карелы, эстонцы, латыши, немцы...

Внимательный читатель, наверняка, найдёт в книге ошибки, неточности. Не судите нас строго и без стеснения сообщайте нам об этом, чтобы впоследствии мы могли их исправить. Также просим всех, имеющих какие-либо изображения церквей, домов, жителей Ингерманландии, присылать их нам для дополнений следующего издания.

Надеюсь, Вас заинтересует наш труд!

Все замечания, дополнения присылайте по электронной почте: mail@inkeri.ru . На сайте www.inkeri.ru вы можете найти новинки издательств «Гйоль» и «Остров» и другую информацию по Ингерманландии.

Михаил Браудзе

Романтизм в Германии

Mekhanizm — Mon, 04 Dec 2017 19:59:36 GMT

публикуемый здесь текст содержит пока только первую главу - про весь немецкий романтизм - остальных глав в найденном файле не было. однако кому интересно есть неплохой pdf с полным текстом книги. скриншот содержания pdf ниже обложки.

что смог исправил в тексте, но возможны какие-то ошибки пропустил, так что не обессудьте.

Н. Я. Берковский
Романтизм в Германии

РОМАНТИЗМ В ГЕРМАНИИ,
ЕГО ПРИРОДА, ЗАМЫСЛЫ И СУДЬБЫ

Едва ли не весь ранний романтизм сводится к делам и дням йенской школы, сложившейся в Германии на самом исходе XVIII столетия1. Она же, йенская школа, была и высшим расцветом романтики. Историю немецкой романтики давно принято делить на два периода: расцвет — упадок. Расцвет приходится на иенскую пору. За иенским романтизмом стоит некая коллективная личность школы и биография школы, и с них нужно начинать. Город Иена оказался резиденцией школы по некоторым особым обстоятельствам. Пользовался славой его университет, где преподавал еще недавно Шиллер и преподавал по-прежнему Фихте. Там скопилась молодежь, на лад романтиков настроенная, по словам одного злого современника, кроме вопроса: что есть истина, пренебрегавшая всеми вопросами чуть поменьше. Вблизи Иены находился Веймар, место жительства Гете и Шиллера, Гердера и Виланда и в силу этого столица немецкой культуры. С Веймаром у романтиков были свои отношения, не всегда дружелюбные, но всегда живые, порой до остроты живые и побудительные для них. В стареющем Гете они надеялись найти бога-покровителя. Гете охотно принимал от романтиков их необыкновенно рьяное поклонение, примеров которому в Германии до них никогда не было, но от других способов сблизиться с ними Гете воздерживался. Он мог благосклонствовать Августу Шлегелю как знатоку метрики или Шеллингу как натурфилософу, строго, хотя и не возбуждая обид, соблюдая должную дистанцию между собой и романтическим движением как таковым.

Август Шлегель первым поселился в Иене, еще в 1790 году, а с 1798 по 1800 год стал профессорствовать в Иенском университете. С того же года по 1803-й там же действовал и Шеллинг. Были попытки и со стороны Фридриха Шлегеля овладеть университетской кафедрой.

Дом Августа Шлегеля в Иене стал местом романтических сборищ. Одни наезжали в Иену, другие жили там - в 1799 году в Иене поселились Тик и Фридрих Шлегель с Доротеей, ставшей его женой. В среде романтиков царило величайшее оживление, они создавали новую литературу, новую философию, безжалостно рассчитывались с неугодными современниками, пародировали, передразнивали, насмехались и забавлялись. Один из свидетелей жизни в доме Августа Шлегеля заявил, что она невыносима, — слишком много в этом доме комикуют и острят, слишком много расходуют здесь ума и игры ума 2. В иенском кругу держались подъема и вдохновения первых лет Французской революции. Иена жила их отблеском.

В иенский круг вошли все романтики раннего призыва, кроме Вакенродера, скончавшегося уже в 1798-м и Гельдерлина, находившегося в стороне от каких-либо литературных объединений. К раннему кругу романтиков тяготели люди разных занятий и призваний. Шлегели, старший Август и младший Фридрих, были ученые-филологи, литературные критики, искусствоведы, публицисты, Шеллинг — вождь новых направлений в философии, создатель заново философии природы, Шлейермахер — философ и теолог, Стеффенс — геолог, Риттер — физик, Гюльзен — физик, трое последних — приверженцы Шеллинга.

Собственно поэтом во всем этом многолюдном объединения был один только Людвиг Тик, равнодушный к философии редко отступавший в сторону филологии и критики. Тик оставался «продуцентом» как таковым, создавал драмы стихотворения, новеллы. Новалис «продуцент» далеко не до конца, по господствующему своему призванию поэта он отдавал должное и философской мысли, дозволяя себе здесь всяческую прихоть, в каком-то полуобразном виде философская мысль присутствует и в его по прочим признакам художественных произведениях, законы и границы жанров очень мало смущали его. Оба Шлегеля притязали на художественное творчество, бывшее только не слишком обязательной добавкой к их трудам, критическим и теоретическим. Достижение Августа Шлегеля как поэта — переводы. Он впервые дал немцам настоящего Шекспира после опытов Виланда и Эшенбурга.

В 1794-м Фридрих Шлегель писал о школах греческой поэзии, ссылаясь на пример историков живописи, разделяющих своих мастеров на школы: там в изобразительных искусствах школы существовали на самом деле, учитель учил учеников, как работать кистью, а здесь, в поэзии, можно вести речь о школах в весьма отдаленном — переносном смысле. Историю романтизма тоже трактовали, как смену школ, и все начинали иенской школой, как если бы то было подобие школам венецианской или флорентийской у старых итальянцев. Однако немецкие романтики менее всего походили на людей из одной художественной мастерской, где каждый сидит у своего холста. Допустим, что они были школой в поэзии. Тогда еще основательней считать их школой в философии и в науке. Даже беглый просмотр состава говорит о том, насколько энциклопедична была школа. Физики и геологи дружили с поэтами, позднее началась дружба с музыкантами, с живописцами, с биологами, с историками, с медиками. Романтизм складывался как целая культура, многообразно разработанная, и именно в этом подобен был своим предшественникам — Ренессансу, классицизму, просвещению. Он явился как единый стиль, если угодно — как единая «школа», но во всех искусствах и заодно в делах культуры, выйдя из литературы и проникая в каждое из искусств, одно за другим, в исполнительскую практику певцов, актеров, музыкальных виртуозов, в философию, в науку, в прикладные знания, он держался в Германии, в Европе полвека, а то и больше, благодаря этой широте своего распространения. Умирал в естествознании и хранился в науках гуманитарных, исчезал в живописи и доживал в книжной иллюстрации, сходил со сцены драматических театров и воскресал к вящей жизни на сцене музыкальной, все равно, было ли это искусство антагонистов, оперы Верди или оперы Вагнера: и тот и другой имели свои собственные связи с романтизмом.

Профессиональная пестрота в среде романтиков нисколько не вела к низкой оценке искусства и людей искусства, хотя бы те порой и составляли меньшинство. Напротив того, авторитет поэзии и художества был чрезмерным, все хотели быть поэтами, мыслить как поэты, писать как поэты. Свидетельство этому — философская проза Шеллинга и Шлейермахера, которым, несомненно, вредило рьяное их соревнование поэтическим стилем, как правило, не слишком им дававшимся. В романтической среде не все были великие артисты, но артистический принцип царил. Юный Шеллинг все же писал стихами шутя, юный Гегель, романтиком никогда не бывший, писал стихами всерьез вслед Гельдерлину, своему романтическому другу.

Иенская школа была примером коллективной жизни в искусстве и в духовном творчестве. Иенские романтики и размышляли и творили совместно. Фридрих Шлегель, скорый на изобретение словечек, стал говорить о неких симфониях, создаваемых не в музыке: symphilosophie, sympoesie — симфилософия, симпоэзия3. Шлейермахе в «Монологах» проповедовал общность талантов. В своих сборищах романтики усматривали некоторое подобие философским симпозиям Платона или итальянского Ренессанса под водительством Лоренцо Медичи. Тут присутствовал еще особый, чисто современный смысл. Человечество идет и приходит к братству, к жизни и работе сообща, и так во всем, до дела культуры включительно. Один начинает, другой продолжает, третий возвращается к первому и т. д. и т. д. Идеал романтического симпозиума отразился в больших композициях романтиков, в сборниках, ими сочиненных. Такие сборники, как «Фантазус» Людвига Тика, «Зимний сад» Арнима, «Серапионовы братья» Гофмана по общему замыслу своему были как бы записанными симпозиями. Сочиняет каждый раз кто-то один, но за ним стоит со своими вкусами и запросами целое сообщество, кто сегодня публика, тот завтра становится автором, и обратно. В романтическом «Декамероне» соединительный текст был важнее, чем в «Декамероне» Боккаччо, он должен был создавать впечатление целой творящей культуры.

Симпозиум означал также празднество, праздничное, общение, и опять-таки для этого существовали словечки Фридриха Шлегеля: фестивальность, урбанность— Festi-valitat, Urbanitat.. Младшие романтики, гейдельбергского или швабского круга, представляли себе народность в духе фольклорности сельского или провинциального стиля, с большим или меньшим налетом архаичности. У старших вместо этого ориентация на публичность, на современные формы духовной связи, нередко на праздничные столичные сборища — на «фестивальность» и «урбанность», как они это называли. Они искали изящества, а через изящество точности и вседоступности. Более других в этом преуспел Август Шлегель, самая ясная голова среди романтиков. Именно за ясность слова и мысли позднейшие историки литературы, считавшие, что запутанность — это и есть дар свыше, позволяли себе его третировать4. Без его курса драматической литературы Европа никогда не постигла бы, что такое немецкий романтизм, да и сам романтизм не был бы в силах понять самого себя. Будем помнить, что курс Августа Шлегеля в селе Михайловском, по всей очевидности, имел под рукой Пушкин и что курс этот ему служил5. К урбанности и фестивальности стремился всей душой и Фридрих Шлегель, изобретатель этих слов. И то и другое ему давалось трудно. Этот человек, незаурядно одаренный, инициатор множества романтических идей, открыватель целых романтических материков, по натуре своей был вождем, вожатым, проводником. Его призвание состояло в том, чтобы общаться и сообщать, но именно общение далеко не полностью ему давалось, он писал тяжеловесно и темно, подчас очень дерзко и остроумно, однако читатели не всегда догадывались, что имеют дело с остроумием, и принимали остроумие за чудачество и маньеризм. У Фридриха Шлегеля в тисках темного и ученого стиля могла очутиться вполне современная, всем нужная и увлекательная мысль, — далеко не всегда ей удавалось освободиться и стать достоянием читательских умов. Вначале Фридриха Шлегеля воодушевляли античность и немецкая философская мысль, он был неравнодушен и к прямым возвестителям идей Французской революции в литературе. Позднее, в годы проживания в наполеоновском Париже, он стал изучать персидский и санскрит. Гомер, Аристотель, Гете, Фихте, Георг Форстер, Кондорсе, древняя Индия — таков репертуар увлечений и штудий этого литератора; зная какое-либо одно ценимых Шлегелем имен, лишь с трудом можно угадать, какие имена и темы за ним последуют. В нем жили разные личности без примирения друг с другом: основательного камерного ученого, революционного агитатора и пропагандиста, бескорыстного философа-любомудра, современного журналиста, охочего до полемик, сенсаций и скандалов. Не было сочетаний и амальгам, которые смутили бы его, он готов был на любые. Способность следовать то за одним знаменем, то за другим привела его, как известно, к печальному концу.

В иенском кругу заметные участницы-женщины - Каролина, жена Августа Шлегеля, за которым она последовала в Иену, ставшая потом женой Шеллинга, и Доротея Фейт, верная жена Фридриха Шлегеля. В иенском кругу стойко держался культ Каролины, между тем она не писала ни стихов, ни прозы, если не считать ее литературных попыток, брошенных в самом их начале. Она не создавала собственных философских систем и не толковала чужих. Зато ее самое рассматривали как замечательный феномен жизни и культуры, требующий истолкований и разгадывания. Фридрих Шлегель с жаром интерпретировал Каролину, каждое ее полуслово или полудвижение. В «Люцинде» он писал, что Каролина уже отвечает на вопросы, которые еще не успели предложить ей, умея все предугадать заранее, что лицо ее полно музыки, новой каждый раз. Она была искусницей разговоров и писем, тирад, попутно вставленных замечаний, каких-то трех-четырех заключительных фраз, которыми произведению или человеку, как считали романтики, выносится окончательный приговор. Радикальнее, чем другие, она развенчала Шиллера, и своей незавидной репутацией в среде романтиков Шиллер более всего обязан ей — «госпоже Люцифер», как ее он прозвал. Не случайно именно она порицала Шиллера, как вычурно-рационального поэта, подменяющего живую жизнь и живые личности комментариями к ним: чем проявлять на деле свою приверженность к католицизму, Мортимер в «Марии Стюарт» предпочитает объяснять свои идейные пути к нему, обвиняла она Шиллера6. По мысли романтиков, творя, вы состязаетесь с природой, комментируя, вы сразу же оказываетесь позади нее. Вероятно, отзвук недовольства Каролины драмой Шиллера можно найти в сентенции Августа Шлегеля: «Примечания к стихотворению то же самое, что лекции по анатомии по поводу жаркого, которым хотят вас кормить» 7.

Доротея Фейт, написавшая хороший роман, все же ценима была не в качестве самобытного автора, а в роли своей при ком-то другом, при других. По значительности и значению она уступала Каролине, была только остра, где Каролина была прозорлива, и приносила пользу, где Каролина воодушевляла.

В романтическое объединение женщины вносили непосредственность, то, чего недоставало их чрезвычайно ученым и высокомудрствующим друзьям мужского рода. Женщины враждовали с книжностью и с книжниками, с педантством, которого немало было и у романтиков, антипедантов по своим программным убеждениям. Культура во всех ее течениях и специальностях была представлена в романтическом сообществе, все кипело волей к синтезу всех искусств друг с другом и к синтезу этого синтеза со всеми богатствами отвлеченной мысли. На долю женщин выпадал синтез самый ответственный: культуры с жизнью как таковой. Доподлинностъ и живость жизни нашли своих хранителей в Каролине, да и в Доротее. Романтики ушли бы еще далее от мира, в котором остались все прочие люди, не будь на них этого женского влияния, заставлявшего их поверять себя простым воззрением на вещи. Женщины при романтиках играли роль изящных «опростительниц», в чем и состояло их обаяние. Великим талантом в области личных общений и влияний также оказалась женщина более молодого поколения, Беттина, сестра Брентано, жена Арнима, значительно позднее издавшая серию замечательных книг. Она внесла в романтическое общество веселость, затем дух импровизаций, каких угодно: разговорных, философских, а еще лучше в точном их смысле — певческих, музыкальных.

Я говорю об изящном опрощении, исходящем от женщин. От них исходило и иное. Беттина в особенности напоминает об этом. Фестивальность и урбанность, за которые ратовал Фридрих Шлегель, разумеется поддерживались присутствием женщин.

Каролина сближала романтиков не с одним только повседневным течением жизни, она вела их и к большой жизни: на ранний романтизм веяла Французская революция. Каролина была чем-то более осязаемым, она была реальной связью с нею. Уже самый женский стиль ее принадлежал новым временам. Эта женщина привыкла свободно распоряжаться собою, что ее решительно отличало от жен и дочерей немецких бюргеров. Она умела быть подругой и союзницей мужа, а те научены были выполнять только роль служанок и наложниц. Каролина являлась в отблесках своего необычайного прошлого. В городе Майнце, оккупированном французами, она выказывала сочувствие к ним и к революции, за что и была брошена немцами в тюрьму, едва те опять стали хозяевами в городе, Она состояла в дружбе с героем Майнца Георгом Форстером, немецким якобинцем. О Форстере, замечательном деятеле и писателе, Фридрих Шлегель написал одну из лучших своих «характеристик» 8. Через Каролину и Фридриха Шлегеля в иенское содружество духовно входил и Георг Форстер, самый смелый и свободный из тогдашних немцев.

В Иене задумано было и написано много замечательных сочинений, и художественных и теоретических. Много людей, отмеченных историей, можно было увидеть тогда в гостиных Иены и на кафедрах ее университета. Каролина правильно угадала, главным из них был молодой Шеллинг, — по силе и значительности творчества. Он создавал тогда свою натурфилософию с необычайной быстротой и энергией. Только что написанные листы выносились в аудиторию и тут же читались, обнародовались едва просохшие. Шеллинга сравнивали с молодым генералом французской республики, говорили даже, что в наступающей армии он был бы уместнее, чем в аудиториях университета. Философия природы Шеллинга едва ли не основополагающее произведение раннего романтизма. Оно важнее эстетики Шеллинга, ибо эстетика выводилась из философии природы, и оба Шлегеля, Август в особенности, с этим делом справлялись уже до того, как сам Шеллинг за него взялся. Зная учение Шеллинга о природе, нетрудно было вывести, что из этого следует для науки о «подражании природе», как называли тогда по аристотелевским традициям искусство. В 1802 году Август Шлегель выступил с лекцией об отношении изобразительного искусства к природе9, она удивительно близка к знаменитой речи Шеллинга, произнесенной в Мюнхене на ту же тему в 1807 году10. Но Шеллинг говорил несравненно сильнее, он был хозяином главного предмета — природы, с которым Август Шлегель находился в дилетантских только отношениях. В семействе Шлегелей существовало, вопреки идеям «симфилософии», недовольство по поводу Шеллинга, который будто бы у них заимствует. В данном случае грех Шеллинга лишь тот, что Август Шлегель на пять лет раньше самого Шеллинга сказал его, Шеллингово11.

Шеллингова натурфилософия разработала первоклассно-важные для романтизма мотивы. Для нее нет царства застывших и очерченных навсегда или хотя бы лишь на-долго отдельных явлений. Она всюду видит единую творимую жизнь. Природа и жизнь суть по Шеллингу непрерывное творчество, творя самих себя, они себя же самим себе открывают, они возвышаются в своем развитии со ступени на ступень, покамест не кончают миром культуры и человека. В том, что у Шеллинга столь решительно распалась традиционная точка зрения на мир, стабилизующая его сколько возможно, в этом нельзя не видеть прямого воздействия на Шеллинга революционной практики, ничего в мире традиционном не оставившей нетронутым, все пересоздавшей, поднявшей миллионы людей на творчество новых жизненных условий. Позиция романтиков, покамест они оставались романтиками, всюду одна и та же: творимая жизнь — в природе, в истории, в обществе, в культуре, в индивидуальном человеке. Творимая жизнь — в ней первоосновной импульс к эстетике и к стилю романтиков, к их картине мира. Связь с идеей творчества как с универсальнейшей из всех идей указывает и на внутреннюю связь романтиков с революцией, независимо от того, что они сами могли думать и утверждать по этому поводу. Идея творчества имела свои вековые тради-ции и связи, но романтики впервые для себя освоили ее и превратили в свое духовное достояние через революцию, которой они были живыми свидетелями. Философия природы у Шеллинга далеко выходила за пределы осмысления каких-либо специально обособленных областей бытия. Ей присущ был характер всеобщего учения о том, на каких основах движется мировая жизнь, об изменчивости, переворотах, о переходах от низшего к высшему как о главных ее законах.

У Шеллинга человек чувствует единство свое с природой, связь с нею для него не только высокая связь, но и домашняя, интимная. Через все романтическое искусство прошел этот интимизм в отношении природы, и можно указать, как и на чем он завязался. В одном стихотворении Андре Шенье с некой эпохальной наивностью высказано, от чего зависит восприятие природы человеком: надо знать, собственник он в природе или не собственник, Шенье два пастуха собеседуют, один из них свободный продан в рабство. Свободный любит природу, радуется ей, видит в ней оживленность и душу. Для раба природа чужая, господская», «La Liberte»). Французская революция расширила крестьянскую собственность, через эту собственность, массовую, трудовую, изменилось чувствование природы, дошедшее волнами и до романтиков, до их художества и философствования. Природа ничего не потеряла в своем величии, однако она соединилась с человеком узами массовой доступности, повседневного и повсеместного содружества с ним.

Иенское содружество возникло из людей, разбросанных по немецким областям и городам. Чаще всего это были одиночки, иной раз союз двоих, как братьев Шлегелей, как сблизившихся по своему философствованию Фридриха Шлегеля и Новалиса. До того, как все они слились в большое общее движение, романтики мало или ничего не знали друг о друге. А сошлись они все вместе, будто давно знакомые. У всех у них и на самом деле было знакомство, была дружба, важнее того — было братство по эпохе, что было важнее кровного братства обоих Шлегелей. То обстоятельство, что романтизм сложился сперва во многих умах и душах, друг другу неведомых, указывает на силу и неслучайность его.

Романтики стояли у ворот нового общества, получившего права и жизнь через Французскую революцию. Они еще полны были ее иллюзий, ее гипербол, ее ожиданий и сверхожиданий, когда сама революция уже, собственно, кончалась и буржуазное общество, ею созданное, приобретало твердость очертаний, всему утопическому враждебных. Был, однако, какой-то особый, по-особому воспринятый час, когда иллюзии могли разгореться с новой силой, и это был час романтиков, продленный за свои законные пределы. Они называли себя «энтузиастами» — так уже в ранней переписке Тика и Вакенродера мы находим эту антитезу «эгоизма» аристократов и «энтузиазма», что присущ демократам, — письмо датировано 28 декабря 1792 года, датой подъема революции12. Но 18 октября 1800 года Фридрих Шлегель читает свою вступительную лекцию в Иенском университете «Об энтузиазме или о мечтательстве», следовательно, понятие энтузиазма до конца века оставалось дееспособным. Четвертый тезис, предложенный Фридрихом Шлегелем факультету в Иене 14 марта 1801 года, гласил: «Enthusiasm est principium artis et scientae» — энтузиазм есть принцип искусства и науки.

Маркс писал о Франции конца века: «...При Директории стремительно вырывается наружу и бьет ключом настоящая жизнь буржуазного общества. Буря и натиск по части создания торговых и промышленных предприятий, страсть к обогащению, сутолока новой буржуазной жизни, где на первых порах наслаждение этой жизнью принимает дерзкий, легкомысленный, фривольный и опьяняющий характер; действительное просвещение французской земли феодальная структура которой была разбита молотом революции и которую многочисленные новые собственники в первых порывах лихорадочной деятельности, подвергли теперь всесторонней обработке; первые движения освободившейся промышленности, — таковы некоторые из проявлений жизни только что народившегося буржуазного общества» 13.

Очевидно, материальный расцвет Франции, новая индустрия, массовая трудовая собственность, приносящая свои плоды, — для романтиков все это до поры до времени скрывало убожество и низменность термидорианских нравов. Даже в термидорианском плотском разгуле они могли усматривать какую-то его правоту, отблески чего можно найти в «Люцинде» — экспериментальном романе Фридриха Шлегеля, например, или же в романе Клеменса Брентано «Годви». Роман Фридриха Шлегеля написан, как считал Новалис, в «коринфском стиле», преувеличенно пышном и цветущем, телесном, при всей его замысло-ватости14. Романтикам представлялось до поры до времени, что иллюзии революции, рожденные ее подъемом, можно отнести и к последовавшему за революцией мирному строительству буржуазного общества.

В атмосфере материального возрождения страны, откуда пришла революция, складывалось и многое в натурфилософии Шеллинга, с ее главной темой бесконечной производительной силы, заложенной в природе, и неустанно через все пороги бьющего жизнетворчества. Учение Шеллинга подготовил и выработал длительный исторический опыт последних веков, однако опыт, ближайший по времени к этому учению, сообщил ему от себя дополнительный и весьма явственный колорит.

У Шеллинга есть более простой, чем его философские трактаты, отклик этим настроениям жизнелюбия и ободрившейся чувственности, объявившихся в Париже. Стихотворение Шеллинга «Эпикурейское исповедание веры Гейнца Видерпорста» 15, хотя и служило полемике с «Речами о религии» Шлейермахера, положительный свой пафос заимствовало из общественной практики тогдашней Франции. Сочиненное в манере старого Нюрнбергского поэта Ганса Сакса грубоватыми виршами, оно тем не менее несомненный отголосок материальному избытку, наступившему во Франции, — избытку после героических лишений и героической аскезы, потребованных в свое время от страны революцией. Немецкая национальная форма этих стихов Шеллинга не исключает того, что первоисточник находился вне Германии. Стихотворение написано в год, когда немцы еще не считали события во Франции чужими для себя. Гейнц Видерпорст, от имени которого ведется философский монолог, — народная фигура со склонностью к озорству, к бесцеремонности в своих признаниях и в способе их выражения. Философия его исключает всякие «наукоучения» по образцу Фихте или же хотя бы и самое либеральное, однако же религиозное миросозерцание по образцу Шлейермахера. Шеллинг хочет, чтобы не кафедра у него заговорила, а сама земля — крестьянская земля — пустилась в изложение того, как она понимает мир и вещи. Гейнц Видерпорст от природы язычник, и он глумится над мистиками и спиритуалистами, которым невнятен язык ощущений. В этой маленькой поэме Шеллинг высказался в пользу философского первородства материи в первый и в последний раз. «Материя», сказано в поэме, «единственная правда, наш попечитель, и советчик, истинный отец вещей, стихия всякой мысли, начало и конец знания» 1б. «Только руками осязаемое существует на деле и воистину» 17. Истина писана по камням, по мхам, цветам и металлам глубокими иероглифами, она лежит внутри самой природы18. Истина — в женской прелести, в молодом обнаженном теле. Указано, где сочинялось послание Гейнца, — в гроте Венеры, в логове древней богини любви, оно же описано в старинной песне о рыцаре Тантейзере с христианским трепетом и ужасом, — и трепет и ужас обновляются в одной из ранних повестей Людвига Тика, стилизованной под средневековье 19. Природа, которую проповедует Гейнц Видерпорст, — это огромное, все и вся заполняющее движение, первоподатель жизни. В поэме Шеллинга презрительно говорится о природе как ее понимает бюргер в своей науке или в своем житейском обиходе. Природа не есть домашнее животное, раз и навсегда вышколенное, чтобы лежать у ног человека. Природа самобытна, своенравна и неистощима, ей неспокойно в «железном панцире» материи, она рвется к высшей форме жизни — к сознанию и человеку. Могучий дух скрывается в природе, в вещах живых и мертвых, и он домогается, чтобы ему дано было доразвиться, найти в человеке самого себя.

«Гейнц Видерпорст», написанный шутливо, этой своей шутливостью развязывал Шеллинга. Декларация в защиту материального, чувственного начала сделана с последовательностью, на которую в своих обычного рода сочинениях Шеллинг не решился бы, здесь же, в сочинении побочном, решился. К тому же в среде соратников-поэтов Щеллинг удостоверился, что и он поэт по-своему. Стихи Шеллинга дали выход настроениям не одного лишь их автора, и другие романтики могли через них узнать свое несмело существующее, тайное сгеdо.

Novalis - Новалис (1772-1801)

Mekhanizm — Mon, 04 Dec 2017 19:36:22 GMT

Барон Фри́дрих фон Га́рденберг (Georg Friedrich Philipp Freiherr von Hardenberg, 2 мая 1772, Видерштедт — 25 марта 1801, Вайсенфельс) — немецкий философ, писатель, поэт мистического мироощущения, один из йенских романтиков. Публиковался под псевдонимом Нова́лис (нем. Novalis).

Псевдоним Новалис писатель взял от своих предков, которые величали себя де Новали (de Novali) или magna Novalis, после переезда в Гроссенроде (Großenrode).

Биография

Замок Обервидерштедт (нем. Schloss Oberwiederstedt)

Родился в 1772 году в родовом замке Обервидерштедт (Саксония) в семье солезаводчика из древнего нижнесаксонского рода Гарденбергов, один из представителей которого возглавлял в начале XIX века прусское правительство. Семья не была богатой.

В 10 лет был послан в религиозную школу, но не смог там учиться из-за суровой дисциплины. Он переезжает с отцом в Вайсенфельс, где поступает в гимназию Ауслебен. В 1790—1791 слушает лекции по праву в Йенском университете. С 1791 по 1793 года изучал юридическое дело в Лейпциге и Виттенберге, в 1797—1798 годах учился в горной академии Фрайберга.

Благодаря переездам из одного образовательного центра в другой Новалис был знаком со многими выдающимися людьми своего времени — братьями Шлегелями, Людвигом Тиком, Фридрихом Шиллером. В 1795 году Новалис был помолвлен с Софи фон Кюн (1782—1797), которую очень любил. Она рано умерла (15 лет) от туберкулёза, но её образ нашёл воплощение во всех героинях Новалиса. С ней связано представление автора о возвышенной любви и идеальной возлюбленной.

После окончания университета в 1797 году Новалис начал изучать теологию, стремясь к познанию мира. В своей статье «Христианство или Европа», опубликованной посмертно, он высказывает мнение, что Германия способна двигаться вперёд только с помощью средневековой католической церкви, и рекомендует бросить все силы на возрождение её. Но будучи действительно образованным и думающим человеком, Новалис понимает, что забрасывать науку и коммерческие отношения нельзя — без этого Германия никогда не выйдет из состояния задворок Европы. И тогда он предлагает компромисс между церковью, торговлей и наукой. Роль организатора общественного прогресса в размышлениях Новалиса была отведена католической вере. Он считается членом масонского общества.

Новалис не успел воплотить в жизнь многое из своих намерений. Он умер 25 марта 1801 года в час дня в возрасте неполных 29 лет от туберкулёза. Вероятно, он заразился болезнью от Фридриха Шиллера. С августа 1800 года Новалис жаловался на боли в груди и тяжёлое дыхание. Согласно последним исследованиям, он мог с детства страдать муковисцидозом.

Похоронен на кладбище в городе Вайсенфельс, где доживал свои дни.

Могила Новалиса во Вайсенфельсе (Weißenfels)

Творчество

В творчестве Новалиса с большой полнотой раскрывается переход раннего немецкого романтизма от субъективно-радикально-бунтарского к объективно-мистическому идеализму, в котором неустойчивость земного и социального бытия преодолевается противопоставлением остро ощущаемой «бренности» сущего — миру абсолютного, в котором компенсируются ущербность, зыбкость, обреченность существующего мира.

В его «Гимнах к ночи» (1800), написанных на смерть невесты (6 глав ритмической проза с вставками белого и рифмованного стиха), даётся образец ранне-романтической мифологии, в которой разворачивается сложная и довольно невнятная антитеза Света и Ночи. Свет — прекрасен, но он земной и имеет пределы, а Ночь — потусторонняя и беспредельная, является подлинным утешением и отчизной страждущего. Но затем оказывается, что у Ночи есть дочь Любовь, а затем является Сын, таинственно зачатый Девой-матерью от беспредельной Ночи, которая далее объявляется Царством Отца, Сына и Любви, и подлинным прибежищем героя. Она прославляется как соединение с «настоящим», слабым отблеском которого являются День и земная жизнь. Это настоящее постигается не разумом, не наукой, а непосредственным проникновением (интуицией), не осложнённым пагубными премудростями рационализма.

Отсюда возникает идеал непосредственно творящего, ищущего, вечного во временном, бесконечного в конечном, наивного, не отягощенного разумом поэта. Образ такого поэта дан им в аллегорической сказке «Гиацинт и роза», вставленной в философский фрагмент «Ученики в Саисе» (основная идея: мир науки — искусственный мир, действительность же постигается не разумом, а чувством), и в наиболее значительном произведении Новалиса — неоконченном романе «Генрих фон Офтердинген» (1797—1800).

«Генрих фон Офтердинген»

В этом романе «о чудесных судьбах поэта, где поэзия в её многообразных соотношениях и изображается и прославляется», дан в достаточно развёрнутом виде весь идейный комплекс дворянского романтизма. Ремесленно-цеховой мир средневековья, превращенный в идиллический мир расцвета наивного народного творчества, — образ Офтердингена, вырастающего как поэт в поисках «голубого цветка», сделавшегося символом романтического томления по невыразимому идеалу, — нарочито архаичная речь, служащая той же цели идеализации непосредственной «народности», — все это раскрывает тот идейный мир, в который уходит Новалис в поисках Абсолюта.

В основу произведения положена легенда об известном миннезингере XIII в. Генрихе фон Офтердингене. Внешняя событийная канва — это лишь необходимая сюжетная оболочка для изображения глубинного внутреннего процесса становления поэта и постижения Генрихом жизненного идеала, аллегорически изображенного Новалисом в облике «голубого цветка». Основную смысловую нагрузку несут на себе сновидения Генриха, рассказанные ему притчи, сказки и мифы. Роман состоит из двух частей. Первая часть — «Ожидание», которую Новалис закончил, посвящена путешествию Генриха из Эйзенаха в Аугсбург и его душевным изысканиям. Вторая часть — «Свершение», которую Новалис не успел закончить. Эта часть посвящена поэзии, её значению в жизни мира; она — путь в Золотой век, обретением которого должна была заканчиваться вторая часть. Генрих, полюбив дочь волшебника Клингзора Матильду, должен был продолжить своё путешествие и наконец сорвать Голубой цветок из своего сна.

Толчком к этому роману стал роман Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера», посвящённый перевоспитанию юного мечтателя в обычного человека-практика, впервые поднявший тему профессии. Новалис же кардинально не согласен с такой трактовкой: воспитание он напрямую связывает с духовным ростом, с преданностью романтическому идеалу и лирическому чувству. Голубой цвет в романе — это символ самораскрытия духовного и одновременно — тернистый путь его познания, по которому идет Генрих, сновидец и мечтатель, открытый новым встречам и впечатлениям. Это история о том, как мир воспринимает новую душу, и как новая душа воспринимает мир. Герой ищет себя, слушает рассказы других, сопоставляет их с собой, со своей жизнью. Каждая профессия символизирует поиск смысла жизни. Например, рудокоп, роющий вглубь также, как познается смысл жизни — и т. д. Роман написан простым общедоступным языком; его пронизывают философские диалоги, легенды и рассказы, складывающиеся в целую систему символов и аллегорий.

Наследие и признание

Образ Новалиса, ставший для немецких романтиков образцом философа-поэта, пропагандировался Л. Тиком и принимался Й. фон Эйхендорфом, Э. Т. А. Гофманом и другими последующими романтиками, но отвергался, осуждался радикальным бюргерством «Молодой Германии» и Г. Гейне как реакционная сила. В конце XIX века его творчество вновь привлекает к себе внимание символистов, экспрессионистов и неоромантиков конца 1890-х.

Слова Новалиса «Теории — сети, ловит только тот, кто их забрасывает» взяты эпиграфом к труду Карла Поппера «Логика научного исследования».

Новалис является автором сравнения религии с опиумом, ставшего широко известным благодаря фразе Карла Маркса «Религия — опиум народа». В 1798 году в сборнике афоризмов «Цветочная пыльца» Новалис писал:

«Ваша так называемая религия действует как опий: она завлекает и приглушает боли вместо того, чтобы придать силы». «Ihre sogenannte Religion wirkt bloß wie ein Opiat: reizend, betäubend, Schmerzen aus Schwäche stillend».

Публикации на русском языке

Генрих фон Офтердинген. — М.: Госиздат, 1922.
Фрагменты // Литературные манифесты западноевропейских романтиков. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980. — С. 94—107.
[Стихотворения] // Поэзия немецких романтиков. — М.: Художественная литература, 1985. — С. 26—85.
Вера и Любовь, или Король и Королева // Эстетика немецких романтиков. — М.: Искусство, 1987. — С. 44—57.
Гимны к ночи. / Пер. с нем. В. Б. Микушевича — М.: Энигма, 1996. — 192 с. — ISBN 5-85747-016-1
Лира Новалиса в переложении Вячеслава Иванова. — Томск: Водолей, 1997. — 128 с. — ISBN 5-7137-028-3
[Стихотворения] // Строфы века — 2. Антология мировой поэзии в русских переводах XX века. — М.: Полифакт, 1998 (по указателю).
Генрих фон Офтердинген. — М.: Ладомир; Наука, 2003. — 280 с. — ISBN 5-86218-399-X
[Стихотворения] // Зарубежная поэзия в переводах Вячеслава Куприянова. — М.: Радуга, 2009.
Ученики в Саисе. — СПб.: Леонардо, 2011.
Афоризмы и фрагменты в переводах Николая Болдырева // Шульц Г. Новалис. / Пер. с нем. — Челябинск: Урал LTD, 1998. — С. 295—313.
Фрагменты. — СПб.: Владимир Даль, 2014. — 319 с. — ISBN 978-5-93615-130-9

https://ru.wikipedia.org/wiki....8%D1%81

Текст - Дмитрий Глуховский

Mekhanizm — Sat, 05 Aug 2017 13:22:05 GMT

Текст
Дмитрий Глуховский

ISBN: 978-5-17-103521-1
Год издания: 2017
Издательство: АСТ

"Текст" — первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора "Метро", "Будущего" и "Сумерек". Эта книга на стыке триллера, романа-нуар и драмы, история о столкновении поколений, о невозможной любви и бесполезном возмездии. Действие разворачивается в сегодняшней Москве и ее пригородах. Телефон стал для души резервным хранилищем. В нем самые яркие наши воспоминания: мы храним свой смех в фотографиях и минуты счастья — в видео. В почте — наставления от матери и деловая подноготная. В истории браузеров — всё, что нам интересно на самом деле. В чатах — признания в любви и прощания, снимки соблазнов и свидетельства грехов, слезы и обиды. Такое время. Картинки, видео, текст. Телефон — это и есть я. Тот, кто получит мой телефон, для остальных станет мной. Когда заметят, будет уже слишком поздно. Для всех.

https://www.livelib.ru/book/1002267379-tekst-dmitrij-gluhovskij

The Armies and Enemies of Imperial Rome

Mekhanizm — Sat, 30 Apr 2016 20:39:59 GMT

Phil Barker - The Armies and Enemies of Imperial Rome

The Armies and Enemies of Imperial Rome spans the period from 150 BC to 600 AD and describes the forces of the later Roman Republic and the Byzantine wars as well as the armies of the heyday of the Roman Empire. Coverage of Rome's enemies includes Gallic, British, Pictish, Scots/Irish, German, Dacian, Sarmatian, Frankish, Saxon, Vandal, Visigothic, Ostrogothic, Hunnic, Pontic, Parthian, Armenian, Jewish, Palmyran, Sassanid and Blemye armies. It examines tactics and strategy, organisation and formations and orders of battle as well as providing a detailed guide to the dress and equipment of the armies of the period. Comprehensive illustrations by Ian Heath complement Phil Barker's text and the result is a wealth of information for anyone interested in the warfare of the time. Long out of print, the book has been a source of inspiration to wargamers and academic historians alike. It is reprinted here in its complete 1981 fourth edition with an updated bibliography.

https://books.google.ru/books?id=JZ93CwAAQBAJ&hl=ru&num=10
http://www.goodreads.com/book....600-a-d

Available to users only26.5 mb - pdf

Рождение Римской империи

Mekhanizm — Sat, 30 Apr 2016 20:30:10 GMT

Ростовцев М.И. - Рождение Римской империи

Вступ. ст., коммент. и примеч. А. В. Арсентьева. – М.: Издательский дом «Книжная находка», 2003. – 175 с. – (Колыбель цивилизации).
ISBN 5-94987-009-3

Основанная на многочисленных источниках работа известного ученого-антиковеда М. И. Ростовцева (1870–1952) посвящена периоду гражданской войны в Древнем Риме и первым десятилетиям существования Римской империи. Книга рассчитана на широкий круг любителей истории.

Оглавление:
А. Арсентьев. М. И. Ростовцев и его взгляд на историю гражданских войн в Древнем Риме
Предисловие
Город-государство и мировое владычество
Гражданская война
Италики, Марий и Сулла
Помпей и Цезарь
Антоний и Октавиан
Рим и римская держава после гражданской войны
Принципат Августа
Комментарии и примечания
Список иллюстраций
Указатель имён

Available to users only8.19 mb, pdf

История упадка и крушения Римской империи

Mekhanizm — Sat, 30 Apr 2016 20:21:06 GMT

Гиббон - История упадка и крушения Римской империи

Жанр: Древнеевропейская литература
Издательский дом: ОЛМА-ПРЕСС
Год издания: 2001

«История упадка и разрушения Римской империи» (англ. The History of the Decline and Fall of the Roman Empire) — труд британского историка Эдварда Гиббона, в котором рассматривается история западной цивилизации от начала расцвета Римской империи с приходом к власти династии Антонинов до конца XVI века с рассмотрением также арабских и монгольских завоеваний, то есть период 98—1590 годов.

Работа включала в себя шесть томов: первый был опубликован в 1776 году, второй и третий в 1781 году, четвёртый, пятый и шестой — в 1788—1789 годах. Изначальные тома, следуя традициям того времени, выпускались в формате In-quarto. Из-за своей относительной объективности и интенсивного использования первичных источников, что было необычно для того времени, его методология стала, как считается образцом для последующих историков, а самого Гиббона благодаря этому труду называют первым «современным историком Древнего Рима».

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие автора
Глава 1 (I-VII, X)
Введение. — Миролюбивая система Антонинов. — Военная система. — Общее благосостояние. — Новые принципы управления. — Преторианская гвардия, ее бесчинства. — Тридцать тиранов. — Начало упадка империи
Глава 2 (XII)
Поведение армии и сената после смерти Аврелиана. — Царствование Тацита, Проба, Кара и его сыновей. (275 — 285 гг.)
Глава 3 (XIII)
Царствование Диоклетиана и его трех сотоварищей, Максимиана, Галерия и Констанция. — Восстановление всеобщего порядка и спокойствия. — Персидская война, победа и триумф. — Новая форма управления. — Отречение и удаление Диоклетиана и Максимиана. (285–313 гг.)
Глава 4 (XIV)
Смуты после отречения Диоклетиана. — Смерть Констанция. — Возведение на престол Константина и Максенция. — Шесть императоров в одно и то же время. — Смерть Максимиана и Галерия. — Победы Константина над Максенцием и Лицинием. — Соединение империи под властью Константина. (305–324 гг.)
Глава 5 (XV)
Распространение христианской религии. — Чувства, нравы, число и положение первых христиан
Глава 6 (XVI)
Образ действий римского правительства по отношению к христианам, с царствования Нерона до царствования Константина
Глава 7 (XVII)
Основание Константинополя. — Политическая система Константина и его преемников. — Военная дисциплина. — Дворец. — Финансы. (300–500 гг.)
Глава 8 (XVIII-XX)
Характер Константина. — Его преемники. — Мотивы и последствия обращения Константина в христианство. — Устройство христианской или Католической Церкви. (306–408 гг.)
Глава 9 (XXII)
Галльские легионы провозглашают Юлиана императором. — Его поход и успехи. — Смерть Констанция. — Гражданское управление Юлиана. (360–361 гг.)
Глава 10 (XXIII)
Религия Юлиана. — Всеобщая веротерпимость. — Он пытается восстановить и преобразовать языческое богослужение. — Он хочет вновь построить Иерусалимский храм. — Коварство, с которым он преследует христиан. — Фанатизм и несправедливость обеих партий. (351–363 гг.)
Глава 11 (XXIV-XXV)
Восточный поход Юлиана. — Он смертельно ранен. — Кончина Юлиана. — Размышления по поводу его смерти и погребения. — Управление и кончина Иовиана. — Избрание Валентиниана. — Он берет в соправители брата Валента и отделяет Восточную империю от Западной. — Восстание Прокопия. — Светское и церковное управление. — Смерть Валентиниана. — Его два сына, Грациан и Валентиниан II, получают в наследство Западную империю. (314–390 гг.)
Глава 12 (XXVII)
Грациан возводит Феодосия в звание восточного императора. — Происхождение и характер Феодосия. — Смерть Грациана. — Св. Амвросий. — Первая междоусобная война с Максимом. — Характер, управление и покаяние Феодосия. — Смерть Валентиниана II. — Вторая междоусобная война с Евгением. — Смерть Феодосия. (340–397 гг.)
Глава 13 (XXVIII)
Окончательное уничтожение язычества. — Христиане вводят у себя поклонение святым и их мощам. (378–420 гг.)
Глава 14 (XXIX)
Окончательное разделение Римской империи между сыновьями Феодосия. — Царствование Аркадия и Гонория. — Управление Руфина и Стилихона. — Восстание и поражение Гильдона в Африке. (395–398 гг.)
Глава 15 (XXXI)
Вторжение Алариха в Италию. — Нравы римского сената и народа. — Рим осажден три раза и наконец разграблен готами. — Смерть Алариха. — Готы удаляются из Италии. — Падение Константина. — Варвары занимают Галлию и Испанию. — Независимость Британии. (408–449 гг.)
Глава 16 (XXXIII)
Смерть Гонория. — Западный император Валентиниан III. — Управление его матери Плацидии. — Аэций и Бонифаций. — Завоевание Африки вандалами. (423–455 гг.)
Глава 17 (XXXIV)
Характер, завоевания и двор царя гуннов Аттилы. — Смерть Феодосия Младшего. — Возведение Маркиана в звание восточного императора. (376–453 гг.)
Глава 18 (XXXV)
Вторжение Аттилы в Галлию. — Он отражен Аэцием и визиготами. — Аттила вторгается в Италию и очищает ее. — Смерть Аттилы, Аэция и Валентиниана III. (419–455 гг.)
Глава 19 (XXXVI)
Разграбление Рима царем вандалов Гензерихом. — Его морские разбои. — Последние западные императоры: Максим, Авит, Майориан, Север, Анфимий, Олибрий, Гликерий, Непот, Августул. — Существование Западной империи окончательно прекращается. — Царствование первого варварского короля Италии Одоакра. (430–490 гг.)
Глава 20 (XXXVII)
Происхождение, развитие и последствия монашеской жизни. — Обращение варваров в христианство и в арианство. — Гонения, возбужденные вандалами в Африке. Уничтожение арианства между варварами. (305–712 гг.)
Глава 21 (XXXVIII)
Общие замечания касательно упадка римского владычества на Западе
ОЧЕРК О ЖИЗНИ И ХАРАКТЕРА ЭДУАРДА ГИББОНА
Написан знаменитым французским историком и общественным деятелем XIX века Франсуа Гизо
БИБЛИОГРАФИЯ
ОТДЕЛЬНЫЕ ИЗДАНИЯ
СБОРНИКИ

Available to users onlypdf, 10.1 mb

Римская армия эпохи Ранней Империи

Mekhanizm — Sat, 30 Apr 2016 20:09:52 GMT

Ле Боэк Ян - Римская армия эпохи Ранней Империи

Пер. с франц. М. Н. Челинцевой. — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001. — 442 с. — ISBN 5-8243-0260-X.

Книга известного французского исследователя, ведущего специалиста по истории римской армии имперского периода, представляет собой фундаментальное произведение обзорного характера, в некотором роде обобщающее его специальные изыскания в области создания, организации, структуры и эволюции такого сложного и малоизученного феномена римской цивилизации, как римская армия, причём в период её наивысшего расцвета. Книгу отличает широта охвата материала, привлечение множества источников, удачное применение статистического и аналитического методов при составлении сводных таблиц, стремление представить историю армии в контексте всей истории Римской империи: социальном, политическом и культурном.

Содержание:

Введение
Организация армии. Иерархия и качество
Части и соединения. Выбор разнообразия
Люди. Выбор техничности
Набор в войско. Выбор качества
Деятельность армии. Наступление и оборона
Тренировка. Подготовка победы
Тактика. Убить и не быть убитым
Стратегия: постоянный лагерь. Предотвращение агрессии
Роль армии в Империи. Процветание и романизация
История римской армии. Война и политика
Материальна роль. Экономика и демография
Культурная роль. Культура обыденная и культура сакральная
Общие выводы
Общая библиография

Available to users onlydjvu, 13.7 mb

Человек в высоком замке - The Man in the High Castle

Mekhanizm — Thu, 14 Jan 2016 20:34:38 GMT

Человек в высоком замке (англ. The Man in the High Castle) — научно-фантастический роман Филипа Дика, опубликован в 1962 году. Принадлежит к жанру альтернативной истории. В русских переводах встречаются также следующие варианты названия романа: «Затворник из горной твердыни», «Человек из высокого замка». В 1963 году книга удостоена премии «Хьюго» за лучший роман года. Роман стал первым произведением в этом жанре, получившим столь престижную награду, что привлекло значительный интерес к творчеству Дика в частности и альтернативно-историческому направлению фантастики в целом.

Сюжет

Действие происходит на территории бывших США в 1962 году, пятнадцать лет спустя после победы гитлеровской коалиции во Второй мировой войне и капитуляции США перед Германией и Японией.

Предыстория

Точкой расхождения романа с реальной историей стало убийство президента США Франклина Рузвельта. После этого пост президента занял тогдашний вице-президент Джон Гарнер, а вскоре его сменил Джон Брикер. И тот, и другой оказались неспособны заставить Америку воспрять после Великой депрессии, и оба проводили политику изоляционизма даже перед лицом надвигающейся войны. Следуя этой политике и по причине собственной экономической слабости, США не поддержали Англию и других союзников в войне с Германией и странами Оси, что привело к поражению союзных войск. СССР был оккупирован ещё в 1941 году, большинство славянских народов было уничтожено, немногие оставшиеся — помещены в резервации.

Тихоокеанский флот США был полностью уничтожен японцами во время атаки в Перл-Харборе. Австралия, Новая Зеландия, Океания и Гавайи оказались под японской оккупацией.

В 1947 году США подписали капитуляцию. Восточное побережье отошло Германии, а западные штаты — Японии. Южные Соединённые Штаты образовали квазинезависимое государство под управлением марионеточного правительства (подобно французскому правительству Виши в реальной истории). Штаты Скалистых гор и бо́льшая часть Среднего Запада сохранили независимость из-за того, что победители сочли их маловажными (однако, всё же вошли в сферу влияния Японии).

После капитуляции лидеры и военачальники антигитлеровской коалиции были преданы суду за военные преступления (ковровые бомбардировки немецких городов и т. п.) по аналогии с Нюрнбергским процессом в реальной истории.

Карта мира в романе

После того, как Гитлер в результате сифилиса мозга отошёл от власти, его место занял Мартин Борман (в ходе действия романа он умирает, и за пост главы соперничают Геббельс и Гейдрих). Германия превратилась в колониальную империю и продолжила политику уничтожения «неполноценных народов». Африка была опустошена полностью.

Программа исследований в области ракетной техники была продолжена в послевоенное время, и к моменту действия романа Германия располагает действующей системой межконтинентального ракетного транспорта. Начато исследование космоса, запущены космические корабли к Луне, Марсу и Венере. В то же время развитие телевидения только начинается. О первом увиденном им телевизоре один из героев рассказывает как о невероятной диковине.

Японская империя распространила свою власть на Азию и страны тихоокеанского региона. В целом, установленный на оккупированных территориях режим можно назвать более мягким — японцы не разделяли германской политики геноцида.

Между Германией и Японией установилось довольно зыбкое равновесие, все их отношения пронизывает недоверие — по аналогии с отношениями, установившимися после войны между СССР и союзниками по антигитлеровской коалиции.

Персонажи

Сюжет книги нелинеен, он следует за своими персонажами. Между персонажами множество связей, иногда прямых, иногда нет, иногда они с трудом ощутимы. Некоторые из главных героев используют для руководства своей жизнью Книгу Перемен — И цзин.

Нобусукэ Тагоми — торговый атташе в японском представительстве в Сан-Франциско.
Фрэнк Фринк (урождённый Финк) — работник компании «Уиндэм-Мэтсон», специализирующейся на репродукции (фактически подделке) предметов американской старины. Он еврей, но скрывает своё происхождение, опасаясь ареста и казни.
Джулиана Фринк — бывшая жена Фрэнка, инструктор по дзюдо.
Готорн Абендсен — писатель, автор фантастического романа «Когда наестся саранча», в котором Германия и Япония проиграли войну.

Другие герои Книгой Перемен не пользуются.

Роберт Чилдэн — владелец «Художественных промыслов Америки», магазина по продаже американского антиквариата коллекционерам, в большинстве своём японцам. Имея дело с японскими покупателями, Чилдэн во многом перенял японские манеры и даже стал мыслить сходным с ними образом. Антисемит, одобряет политику Рейха по уничтожению «низших народов». Одним из лучших покупателей Чилдэна является Тагоми, часто приобретавший у него вещи как для своей коллекции, так и для подарков (или взяток).
Джо Чинаделла — швейцарец, выдающий себя за итальянца. Немецкий десантник, ныне убийца на службе германских силовых структур.
Рудольф Вегенер, он же «Мистер Бэйнс» — офицер абвера, едущий к Тагоми, который должен свести его с представителем японских правящих кругов.

Сюжетные линии

В романе нет центральной и второстепенных линий, все они равнозначны и пересекаются друг с другом.

В Сан-Франциско под личиной шведского торговца Бэйнса приезжает Рудольф Вегенер. Там он должен встретиться с Тагоми, а тот должен свести его с мистером Ятабэ, прибывшим из Японии. Мистер Ятабэ — на самом деле генерал Тэдэки, бывший начальник имперского Генерального штаба. Основная миссия Вегенера — предупредить японцев, что у фракции германского правительства, возглавляемой Йозефом Геббельсом, имеется план под названием «Одуванчик» («Operation Löwenzahn»), основной целью которого является массированный ядерный удар по Японии. Также в намерения Вегенера входит убедить Японию поддержать шефа СД Рейнхарда Гейдриха в борьбе против Геббельса.
Фрэнк Фринк и его друг Эд МакКарти начинают свой бизнес по производству бижутерии. Их работы производят странный эффект на американцев и японцев, видящих их. Фрэнк пытается саботировать бизнес «Уиндэм-Мэтсон», рассказав Чилдэну, что всё, что тот у них покупал, — подделки. После этого Уиндэм-Мэтсон сообщает полиции, что Фрэнк — еврей, и его арестовывают для выдачи немцам.
Тагоми не в силах избавиться от мыслей о вещах, происходящих вокруг него, и находит спасение в действиях. Сперва он вступает в схватку (пустив в ход «подлинный револьвер времён Гражданской войны в США», приобретённый им у Чилдэна) с германскими агентами, прибывшими убить Вегенера, и убивает их. Затем отказывает немцам в депортации Фрэнка Фринка. При этом Тагоми никогда не встречался с Фринком и даже не знает, что именно он автор ювелирного изделия, глубоко впечатлившего Тагоми. Будучи правоверным буддистом, Тагоми глубоко переживает, что ему пришлось преднамеренно лишить жизни двух человек, что приводит его к сердечному приступу.
Джулиана, бывшая жена Фрэнка Фринка, живущая в Колорадо, заводит роман с Джо Чинаделлой — итальянским ветераном войны, водителем грузовика. Джо рассказывает ей о книге Абендсена и подводит к мысли о встрече с автором. Они вместе отправляются в поездку, но вскоре Джулиана узнаёт, что Джо — убийца, посланный немецкими спецлужбами устранить Абендсена. Её попытка сбежать терпит неудачу. Находясь не в себе, Джулиана собирается наложить на себя руки и внезапно перерезает горло Джо припасённым для самоубийства лезвием. В конце повествования она встречается с Абендсеном и убеждает рассказать правду о том, как и почему он написал свою книгу.
Роберт Чилдэн пытается сохранить честь и достоинство, обслуживая оккупантов, к которым испытывает противоречивые чувства — уважает и ненавидит попеременно. По ходу действия он раскрывает масштабную кампанию производства фальшивых предметов американской старины и в конечном счёте приходит к гордости за свою национальную культуру.

«Когда наестся саранча»

Некоторые герои «Человека в высоком замке» читают популярный роман «Когда наестся саранча» (The Grasshopper Lies Heavy) — роман внутри романа. Автор Готорн Абендсен описывает альтернативную историю, где Германия и её союзники потерпели поражение в войне. Несмотря на то, что события описываемые в романе ближе к «нашей» реальной истории, полностью они с ней не совпадают и реализуется третий сценарий. Роман запрещён в Германии и на оккупированных ею территориях, но в Японии и её колониях продаётся свободно.

В романе Абендсена Рузвельт выжил после покушения 1933 года, но отказался идти на третий срок в 1940 году. Президентом стал Рексфорд Тагуэлл. Он спас Тихоокеанский флот, выведя его из Перл-Харбора и, тем самым, обеспечил США победу на море. Великобритания же предстаёт могущественным в индустриальном и военном отношении государством, проделавшим бо́льшую часть работы в войне. Как и в реальной истории, англичане одержали победу над Роммелем в Северной Африке, но в мире «Саранчи» они двинулись через Турцию на территорию СССР, где, соединившись с остатками Советской армии, одержали победу в битве под Сталинградом. Италия отвернулась от Германии. В конце войны британские танки штурмовали Берлин, копируется действия советской армии в реальной истории.

После войны Черчилль всё ещё правит Великобританией. Чан Кайши, победив Мао Цзэдуна в гражданской войне, возглавил Китай и установил тесные торговые и политические связи с США.

Таким образом, две супердержавы (как и в реальной истории во время холодной войны) соперничают за мировое господство. В конечном счёте Британия оказывается сильнее и становится доминирующей державой.

По слухам автор книги Готорн Абендсен живёт в хорошо защищённой крепости, его прозвище «Человек в Высоком Замке».

Название «Когда наестся саранча» происходит от цитаты из Библии (Екк. 12:5; в Синодальном Переводе использовано слово «кузнечик»).

Книга Перемен

Сам Филип Дик говорил, что постоянно обращался к И Цзин, когда писал свой роман. Чтобы определить, какие гексаграммы выпадали у его персонажей при гадании, он сам гадал по И Цзин. Также он сказал, что позже он никогда так не делал, потому что из-за И Цзин роман вышел каким-то незаконченным.

И Цзин проходит путеводной нитью через весь роман. Многие персонажи гадают по ней, принимая важные решения. А Готорн Абендсен всю «Саранчу» написал, советуясь с Книгой Перемен.

Связанные произведения

Аудиокниги

В 1997 году вышла первая аудиокнига «Человек в высоком замке» с голосом Джорджа Гидалла (9,75 часов звучания). В 2008 году компания Blackstone Audio выпустила аудиокнигу по тексту романа, начитанную Томом Вейнером (около 8,5 часов звучания).

Телевидение

В начале 2015 года компания Amazon выпустила пилотный эпизод телесериала «Человек в высоком замке», предназначенного для показа через видеосервис Amazon Prime, а 20 ноября 2015 года были выпущены остальные девять эпизодов сериала.

ru.wikipedia.org

Q Magazine - January 2016

Mekhanizm — Tue, 01 Dec 2015 20:20:39 GMT

собственно ничего интересного, куча рекламы, фриков, но топ-50 2015 в принципе интересен - что слушают (или пытаются впарить) в англии в 2015:

The Walking Dead

Mekhanizm — Tue, 05 May 2015 07:32:03 GMT

The Walking Dead - часть 1

Юлиус Эвола - Оседлать тигра

Mekhanizm — Sun, 21 Dec 2014 21:19:52 GMT

Юлиус Эвола
Julius Evola

ОСЕДЛАТЬ ТИГРА
Cavalcare la Tigre

Перевод с итальянского
В. В. Ванюшкиной

Edizioni Mediterranee
1961-2000

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОРИЕНТИРЫ

1. Современный мир и люди Традиции
2. Конец цикла. «Оседлать тигра»

В МИРЕ, ГДЕ УМЕР БОГ

3. Европейский нигилизм. Распад морали
4. От предвестников к «потерянному поколению» и «поколению протеста»
5. Личины европейского нигилизма. Общественно-экономический миф и «протестные» настроения
6. Активный нигилизм. Ницше
7. «Быть самим собой»
8. Измерение трансцендентности. «Жизнь» и «больше чем жизнь»
9. По ту сторону теизма и атеизма
10. Неуязвимость. Аполлон и Дионис
11. Действие без желания. Причинный закон

ТУПИК ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМА

12. Бытие и неподлинное существование
13. Сартр: тюрьма без стен
14. Существование, «проект, заброшенный в мир»
15. Хайдеггер: забегание вперёд и «бытие-для-смерти». Коллапс экзистенциализма

РАЗЛОЖЕНИЕ ИНДИВИДА

16. Двойной аспект безымянности
17. Процессы разрушения и освобождения в новом реализме
18. «Животный идеал». Чувство природы

РАЗЛОЖЕНИЕ ЗНАНИЯ — РЕЛЯТИВИЗМ

19. Методы современной науки
20. Сокрытие природы. «Феноменология»

ОБЛАСТЬ ИСКУССТВА. ОТ «ФИЗИЧЕСКОЙ» МУЗЫКИ К СИСТЕМЕ НАРКОТИКОВ

21. Болезнь европейской культуры
22. Разложение современного искусства
23. Современная музыка и джаз
24. Отступление на тему наркотиков

ПРОЦЕССЫ РАСПАДА В ОБЩЕСТВЕННОЙ ОБЛАСТИ

25. Государства и партии. «Аполитейя»
26. Общество. Кризис патриотизма
27. Брак и семья
28. Межполовые отношения

ДУХОВНАЯ ПРОБЛЕМА

29. «Вторая религиозность»
30. Смерть. Право на жизнь

http://diemilitarmusik.clan.su/fh/books/Julius_Evola_Osedlat_tigra.doc

Юлиус Эвола - Метафизика войны

Mekhanizm — Sat, 20 Dec 2014 20:54:11 GMT

Юлиус Эвола
Метафизика войны

Пролетарский cветоч; Тамбов; 2008
ISBN 978-5-88934-355-4

Аннотация

Данное издание представляет собой сборник статей Юлиуса Эволы (1898–1974) — известного итальянского мыслителя–традиционалиста. Все статьи объединены общей темой — темой войны. Превыше всех материальных, физических последствий войны находятся последствия духовного характера, и в этой связи невозможно обойти вниманием тему личного героического опыта. Эвола рассматривает такие вопросы, как возможные последствия войны для современного человека, различные виды героизма, расовые аспекты войны. Автор особо останавливается на теме «священной войны», привлекая материалы римской, скандинавской, индоарийской и других традиций. Война рассматривается Эволой как средство духовного преображения человека, позволяющее ему превзойти «человеческое, слишком человеческое».

В оформлении обложки использован элемент картины Гуго Хоппенера (Fidus).

Дорога (The Road)

Mekhanizm — Sat, 22 Nov 2014 19:26:59 GMT

«Доро́га» (англ. The Road, на русском языке также издавался под названием «Путь») — постапокалиптический роман американского писателя Кормака Маккарти. Впервые опубликованный в 2006 году роман рассказывает о путешествии безымянных персонажей, отца и сына, по разрушенным неназванным катаклизмом США. Роман был удостоен британской Премии памяти Джеймса Тейта Блэка (англ.)русск. в 2006 году и американской Пулитцеровской премии за художественную книгу в 2007 году. В 2009 году вышел фильм-экранизация романа, снятый режиссёром Джоном Хиллкоутом, роли отца и сына сыграли Вигго Мортенсен и Коди Смит-Макфи. На русском языке роман в переводе Юлии Степаненко был впервые опубликован в 2008 году в журнале «Иностранная литература».

Сюжет

Действие романа происходит спустя годы после какой-то глобальной катастрофы, возможно, ядерной войны, которая разрушила города и стала причиной гибели людей, животных и растений. Главные герои — отец и маленький сын, родившийся уже после катастрофы — пытаются пешком пересечь территорию бывших США и выйти к далекому и желанному морю. Они страдают от болезней, голода и страха перед другими людьми — бандитами и каннибалами. Мать мальчика, потеряв всякую надежду, покончила с собой задолго до событий книги, отец болен, кашляет кровью и сознает, что скоро умрет. Последние надежды на будущее для сына он возлагает на путешествие к морю; он повторяет сыну «мы хорошие» и «мы несем огонь» в противовес потерявшим человеческий облик бандитам.

Свои припасы отец и сын везут на тележке из гипермаркета, отец вооружен револьвером с последними двумя патронами. Они навещают разрушенный город и дом, в котором прошло детство отца. Становится все холоднее, выпадает снег. Отец и сын встречают группу мародеров, передвигающуюся на грузовике; один из них, отойдя по нужде в лес, натыкается на отца и сына и угрожает сыну ножом. Отец убивает его выстрелом из револьвера, и при бегстве им приходится бросить тележку. В руинах города они встречают другого маленького мальчика, ровесника сына, но тот убегает от них. Позже отец и сын вступают на территорию, захваченную какой-то могущественной бандой, видят колья с отрубленными головами, а позже — проходящую маршем армию из вооруженных головорезов в сопровождении рабов и телег с добычей.

В поисках еды отец и сын вламываются в старинную усадьбу и обнаруживают запертых в погребе искалеченных людей, просящих о помощи. Отец понимает, что попал в логово бандитов, и поспешно уводит сына из усадьбы. Позже на заброшенной ферме отец обнаруживает бесценный тайник — хорошо спрятанный бункер с припасами; впервые за все путешествие им удается вымыться и как следует поесть. Отец решает, что надолго задерживаться на одном месте опасно, и они продолжают путь к морю, нагрузив едой новую тележку, прихваченную на руинах соседнего городка.

Они встречают старика по имени Илай и делятся с ним едой; Илай, такой же запуганный и недоверчивый, как и они, скупо рассказывает о себе и мрачно замечает, что будет «спокойнее», когда на земле не останется никого. На дороге отцу кажется, что их кто-то преследует, и они прячутся, действительно увидев проходящую группу истощенных путников — троих мужчин и женщину на последнем сроке беременности. Позже отец и сын находят оставленный этими прохожими лагерь и в нем — останки съеденного новорожденного ребенка.

Отец и сын, наконец, выходят к морю, холодному и мрачному, и не знают, что делать дальше. Отец находит выброшенную на камни яхту и ищет на ней полезные припасы; он вооружается ракетницей с сигнальными ракетами. Сын простужается и сильно болеет; пока отец ухаживает за ним, на берегу появляется бродяга и крадет у них тележку с едой. Отец догоняет вора и под дулом револьвера заставляет отдать не только украденное, но и одежду и обувь. Отец с сыном продолжают свой путь, сознавая, что раздетый вор неминуемо замерзнет и умрет.

В приморском городке вооруженный луком и стрелами местный житель обстреливает их из окна и попадает отцу стрелой в ногу. Отец тяжело ранит его, выстрелив в окно сигнальной ракетой. Рана воспаляется, хотя отец пытается самостоятельно промыть и зашить ее; ему становится все хуже, и у реки, преграждающей дальнейший путь на юг, он просит сына бросить его и двигаться дальше в одиночку. Сын уходит, но потом возвращается и остается в лагере, пока отец не умирает во сне. Позже сын встречает доброжелательно настроенную семью — мужчину, женщину и двоих детей, которые забирают его с собой; сын продолжает разговаривать с покойным отцом, как если бы тот находился рядом.

https://ru.wikipedia.org/wiki....0%BD%29