Corazzata Valdemone ‎– Canzoniere Strafottente Regard Extreme + Dark Awake ‎– The Odyssey Pale Roses - Touch of Evil Auswalht - Fiat Lux Hekate - Totentanz Sangre De Muerdago - Noite DOR - Proryv Na Tot Svet Ivar Bjornson and Einar Selvik - Hugsja Leidungr - Vetrarblot Sangre De Muerdago - Vagalumes
NDE - United -- Through Iron And Blood Krigsgravene - Kriegs - Odyssee Werra - Vente Vent Sol Invictus - Necropolis Spiritual Front - Amour Braque Urze De Lume – As Arvores Estao Secas E Nao Tem Folhas Parzival - Urheimat Neugeburt Genocide Organ - Archive X Naevus - Curses raison d-etre - Alchymeia
  FaceBook VK Telegram     Total list of all 2018 releases   |   2017   |   2016   |   2015   |   2014   |   2013 Neu posts Search RSS
  • Page 1 of 2
  • 1
  • 2
  • »
Die Militarmusik Forum » Musik » Experimental Industrial » Дэвид Кинан - Эзотерическое подполье Британии (David Keenan - England's hidden reverse)
Дэвид Кинан - Эзотерическое подполье Британии
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 22:43 | Post # 1
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline


download or read online pdf
http://diemilitarmusik.clan.su/fh....nii.pdf

Дэвид Кинан
Эзотерическое подполье Британии

David Keenan - England's hidden reverse.
A secret history of the esoteric underground.

Саре и моим родителям -
Томасу Джеймсу и Элизабет Дэвидсон Кинан

1. Визит в Царство Кошек, или Кэтленд

"Быть чужим, быть изгоем -- это знак христианского смирения".
- Серен Кьеркегор

"Ибо я о коте своем нынче хочу поразмыслить. Ибо с первым лучом Божьей славы, зари, он по своему
молится Богу".
- Кристофер Смарт

"Цель -- в глазах каждого котенка".
- Луис Уэйн

Первыми, кого в 1993 году Дэвид Тибет принес в свой новый дом в северо-восточном Лондоне, были две рыжие полосатые кошки Мао и Рао. Вечерами он сидел у окна в своем кабинете на первом этаже и смотрел, как они обходят ограду и задний двор, за которым виднелись болота, водохранилище, а дальше - Лондон. Кошки были "духами, детьми, ангелами", и под влиянием художника, изображавшего кошек на своих полотнах, Луиса Уэйна, закончившего жизнь в сумасшедшем доме, Тибет начал создавать свои первые робкие рисунки мелками. Сверкающие взрывы хаотичных болезненных цветов, они являлись попыткой передать кошачью лунную магию. После выхода в предыдущем году апокалиптического альбома Current 93 Thunder Perfect Mind, Тибет и его подруга Дженис Ахмед, или мисс Кэт, а согласно планетам - Звездная Рыбка, - отправились в Малайзию, где он родился, и, по удивительному совпадению, где у нее жила семья.

Тибет вернулся туда впервые с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать, и его родители переехали в Англию. Вместе они отправились на север в Ипох, город, где добывали олово и где работал его отец, а затем в Бату Гаджа ("Каменный Слон"), чтобы увидеть бывшую конюшню, в которой 5 марта 1960 года родился он, Дэвид Майкл Бантинг. "Иначе и быть не могло, - часто шутил Тибет. - Мне нравится Малайзия, - говорил он, когда я впервые беседовал с ним в августе 1997 года. - Я любил ее. Мое детство было практически идеальным, и я очень по нему скучаю. Я часто вижу сны о Малайзии, и они всегда находят отклик в моей душе. Она отзывается, и по мере того, как вы становитесь старше, вы лежите в постели, размышляете, и дождь звучит так, словно близится муссон".

Увлечение Тибета религией началось рано. Ребенком он регулярно посещал разбросанные по всему региону буддийские, даосские и индуистские храмы. В 1992 году они с Кэт большую часть времени провели в путешествиях по различным святым местам. В Куала Лумпур его особенно впечатлило соломенное изображение одного из Ву-Чанг Куэй, "высокого демона" с устрашающим вытянутым языком. Он хотел взять демона домой, в Англию, но это означало бы таскать его с собой все оставшееся время. Тогда они удовлетворились купленными на рынке непальским четками с черепами. Взяв такси, Тибет привез Кэт к разрушенному дому под названием "Безумие Келли", где в детстве впервые увидел призраков.

В Куала Лумпур, где в 1968 году родился младший брат Тибета Кристиан, они остановились в пригороде, в квартире отца Кэт, и посетили дом ее дедушки и бабушки, огромное поместье в китайском стиле, превратившееся в руины после того, как семья потеряла свое состояние из-за афер дяди. "Моя тетя была вынуждена уехать из-за денег, которые потерял ее муж, - позже объясняла Кэт. - Своих персидских кошек она отдала дедушке, чтобы тот за ними присматривал. В доме не было слуг, бабушка едва ходила, дед занимался своими делами, и кошек посадили на террасу крыши, где они оказались предоставлены самим себе, перебиваясь теми остатками пищи, которые им иногда приносили. Одна кошка была беременна и родила: позже, когда нас позвали подняться и посмотреть на них, мы нашли наверху несколько крошечных скелетов. Взрослых кошек там не было. Конечно, они давным-давно сбежали. Скелеты лежали на бетоне, по маленьким бесцветным костям ползали муравьи. Я пыталась убедить Дэвида, что они были мертворожденными, но мы так и не смогли избавиться от мысли, что они умерли с голода или были атакованы насекомыми и съедены заживо". Когда они спустились на ужин, в курином супе плавали муравьи.

В городе витал запах резаных бананов, поджаренных с чили и острым арахисом, напоминая Тибету о путешествиях, которые предпринимали он и его отец Сирил, чтобы посмотреть в ближайшем кинотеатре последний Болливудский фильм, закусывая чипсами из подорожника в бумажных пакетах. Экран окружали субтитры: английские фразы бежали в нижней части, слева и справа выстраивались вертикали на малайском и китайском языках. Рядом располагался вход в храм, откуда в течение всего фильма доносился колокольный звон. С тех времен Тибет и его отец уже не были столь близки. "Я никогда не знал его на самом деле, - вздыхает он. - Я не общался с ним каждый день. И как только я начал осознавать такие вещи, меня отправили в царство насилия и содомии - в британскую подготовительную школу". Однако в 2000 году на альбоме Current 93 Sleep Has His House, посвященному отцу, Тибет пел о том, что в нем есть нечто от отца - способность придерживаться своего решения в сочетании с тенденцией обращать разочарование или ощущение несчастья внутрь, удерживать его в самом себе. Если свой жесткий сарказм, чувство юмора и общительность Тибет унаследовал от матери, Оливии Синтии Джонсон, то наследие отца гарантировало, что он никогда не станет щедро делиться собой с окружающими. Перечисление деталей жизни отца в заглавной песне альбома принимает форму литургической молитвы, посвященной памяти человека, которого Тибет так никогда и не узнал до конца: "Все твои поля, все твои тела, все твои радости, все твои страны..."

"Папа и мама Дэвида -- совершенно нормальные, обычные люди, - продолжает Кэт. - Его отец был очень обаятельным. В отсутствие собственных я относилась к ним как к приемным родителям. У Тибета было очень теплое, поддерживающее детство и воспитание. Они большие оптимисты. Мама Дэвида ходит на его концерты и прошла через все его увлечение оккультизмом, случившееся еще до нашей встречи. Возможно, она считала его немного странным, а отец, наверное, вообще не думал о таких вещах. Он тесно общается со своим братом Кристианом, но они очень разные. Он совершенно нормальный парень. У него дети, он работает школьным учителем и традиционен в своих вкусах. Он никогда не интересовался тем, что увлекало Тибета. Внешне Кристиан похож на маму, а Тибет -- больше на отца".

Сирил Бантинг в своей жизни много страдал. Он вырос в бедной семье с отчимом- алкоголиком и так хотел поскорее из нее сбежать, что наврал о своем возрасте, чтобы вступить в британскую армию и отправиться воевать с нацистской Германией. Он служил в Азии, где увиденные жестокости на всю жизнь сохранили в нем ненависть к японцам. Многие его друзья были убиты на Бирманской железной дороге -- Дороге Смерти, - а сам он получил пулю в ягодицы, впоследствии говоря, что из-за этого создается впечатление, будто его подстрелили во время побега. Он шутил, что просто "перегруппировывался". Пережитое на войне продолжало тревожить его еще много лет. Тибет вспоминает, что вскоре после смерти отца 4 февраля 2000 года мать рассказала ему, как отец плакал, глядя документальный фильм о последнем рывке германцев - наступлении в Арденнах, где погибли многие его друзья. Незадолго до смерти отца Тибет попал в больницу с перитонитом и слышал, как умирающий пациент снова и снова повторяет сквозь рыдания: "Какими храбрыми они были". Под влиянием болезни и обезболивающих уколов морфия бредящий Тибет был убежден, что в тело того старика вселился его отец и в последний раз пытается поговорить с ним.

Хотя по натуре Тибет казался одиночкой, у него было много друзей. Колонисты Бантинги стремились общаться с другими семьями колонистов, и недостатка в английских приятелях у него не было, хотя работа отца означала, что они постоянно переезжали и редко жили на одном месте достаточно долго, чтобы он успел сформировать глубокие дружеские отношения. Так случилось, что Тибет предпочитал играть с местными индийскими мальчишками. Он оказывался в центре любой компании благодаря щедрости отца, который всегда мастерил для него прекрасные игрушки - например, карт с мотором, на котором он разъезжал вокруг храмов.

Наследием детства в Малайзии стала богатая коллекция жутких случаев и воспоминаний, которые Тибет периодически использовал для песен Current 93. В песне The Frolic с альбома All The Pretty Little Horses (1996) Тибет вспоминает детскую вечеринку, на которой побывал в восемь лет, и поет: "...ноги ребенка были раздавлены. Молись за него, сказала она, но поздно, увы, слишком поздно". "Это была совершенно обычная вечеринка, барбекю, - вспоминает Тибет. - Все мы веселились, и тут один из детей выбежал на дорогу и попал прямо под паровой каток, который расплющил ему ноги. Он умер в больнице. Помню, как приехала скорая, а я повернулся к одной женщине и сказал: "Мы ведь здорово развлекались, правда?" Я пытался убедить себя, что все хорошо, но она ответила: "Нет, не здорово, теперь уже нет". Даже тогда я думал, что мир такой, каким я хочу его видеть, и что силой веры или слова можно изменить окружающую реальность". Это можно назвать артистическим кредо Тибета. В той же песне упоминается еще один страшный случай: "Мать зовет дитя из бассейна: Что это, что там лежит? Мертвое, мертвое дитя".

"Однажды мы пошли в общественный бассейн, увидели что-то на дне и решили, что это полотенце, - объясняет Тибет. - Позже оттуда подняли ребенка; на самом деле это оказался утонувший мальчик"."Когда я был маленьким, мои родители часто ходили на разные вечеринки, - продолжает он. - Тамошнее сообщество было довольно тесным. Помню, как родители ушли, я остался в комнате, и в моем шкафу начался пожар, оттуда повалил дым. Мне, конечно, вспоминается, что я чуть до смерти не сгорел. С тех пор еще много лет у меня оставались расплавленные в том пожаре игрушки. Одну я помню особо: это был паровоз, очень медленный, с большими шестернями. Рядом с ним стоял маленький Роллс-Ройс, и они сплавились, искривившись и почернев". У Тибета сформировались плохие отношения с этой комнатой, чья атмосфера до сих пор ярко присутствует в его воображении: запах шариков от моли, бесполезный кондиционер, жара. "Чтобы в нее войти, нужно было приоткрыть дверь, после чего включить свет, - вспоминает он. - Помню, как-то раз я вошел, дверь за мной захлопнулась от сквозняка, и пока я шел к выключателю - в темноте мне всегда было не по себе, - на стене возникли две маски". Он попытался воспроизвести эти лица мелками на обложке альбома Current 93 Live at Bar Maldoror. "Это были солнце и луна. Они смотрели прямо на меня; я замер, словно в ночном кошмаре, а они сказали: "Ты будешь здесь всегда, пока мы тебя не отпустим. Ты не можешь двигаться". Вокруг них полыхал огонь. Я не мог включить свет, настолько я испугался. Не знаю, что это было такое. В конце концов пришла мама, и маски исчезли, но я всегда боялся, что они появятся вновь. В детстве у меня было гиперактивное воображение, я читал много комиксов и фэнтези. Возможно, я просто визуализировал комикс, но иногда мне кажется, что это были представители демонических сил мира, говоривших мне, что демоны повсюду: Мы везде, и все вы -- в нашей власти, пока мы вас не отпустим.

Однако я все же верю, что детство было единственным временем, в которое я был счастлив. Я постоянно возвращаюсь к этому опыту, пытаюсь понять, что делало меня счастливым, и при этом осознаю: мы романтизируем прошлое, что, возможно, хорошо. Может, через такую романтизацию оно становится правдой. Мы создаем его по собственному образу, делаем его таким, каким хотим, чтобы оно было, но если действительно вспомним его, то, как это часто бывает в жизни, разочаруемся. Однако мы не можем этого сделать, не можем его вспомнить. Что в людях рождает желание восстановить в памяти то, что восстановить невозможно?"

Что бы Тибет ни хотел заново открыть в Малайзии, в сентябре 1992 года было утрачено навсегда. Хотя они собирались остаться на месяц, Тибет уговорил Кэт вернуться домой через три недели и очень обрадовался, увидев зеленые поля и красные крыши вокруг Хитроу. "Прежде мы никогда не обсуждали Англию, - говорит Кэт, - если только не возвращались домой из какого-нибудь чужого города в чужой стране. До десяти лет Дэвид не был в Англии, а после провел несчастливые годы в интернате среди полей Йоркшира, учился в университете Ньюкасла и приехал в Лондон жить в сквотах. Возможно, он вообще никогда не находил свою Англию". Действительно, представление Тибета об Англии, развившееся в Малайзии, прошедшее через фильтры видения таких маргинальных художников, как Луис Уэйн, Чарльз Симс, Ширли Коллинз и Уильям Лоус, и, наконец, выраженное в альбомах Earth Covers Earth и Of Ruine Or Some Blazing Starre, менее всего имеет отношение собственно к Англии и больше - к блейковскому конструкту: отчасти новому Иерусалиму, отчасти недостижимому раю детства.

Через год после путешествия в Малайзию их первая рыжая кошка Мао исчезла. Кэт приснилось, что ее тело лежит в снегу. Они с Тибетом расклеили на столбах объявления о розыске, и однажды на него откликнулись, сообщив, что нашли и похоронили кошку, соответствующую их описанию. Через несколько месяцев пропала и любимица Тибета, Рао. После этой утраты Кэт начала по воскресеньям работать в благотворительном фонде спасения кошек в Уолтхэмстоу, и они стали забирать из приютов и местных ветеринарных клиник столько кошек, сколько могли себе позволить. Помимо этого, они нашли заросшую и давно позабытую могилу Луиса Уэйна на католическом участке кладбища Кенсал Грин. Тибет немедленно обратился с просьбой передать ему право за ней ухаживать, в чем ему было отказано.


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:24 | Post # 2
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
2. Назад, и быстрее

"Призраки незаконны".
- Уильям Блейк

"У призраков звездная природа".
- Остин Осман Спэр

Threshold House, Чизвик, юго-западный Лондон, весна 1995 года. Питер "Слизи" Кристоферсон смотрит в окно. Позднее вечернее солнце оживляет игровые площадки внизу, отбрасывая на его лицо печальный оранжевый свет. По мере того, как медленно накручивается пленка кассеты, он начинает улыбаться. ELpH возобновил контакт.

За несколько дней до этого на барахолке в Сити Кристоферсон купил магнитофон в стиле Миссия Невыполнима. Он едва успел внести его в дом, как выяснилось, что катушки не были стерты. Среди треска и шума осыпающейся пленки женский голос с едва заметным акцентом кокни пел сам для себя, потерявшись в мечтах десятилетия назад. Электричество взрастило еще одного ангела. "Мы знаем, что можем никогда не увидеться, - пел голос. - Мы знаем, что вновь стоим на этой пыльной дороге и не попрощаемся до самой последней минуты. Я протяну руку, и в ней будет мое сердце. Мы знаем, что этот роман может быть только сном. Так поцелуй меня, мой дорогой. Завтра нам что-то готовит. Оно может никогда не наступить. Мы это знаем". То, что Слизи услышал, было нечто большее, чем первый робкий эксперимент с магнитофоном: разрушающаяся пленка хранила таинственный женский голос из другого века, разделив время, внутри которого безнадежно переплелась студийная работа Слизи и его партнера Джона Бэланса, и музыка вновь стала течь. Назад.

Backwards - одно из ранних рабочих названий вышедшего в 1991 году альбома Love's Secret Domain, где под влиянием электричества и MDMA алхимический коктейль Coil из футуристических звуков и измененных состояний сознания снова зазвучал согласно музыке момента. Они начали работать над Backwards сразу же после выпуска Love's Secret Domain. Бэланс и Слизи оплачивали ночные сеансы работы в студии и приходили домой под утро усталые и взвинченные. Поначалу они собирались вернуться к внутренним пространствам прежних альбомов, таких, как Horse Rotorvator - отсюда название Backwards, - сосредотачиваясь на живых записях, петлях и сыром вокале, но чем глубже погружались, тем плотнее и запутаннее становился результат, звуча, по словам будущего участника Coil Дрю Макдауэлла, как "психотическая амфетаминовая танцевальная музыка". Иногда составленная из шести-семи отдельных фрагментов, эта музыка неизбежно заходила в тупик, и работа останавливалась.

Слизи описывает звучание Backwards как "Love's Secret Domain с причудливыми обертонами", но несколько композиций все же опровергают это описание: они кажутся на удивление пророческими, указывая на взрывной инопланетный пейзаж двух дисков Musick To Play In The Dark, которые Coil запишут в конце девяностых. Возможно, записи Backwards были просто преждевременными. Творчески парализованные под весом ожиданий новой музыки Coil, Бэланс и Слизи внесли разнообразие, размножив новые альтер эго в стратегической попытке освободить музыку от такого давления. В 1994 году они работали над одним таким проектом, когда появился ELpH. Во время первого побочного проекта Coil под названием Black Light District Слизи, Бэланс и Макдауэлл осознали, что их решениями что-то скрыто управляет. Они назвали эту сущность ELpH и сочли себя "приёмниками" ее передач из иных пределов. В результате появился альбом Coil vs ELpH, где были представлены одни из самых жутковатых и глубоких электронных композиций группы. Когда они обнаружили, что больше не могут двигать Backwards вперед, ELpH вдохновил их сменить направление.

Coil вместе со своими друзьями и единомышленниками Current 93 и Nurse With Wound образуют скрытую английскую андеграундную сцену, чье творчество подчеркивает необычные стороны английскости через связь и близость с предыдущими поколениями маргиналов и аутсайдеров острова: драматургом Джо Ортоном, писателями -- декадентом смерти Эриком, графом Стенбоком, экстатическим романтиком-мистиком Артуром Мейченом, и с оккультными фигурами -- Остином Османом Спэром и Алистером Кроули. Во многих случаях сочетание социальной неадекватности и истинно здравого смысла делало их работу настолько извращенной, упаднической и безумной, что в течение жизни их игнорировали, а после смерти приговаривали к забвению. Подобно Current 93 и Nurse With Wound, Coil помогли вернуть искусство и жизнь таких исчезнувших фигур, превратив их в собственное отображение скрытой обратной стороны Англии. Озаренная их светом английскость не всегда выходит очаровательной: о роза, ты воистину больна.

С этих пор в своих жутковатых электронных пейзажах Coil обращались к методам восстановления похороненных правд, изобретенным дадаистами и сюрреалистами. Их длительное сотрудничество с покойным Уильямом Берроузом основывалось на общем интересе к подрыву логических схем с помощью словесной и звуковой нарезки, сексуальной магии и других полезных иррациональных инструментов. При всем этом Coil поддерживают симбиотические, но непростые отношения с поп-культурой, хотя убеждения и практики толкают их как можно дальше друг от друга. Ранняя новаторская работа Coil с сэмплерами и электронными инструментами поглощена и ассимилирована танцевальной культурой и электроникой, в том числе через Марка Алмонда, близкого друга и иногда гитариста и вокалиста Coil. В течение двадцати лет они сохраняют свободную связь с поп-культурой, однако они последние, кто стал бы отрицать, что история Coil разворачивалась вдалеке от внимания публики.

Тот факт, что после двадцати лет существования Coil все еще остаются тайной, определяется как их предыдущим развитием, так и сложностями, связанными с их сутью, а не только с музыкой. На этой альтернативной временной шкале точкой отсчета является 1976 год, но не все тогда нюхали клей. Образование Throbbing Gristle годом раньше явилось кристаллизующим моментом для объединения прежде лишенных права голоса подростков.

Throbbing Gristle - первая группа, которая полностью реализовала невыполненное обещание панков исследовать экстремальную культуру как способ саботажа системы контроля, начав с самой рок-музыки. Когда панки напыщенно противостояли року, исполняя при этом его некачественную версию, Throbbing Gristle, выбрав классическую форму рок-н-ролльного квартета, совершенно осознанно были антироковыми. Творя с 1976 по 1981 год, они расширили свою зачаточную музыкальность, извлекая из своих инструментов и усилителей воющие машинные шумы на фоне монотонных линейных ритмов, проводя магические ритуалы для нарушения телесного равновесия, накопления и высвобождения сексуальной энергии. Их называли кем угодно - от претенциозных выпускников школы искусств до порочных извращенцев. Однако такое отношение не только не сломало их, но даже не слишком расстроило. Напротив, когда покойный премьер-министр тори сэр Николас Фейрберн объявил их "разрушителями цивилизации", он не мог наградить их лучшим манифестом.

Throbbing Gristle образовались в 1975 году из остатков Coum Transmissions, перформанс-арт-труппы, собранной Дженезисом Пи-Орриджем и его тогдашней подругой Кози Фанни Тутти. В 1974 году молодой графический дизайнер Питер Кристоферсон посетил их выставку Couming Of Age в Овальном театре южного Лондона и поинтересовался, можно ли ему сделать несколько фотографий. Завязался разговор, и в следующем году он присоединился к труппе, когда она прибыла в Амстердам с перформансом Couming Of Youth. Идея создания Throbbing Gristle окончательно оформилась с появлением Криса Картера, чья страсть к созданию собственных синтезаторов и клавиатур выражалась в его сольном электронном проекте Waveforms.

Под этим именем он помогал своему другу и коллеге Джону Лейси, который периодически сотрудничал с Coum Transmissions и чей отец, художник Брюс Лейси, присматривал за местом на Мартелло-стрит, где репетировали Кози и Пи-Орридж. Посмотрев работу Картера на выступление Лейси, Пи-Орридж и Кози пригласили его на один из своих джем- сейшнов, большинство которых были смикшированы и обработаны в студии Кристоферсоном, прозванным Sleazy за его активный интерес ко всяким извращенным вещам.

Слизи родился 27 февраля 1955 года. Его отец Дерман изучал инженерное дело в Кембридже, получил звание рыцаря и в конечном итоге стал директором колледжа Магдалины. В 1973 году Слизи закончил Акворт, квакерскую школу-интернат, где учился в одном классе с Филипом Блэки и Дебби Лейтон, будущими членами суицидальной церкви Джеймса Джонса в Гайане. Он отправился в США, в Нью-Йоркский университет в Буффало, где изучал компьютеры, творческую литературу и новые информационные средства. Отучившись один семестр, он вернулся в Великобританию и присоединился к Hipgnosis, дизайнерской группе, создавшей целый ряд новаторских обложек альбомов 70- х годов. Вместе со Стормом Форджерсоном и Обри Пауэллом, также участниками Hipgnosis, он основал Green Back Films Ltd. для производства музыкального видео и снимал клипы таким группам и исполнителям, как Asia, Барри Джибб, Bjorn Again, Nine Inch Nails, Rage Against The Machine и Диаманда Галас.

В качестве дизайнера он разрабатывал исходные планы для Темниц Лондона, тематического парка, где были представлены отвратительные реконструкции различных ужасных событий городского прошлого. Однако вскоре он выбыл из проекта, поскольку его работы оказались чересчур реалистичными, основываясь на технике, которую он изучил в бытность участником Casualties Union, где симулировал различные травмы для обучения бригад "скорой помощи". До присоединения к Coum Transmissions в 1974 году он не мог найти подходящего выхода своему бескомпромиссному творческому видению, в результате чего ранние работы Кристоферсона оставались почти неизвестными. Полиция арестовала его витрину, сделанную вместе с Джоном Харвудом для Вивьен Вествуд и Малкольма Макларена, будущего менеджера Sex Pistols, и выставленную в их магазине BOY на Кингс-роуд. Витрина успела простоять всего два дня. Теперь эта витрина, изображающая обугленные останки мальчика, находится в знаменитом Черном музее Скотланд-Ярда. Его ранние фотографии Sex Pistols, в том числе Глена Метлока в общественном туалете без майки и Стива Джонса в наручниках и пижаме были слишком двусмысленными и вызывающе странными для Макларена, который запретил их.

Когда Кристоферсон связался с Coum Transmissions, Пи-Орридж и Кози все больше разочаровывались в извращенных перформансах высокого искусства "артист-зритель" и с готовностью восприняли аргументы Слизи, что лучше им направить свою энергию от галерей в сторону детей-изгоев и рок-фанатов. Однако вместо того, чтобы вообще забросить перформансы, они привнесли в популярную музыку то, что узнали о противостоянии аудитории и манипуляциях масс-медиа. В процессе этого они уничтожили обычную рок-н-ролльную модель "один передатчик -- тысяча пассивных получателей", превратив концертную площадку в комнату для допросов, где разрушалось и высмеивалось соучастие аудитории в идолопоклонстве року. Лишенная возможности выпустить свою дионисийскую энергию, аудитория Throbbing Gristle неизбежно обращалась за снятием напряжения друг к другу, группе или залу.

Throbbing Gristle на галльском сленге означает эрекцию. Они начали свой путь как живая приманка для выставки Coum "Проституция" в Лондонском Институте современного искусства, проходившей 19 - 26 октября 1976 года, где попрощались со своим ранним стилем перформанс-арт. Выставка подписанных и вставленных в рамку фотографий, на которых изображалась Кози времен работы в качестве гламурной порно-модели, и сопровождающее представление Throbbing Gristle играли со значениями субъекта и объекта, проецируя идею проституции на взаимоотношения художника и наблюдателя и распространяя ее дальше, на социальные контракты, экономически связывающие граждан в государстве.

Живые выступления ранних Throbbing Gristle ярко отражали некоторые проявления их немузыкальной эстетики, где все стандарты роковых форм приносились в жертву психотическому хаосу импровизаций, состоящих из визга самодельной электроники (включая прототип сэмплера, сделанного из нескольких магнитофонов), скрежета гитар и резких звуков скрипок. Возникая из этого терзающего звукового шума, намеренно слабый вокал Пи-Орриджа насмехался над мачизмом традиционного рока, изливая на слушателей строки, сплавлявшие вместе домашние абсурдности, заголовки газет, новости о серийных убийствах, непристойные оскорбления и тому подобные миазмы.

"Когда я слушаю эти записи сейчас, они нравятся мне за свою честность и силу, - говорит Кози. - В них есть энергия, которую вы можете получить лишь тогда, когда вещи только начинают обретать форму. И мы делали это на многих уровнях, не только в музыке. Звук очищал и использовался как оружие для нападения". "Мы знали достаточно о формах экспериментальной музыки, чтобы понимать -- нам не нужно ничего знать, - добавляет Слизи. - Мы были проводниками, музыка шла через нас".

В отличие от большинства своих сверстников-панков, для которых идея культурного комментария неизбежно сводилась к уровню рок-клише, более отважные Throbbing Gristle применяли музыку как оружие, атакуя аппарат музыкальной индустрии, которую они считали пропагандистским крылом тогдашней растущей индустриальной империи развлечений, включающей в себя новые телеканалы, фильмы, видео и музыкальные средства, а также бизнес, развивающий и изготавливающий компьютерную технику и программы. Throbbing Gristle основали собственный лейбл, Industrial Records, для распространения своих лязгающих заводских шумов в качестве холодной пародии на процесс индустриализации музыки, предпринимаемый индустрией развлечений. Они использовали практику художественных галерей, выпуская специальные ограниченные тиражи дисков, видео и кассет с концертами, а также издали большинство своих концертных выступлений (объединив многие в единый выпуск 24 Hours Of TG в виде ограниченного тиража из 24 кассет в футляре, впервые вышедших в 1979 году и переизданных на компакт-дисках в 2002). Помимо этого, они выпускали открытки, нашивки, значки и регулярные бюллетени, где рассказывали о творчестве различных участников группы. Им было интересно все. Пока остальные фальшивые бунтари втихаря хихикали, Throbbing Gristle выпустили в мир нечто вроде поп-культурной заразы, стратегию, которую Пи-Орридж назвал "агрессивным использованием причуд".

"Думаю, резонанс, происходящий, когда группа, писатель или художник высказывает мысли и чувства части людей, это благословение, - говорит Пи-Орридж, оценивая наследие Throbbing Gristle. - Выбрать риск унижения или просто ошибаться в своих ощущениях относительно мира и при этом быть в нем - это дар восприятия. Разрушить цикл изоляции и разорванности, который вызывает столько боли, особенно в подростковом возрасте -- замечательная, но пожизненная ответственность. Throbbing Gristle свели пост-блюзовый рок-н-ролл к его основам и очистили от американизмов. Мы нашли новый стиль, который был достаточно вызывающим в плане образности и теорий, привлекавших прежде никем не замеченную группу людей. У нас вполне осознанно не было заранее спланированного представления о результате. Нам давала энергию собственная ясность намерений. Мы публично исследовали новую акустику. Мы знали функцию символической группы и ее объединяющую природу, воздействующую на всех участников".

Для подрастающего Джона Бэланса существование Throbbing Gristle подтверждало его сомнения во всех формах власти и питало растущее восхищение девиантными способами самовыражения. Устанавливая и развивая связи с так называемым индустриальным подпольем, он продолжал проводить собственные эксперименты с петлями и очищающим электронным шумом, используя музыку как контекст для изгнания внутренних демонов и исследования своей сексуальности.

Джефф Бертон родился в Мэнсфилде, в графстве Ноттингемшир, 16 февраля 1962 года, но его детство прошло в самых разных местах. Когда ему было два года, родители развелись, и свои первые годы жизни он провел в домах бабушек, дедушек и его мамы, жившей со своей сестрой. Отец, Ларри Бертон, большую часть жизни Бэланса отсутствовал, хотя не так давно они установили между собой некоторый контакт. "Он беспокоится еще больше, чем я, - смеется Бэланс. - У него были нервные срывы и все такое. Он всегда дрался с менеджерами, колотил их и увольнялся -- никак не мог удержаться на работе". Мать Бэланса, Тони, почти всю жизнь была домохозяйкой, хотя некоторое время училась ювелирному делу в Гримсби.

Тибет родился в конюшне, а Бэланс -- в амбаре, окруженный животными. "У меня могло развиться что-то вроде комплекса Христа, - спокойно заявляет он. - Мой папа был фермером, разводил скот, занимался животноводством. Он учился в сельскохозяйственном колледже. Я родился на территории больницы для контуженных солдат. Думаю, на самом деле это была психиатрическая лечебница. Мои родители жили в амбаре. Это было огромное здание, сохранившееся до сих пор. У меня есть идея забрать с крыши флюгер. Он находится точно над тем местом, где я родился. Если я собираюсь внести в свою жизнь хоть немного равновесия, мне нужен флюгер". Живя с мамой у ее сестры, он спал в стоявшей на полу собачьей корзине. "Я установил связь с собакой, - утверждает он. - Я спал в корзине, ел собачью еду и все такое. Чуть позже, когда мне было пять, за мамой начали ухаживать, и если она приводила домой того, кто мне не нравился, я прибегал и кусал его за лодыжки".

В конце концов его мама вновь вышла замуж, и в шесть лет Бэланс взял фамилию отчима, Раштон. "Сам я не принимал решения брать его фамилию, - говорит он. - Поэтому я стал Джоном Бэлансом. У меня путаница с личностями". Его отчим служил в ВВС, получал повышения и закончил свою карьеру в чине майора авиации. Раштон-старший был продуктом среды своих родителей: он вырос в Радже, в Индии, где подавление считалось нормой. Он до сих пор утверждает, что в нем нет музыкальной жилки, и не понимает того, чем занимается Бэланс. Однако мама Бэланса всегда была музыкальной, и его раннее детство наполняли разбойничьи баллады и слезливые подростковые песенки Джонни Кэша, Мерл Хаггард, Элвиса Пресли и The Supremes, а также танцы на столе под "Baby Love".

"Я точно попадаю под определение одинокого ребенка, а поскольку это началось рано, все решили, что я таков и есть, и меня оставили в покое, - вспоминает Бэланс. - Я был одним из тех, кто разбивает на газоне перед домом палатку и целыми днями в ней прячется, надеясь, что другие дети пройдут мимо. Я убедил себя, что если другие дети не придут, мне не надо будет иметь с этим дело. Но потом мне исполнилось одиннадцать, и меня приняли в государственную школу-интернат, потому что до этого я побывал в девяти школах, разъезжая повсюду с отчимом". Какое-то время он жил в Германии, Италии и Шотландии. У Бэланса было типичное беспокойное и очень строгое военное воспитание. "Это было довольно тяжело и для них, и для меня, - продолжает он. - Я даже не могу вспомнить все те игрушки, которые мне хотелось. Я играл с Лего и пластилином, лепил маленьких богов и идолов и приносил их в жертву. С семи лет я начал создавать иллюстрированные книги, где было полно картинок с девушками, которые падали в большие ямы с натыканными на дне кольями, а у них за спиной развевались волосы. Мои истории немного напоминали Лавкрафта, хотя не помню, чтобы у нас были его книги. Дело всегда происходило в каких-нибудь подземных пещерах, где я как бы гулял, а какой- то человек протягивал мне пирог, и я падал в другую пещеру, где были люди с перепончатыми пальцами. Недавно я их перечитывал, и там была такая история, называлась "Ариец" - наверное, я отыскал слово в какой-нибудь халтурной книжонке в cтиле Блаватской, - и в ней как раз шла речь про этих странных существ, которые приходили к людям".

В школьные годы интерес Бэланса к мрачному расцвел. Он учился в государственной общеобразовательной школе в Оксфордшире, которая в то время была одной из самых крупных в стране -- в ней обучалось 2500 детей. Прежде это была средняя школа, и она сохранила диковатую склонность закрытых школ к дедовщине и посвящениям, вроде тех, когда жертву заставляли стоять на горячих трубах. Но классы там были большими и открыты для учеников из любых слоев общества, привлекая многих детей дипломатов и военных. Не менее важным являлось и то, что это была одна из первых школ в стране, где существовало отделение для детей с аутизмом. Днем все ученики смешивались, а ночью примерно 70 детей укладывались спать в длинных серых бараках, где над кроватями висели репродукции Луиса Уэйна, измочаленные в клочки ударами влажных полотенец.

Впервые Бэланс пытался вступить в контакт с потусторонним в 12 лет, когда написал письмо Алексу Сандерсу, британскому самозваному "королю ведьм", прося принять его в ковен. Хотя сейчас он называет его оккультистом уровня News Of The World, тогда основные положения философии Сандерса представлялись ему важными, в особенности тот факт, что ковен Сандерса был "един с природой" и поклонялся луне. Для юного Бэланса это казалось гораздо более привлекательным, чем полировка ботинок и плевки на них по пути в церковь. Также это перекликалось с его растущим ощущением изоляции. С ранних лет он относился к окружающим просто как к "особям" и до сих пор предпочитает другим людям деревья, уединение и собственную компанию. "Конечно, сейчас это оборачивается против меня, - объясняет он. - Я так и не освоил социальные навыки. Я совершенно не умею общаться, даже с друзьями. Можно, конечно, обвинять мой знак зодиака, но таким я вырос. Со мной никогда не сближались, так что я могу совершенно отвлечься, а потом вдруг вспомнить -- блин, я ж не позвонил Тибету или Стиву Стэплтону. Они довольно общительные, и я часто ощущаю себя плохим другом".Когда Сандерс, наконец, ответил, то вежливо попросил Бэланса подождать до шестнадцати лет, а потом снова с ним связаться. Позже его письмо было конфисковано в ходе школьного расследования, касавшегося Бэланса и его друга Генри Томлинсона: как выяснилось, по ночам они учились астральной проекции. Генри был сыном британского актера Дэвида Томлинсона, игравшего в Мэри Поппинс. С помощью учителя из другой школы они начали широкий курс обучения астральному проецированию. "Мы занимались совершенно искренне, - рассказывает Бэланс. - Мы вели все эти дневники, записывали доказательства полученных передач с космических кораблей, летавших в атмосфере над Африкой. Утром Генри просыпался и спрашивал, как мне понравилась ночная астральная конференция. Это было очень странно. Я начал получать передачи в форме иероглифов, хотя думаю, что просто бессознательно копировал дизайн головных уборов из Планеты Обезьян. В конце концов выяснилось, что мы занимаемся астральной проекцией, и преподаватели отнеслись к этому настолько серьезно, что начали нас спрашивать, в чем она состоит и связано ли это с чтением мыслей, поскольку "мы не думаем, что вы должны это делать!". Как можно объяснить людям то, во что они не верят и при этом не хотят, чтобы вы этим занимались? Моим родителям послали письмо, где говорилось нечто вроде: "Боюсь, у Джеффри снова возникла эта нездоровая страсть к оккультизму. Мистер Дэвид Томлинсон просил нас вмешаться. Есть ли у Джеффри письма от учителя, с которым переписывался он и Генри? Мистер Томлинсон беспокоится, что здесь может иметь место насилие". Но ничего подобного не было. Это была добрая, искренняя дружба, но того учителя все равно уволили, а однажды в школу приехал Дэвид Томлинсон в своем лимузине, и когда я сошел с автобуса, меня подозвал его шофер: "Мистер Томлинсон хочет тебе что-то сказать". Кто это, подумал я, может, учитель? Но он затащил меня в машину, усадил там и спросил, не было ли у того учителя связи с его сыном. Я был в шоке! Он потребовал любые письма, которые у меня есть, потому что очень хотел прищучить того парня. Я испугался, распахнул дверь и начал орать. А ведь это был мужик из Мэри Поппинс, что делало его еще более страшным!"

Бэланс узнал об оккультисте Алистере Кроули через другого интересующегося учителя, Дэвида Ирвина, который тоже помогал питать его лунатический аспект. "Я с ранних лет учился не следовать никаким убеждениям и верованиям и создавать собственные ритуалы, - объясняет он. - У меня вся спальня выполняла у окна ритуалы полнолуния, а я на них кричал, чтобы они сконцентрировались и проецировали себя на луну. Входил учитель, включал свет, и -- это что еще такое? Меня несколько раз пытались выгнать, а когда я спрашивал, за что, они отвечали -- за подрывное поведение. Чем бы ты ни занимался, больше этого не делай".

Ранний интерес Бэланса к подрывному шаманизму усилился после открытия дадаизма и таких художников-сюрреалистов, как Курт Швиттерс и Макс Эрнст. Но его поведение становилось все более неуравновешенным, кульминацией чего оказалось нападение на другого школьника. "Я пытался задушить его голыми руками, - вспоминает он. - И я бы его убил, не войди в тот момент кто-то. Я чувствовал, что родители отворачивались от меня. Сейчас мне ясно, насколько я был тогда двинутым. В своем шкафчике я установил алтарь с лошадиной головой от шахматной фигуры и посыпал его тальком, на котором рисовал символы, чтобы призвать НЛО, и они бы меня забрали". В то время Бэланс решил, что он шизофреник. Но скорее всего, это была реакция сверхчувствительно ребенка на стресс и оставленность. Один раз он встретился с психотерапевтом, который спросил его, почему он каждую ночь с головой укрывается одеялом, и предложил печенье с розовой глазурью - психотерапия семидесятых. "Я сам проделывал тесты Роршаха, - говорит Бэланс. - Сам учился йоге. Учителя будили меня по ночам - потом их за это уволили, - все упившиеся шерри, и вели к кофейному столику, где просили показать двойной лотос или походить на руках. Я был для них игрушкой. В школе меня прозвали "псих", но мне нравилось. Я всегда был очень честен относительно своей сексуальности и убеждений. К примеру, я всегда говорил, что я язычник, и это неизбежно приводило к конфронтации. Мы ходили в Низкую католическую церковь, и я отказывался говорить слова или петь гимны, кроме The Holly and The Ivy и Oh Come, Oh Come Emmanuel".

Лет с девяти Бэланс знал, что он гей. "Однажды в школьном лагере я ужасно огорчился, потому что ходил в кино на фильмы ужасов с одним двадцатилетним парнем из ВВС, и между нами могло что-то быть, но в конце концов ничего не случилось, и все каникулы я был в расстроенных чувствах. Во время каникул я обычно оставался в школе, никогда не ездил домой". Хотя Бэланс продолжал встречаться с девушками, постепенно он переспал со многими своими соучениками. Скоро он разузнал, кто из них с кем спит. Используя эту потенциально изобличающую информацию, он развил сложную барочную систему манипулирования людьми. "Я был таким изнеженным, что родители могли легко обо всем догадаться, - признается он. - Вместо того, чтобы играть в футбол, я выделывал пируэты вокруг шеста у края поля! Мой папа подходил и шлепал меня по заднице за то, что я "чертов неженка" - он все видел из окна. Маленьких неженок всегда можно заметить, потому что они останавливаются и нюхают цветы, пока остальные колотят друг друга по башке. Впрочем, я воспитал в себе твердость. Как только кто-то пытался меня затравить, я их сильно бил или колол им руку циркулем, так что в конце концов меня оставили в покое, решив, что я двинутый. Сделайте что-нибудь экстремальное, и об этом все очень быстро узнают".

Закончив учебу, Бэланс берет отпуск на год и сосредотачивается на публикации своего фэнзина Stabmental, который начал выпускать еще школьником. По ночам он слушал радиошоу Джона Пила, где узнал о таких группах, как Throbbing Gristle и The Residents. Ранние номера Stabmental напоминали панковские фэнзины своими коллажами и дизайном, перевернутыми заголовками и искаженной фотожурналистикой, но более поздние издания выглядят элегантно аскетическими. В то время он жил с Томом Крейгом, внуком художника и дизайнера Эдварда Кэррика, урожденного Крейга, и имел доступ к старинному печатному станку. Кэррик был другом Остина Османа Спэра, с которым выставлялся в 1920-х годах, и через Тома Бэланс впервые познакомился с работами своего будущего наставника. В Stabmental публиковались интервью и информация о таких британских андеграундных группах, как Throbbing Gristle, Cabaret Voltaire и The Lemon Kittens, а также об американских гениях-безумцах вроде Half Japanese; там были комментарии о выступлениях The Residents и первая в Великобритании статья о деятельности Negativeland. "Каждый вечер я получал целую стопку писем от групп вроде Cabaret Voltaire еще до того, как они выпустят очередную пластинку", с гордостью говорит Бэланс. Stabmental называлась первая группа, созданная Бэлансом и Крейгом в школе. В то время они "сыграли" два чрезвычайно концептуальных концерта, на которых даже не появились и которые так и назывались: "Неявка первая" и "Неявка с маленькой девочкой". "Мы подготовили пленки для получасового выступления с использованием найденных звуков и сэмплов популярных групп на катушечном магнитофоне, - говорит Бэланс. - Все было готово, а потом мы совершенно сознательно не пришли. Также мы вызвали небольшой скандал, представив большую черно-белую фотографию собачьего дерьма для участия в конкурсе, где надо было нарисовать карикатуру на кого-нибудь из преподавателей". В 1980 году Stabmental выпустили трек "Thin Veil Of Blood" на кассетном сборнике Deleted Funtime: Various Tunes By Various Loons, Deleted Records. Рекламировался их полный альбом Hidden Fears, но кассета так и не появилась. "Это звучало примерно как NON, - вспоминает Бэланс. - У меня был кассетный и катушечный магнитофоны, и кассетник обычно ревел при нарушении обратной связи. Отличное звуковое оборудование". В школе Бэланс внес свой вклад в релизы Cultural Amnesia и выступал как Murderwerkers (и те, и другие предоставили свои записи для кассетного сборника Найджела Эйерса из психоделик-нойз группы Nocturnal Emission в 1979 году, вышедшего на Sterile Records) и A House. Последнюю группу Бэланс создал с Юэном Крейком, который стал со-издателем Stabmental вместо Тома Крейга, занявшегося живописью. A House записали выступление в школьном зале и демо из четырех треков, краткий интерес к изданию которых проявила Cherry Red. У Бэланса до сих пор сохранились эти записи. Идеологически следуя "неявкам" Stabmental, он выдумал The Anti-group, группу, имеющую реальное существование, но ни разу не выступившую ни с одним концертом. Он написал в фэнзин, объяснив свою концепцию и мечтая о "звездном" составе, в который входили бы в том числе Дженезиз Пи-Орридж и Ади Ньютон из Clock DVA. В результате этого Ньютон позаимствовал название для собственного проекта, тем самым разрушив всю концепцию. "В то время я очень интересовался звуком как физической вещью, - рассказывает Бэланс. - Я всегда возился с катушечными магнитофонами и внутренностями пианино, замедлял саундтрек из A Fistful Of Dollars, чтобы посмотреть, что получится. Всегда экспериментировал. Я очень активно использовал саундтрек к That'll Be The Day. Тогда я любил эту запись, и еще "Rock On" Дэвида Эссекса. Coil все еще могут сделать его кавер-версию. Я серьезно".

У Дэвида Тибета было столь же беспокойное образование. Его идиллическое детство в Малайзии закончилось в 1970 году, когда в десятилетнем возрасте он отправился в Англию, в подготовительную школу для мальчиков Ред Хаус в Йоркшире. В Малайзии просто не было школ, утверждали его родители, считавшие, что учеба в Англии даст ему некоторую стабильность и убережет от постоянных переездов семьи по полуострову. Тибет бывал в Англии только в гостях у бабушки. Английское образование пойдет ему на пользу.

Школа Ред Хаус играла важную роль в истории английской гражданской войны. В 1644 году в битве при Марстон Мур армия Оливера Кромвеля сокрушила роялистов, что стало поворотной точкой этой войны. Здание Ред Хаус было построено в 1607 году отцом знаменитого роялиста сэром Генри Слингсби. По слухам, каждый год в день обезглавливания сэра Генри 8 июня 1658 года его призрак прогуливается по школьным коридорам, а ночью звучит орган, хотя за ним никого нет. Прибыв в Ред Хаус, родители Тибета оставили его с мальчиком, которому было поручено за ним приглядывать, но на всем протяжении первой экскурсии по школе он не мог сосредоточиться, надеясь, что мама и папа будут ждать его возвращения у дверей. На следующее утро его разбудили в 7.40 и выгнали под холодный душ.

"Это была настоящая пытка, - вздрагивает он. - Я замкнулся в себе и стал более эксцентричным, отчасти потому, что чувствовал себя очень несчастным, ну и чтобы отгородиться от людей. Меня прозвали "Мумия" - перед сном я лежал в постели и корчил страшные рожи. Это было хорошим способом держаться подальше ото всех, но я был очень несчастлив. Расстраивало и то, что моя семья была в Малайзии. Другие дети ездили на выходные к родителям. Однако все это дало мне опыт и сделало невероятно независимым".

Жизнь Тибета в Ред Хаус похожа на школьные годы Бэланса. Он тоже искал утешения от одиночества в работах Алистера Кроули, с которыми впервые познакомился благодаря роману 1922 года "Дневник наркомана", когда посещал родителей в Малайзии, мгновенно заинтересовавшись им после аннотации на обложке, где Кроули описывался как "самый безнравственный человек в мире". В Ред Хаус Тибета
выделил преподаватель богословия, рано привив ему оккультные навыки и покупая для него книги в магазине "Ученик чародея" в Лидсе, хотя часто спрашивал Тибета, что такого он видит в Кроули. Этот учитель был преданным христианином, утверждал, что когда входит в часовню, то чувствует, как в нем пылает сила креста, заряжая его энергией, однако без особых трудностей хранил на книжных полках такие издания Castle Books, как "Магия в теории и на практике" и "Лунное дитя". Это был не единственный в Ред Хаус неподходящий учитель; преподаватель географии, алкоголик, днем любил Тибета, поскольку тот был хорошим учеником, а вечерами начинал на него гонения.


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:26 | Post # 3
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
"Помню, как однажды меня разбудили, когда я был старшим по спальне, - вспоминает Тибет. - Я услышал, что меня зовут: "Проснись, Бантинг, пожалуйста!" Я открыл глаза и увидел вокруг человек 13 - 16; они стояли у постели и в ужасе показывали на угол. Там было пианино, а между пианино и стеной виднелись две белых фигуры в человеческий рост. По ним словно проходили волны. Они разделялись в смутные подобия человеческих лиц с пустыми глазницами, а потом сливались друг с другом и превращались в единое целое. Это было очень страшно, и я увел оттуда детей прямо к директору, а тот говорит: "Бантинг, что все это значит?" Свет уже выключили, дело было между десятью и двенадцатью. Я сказал: "Там в спальне призраки". Разумеется, когда мы спустились обратно, ничего уже не было, и я получил нагоняй, но все в спальне их видели. Считалось, что под церковью находится туннель, который идет под рекой на другой берег, потому что в гражданскую войну здесь было убежище роялистов. В 1930-х годах в туннель спустился ребенок с собакой. Туннель обрушился и убил его, и теперь он там жил".

В спальне висела репродукция картины Яна Вермеера "Улочка", на которой изображалась шившая в сумраке безликая женщина. Эта картина стала мишенью буйного детского воображения: ползли слухи, что иногда старуха появляется под чьей-нибудь постелью, и пока кто-то спит, зашивает ему глаза. "С детства я знал, что существует все что угодно, и создания, которых вам доведется увидеть, скорее всего будут враждебными, - говорит Тибет. - Я никогда не видел ангелов, но, думаю, видел демонов".

В 1973 году Тибет закончил Ред Хаус и отправился в Поклингтон в Йоркшире. На следующий год в Англию вернулись его родители, и он начал ходить в школу ежедневно, а не жить там постоянно. Расцвет глэм-рока помогал ему коротать вечера. В Малайзии пиратский сингл T-Rex "Get It On" повлиял на его подростковое либидо. После он добавил в свою коллекцию Дэвида Боуи, Игги Попа с The Stooges, и все лето 1973 года наслаждался жаром Raw Power. "Меня интересовал глэмовый прото-панк, - говорит Тибет. - Я купил The Slider, Billion Dollar Babies, Tanx и Aladdin Sane, как только они вышли. Потом купил Funhouse The Stooges и их первый альбом за 49 пенсов в Лидсе. На железнодорожной станции в Йорке я нашел первый альбом The New York Dolls и Whitehouse. Там продавалось все уцененное. Они мне не слишком нравились, но поскольку носили грим, это было ценно". Также он влюбился в странную прозу Лавкрафта и особенно Кларка Эштона Смита.

Пребывание Тибета в системе английского школьного образования могло оставить много душевных ран, но в нем все равно есть следы того самого мифического английского школьника. Более всего это заметно в его заразительной способности к восторгу и энтузиазму, которую Шарль Бодлер описывал как "глубокое и радостное любопытство". В 1978 году Тибет отправился в университет Ньюкасла изучать политику и историю. "Меня интересовала радикальная политика, крайнее левое и правое крыло, - говорит он. - Тоталитаризм, фундаментализм - академические крайности". Изначально он собирался изучать политику, философию и экономику в Оксфорде, но вместо этого последовал за своей тогдашней подругой Кейт Эдвард на север, в Дархем. "Я не слишком парился насчет того, что изучал, - говорит он. - Думаю, я воспринимал это как еще три года, когда можно не думать о будущем. Тогда моей подругой была Кейт. В Поклингтон с шестого класса начали принимать девочек, и мой лучший друг влюбился в девушку потрясающей красоты. Я не думал, что со мной кто-то захочет встречаться, но не стеснялся общаться с девочками. Я сказал, что попрошу ее пойти с ним погулять. Какое-то время они общались, но в результате мы стали с ней очень близки и начали встречаться. Она была моей первой женщиной".

Тибет поселился в Ньюкасле, в Бенвелле на Кэролайн-стрит, 51, и вместе с друзьями провел там второй и третий студенческие годы. Сегодня это замусоренные, заброшенные места, втиснутые между одними из самых жалких городских улиц. Там у Тибета была своя комната, и он, наконец, смог оформить всю обстановку, расписав стены черным и кроваво-красным. Помимо прочего, на студенческий грант он сделал довольно нехарактерную для себя покупку -- мотоцикл Triumph 500 Tiger.

В 1980 году панк уже никого не интересовал, и вкусы Тибета тоже изменились: он слушал все, начиная от Леонарда Коэна, Gregorian Chant и Rush до TG, Whitehouse и Nurse With Wound. Он собирал то, что выпускали лейблы United Dairies, Come Org и Industrial Records. "Первые три альбома Nurse With Wound купить было невозможно, поэтому я написал в United Dairies и получил экземпляр их четвертого альбома Insect And Individual Silenced с очень милым письмом от Джона Фозергилла, - вспоминает Тибет. - В Ньюкасле продавались альбомы Whitehouse, и я купил их Total Sex -- раннее издание в белой обложке, c цитатами из де Сада и рисунком из порножурнала, где была Кози Фанни Тутти как женщина в цепях. Тогда меня больше интересовали Whitehouse и Nurse With Wound, нежели Throbbing Gristle, и я начал переписываться с Уильямом Беннетом из Whitehouse. Судя по записям, Whitehouse больше занимались делом, а Nurse были скорее эзотериками и не такими активными. Я даже не знал, работают ли они еще, тогда как Whitehouse постоянно издавали что-то новенькое. Уильям с самого начала был очень дружелюбным, открытым и щедрым. Его письма всегда были очень забавными".

Все подруги Тибета в Ньюкасле до какой-то степени повлияли на его творчество. "Анита Планк очень много для меня значила, хотя это было лишь мимолетное увлечение, - вспоминает он. - Я долго жалел, что все закончилось. В отношениях я был очень застенчивым, неуверенным, довольно неуклюжим и нескладным. Хотя Анита мне очень нравилась, я неважно справлялся со своей ролью и таким образом ее оттолкнул. Это и понятно. Я был болваном. Не неприятным, просто глупым и неуклюжим. Она была очень красивой и походила на Аниту Палленберг -- самое кошачье лицо, какое я только видел. Очень сексуальная. Для меня это было слишком. В результате мы снова начали встречаться уже в Лондоне, и наши отношения оказались более продолжительными". В Ньюкасле его самые долгие отношения были с Фионой Барр, которая позже создавала обложки для альбомов Current 93, Nurse With Wound и Death In June, а также знаменитую футболку Whitehouse "Rapemaster". Кроме того, она участвовала в нескольких записях
Current 93 и Nurse With Wound.

Другие значимые отношения сложились у него со Сьюзен Риддох, "девушкой с пентаграммой на руке", изображенной в буклете диска Current 93 Thunder Perfect Mind. Проблема состояла в том, что Тибет встречался и с Фионой Барр, так что отношения стали очень беспокойными. Сьюзен без сомнения оказала на него большое влияние, и это ей он позже написал "A Lament For My Suzanne". "Записывая Thunder Perfect Mind, я начал видеть очень яркие сны, - объясняет Тибет. - Одни были о Гитлере в образе Калки и о приближении Антихриста, а другие -- о Сьюзен, где она являлась в полубожественной форме в наказание за то, как я с ней обращался. Я не был верен ни ей, ни Фионе. Позже это обернулось для меня очень плохо, и я чувствовал большую вину, да и сейчас ее чувствую. Сьюзен вышла замуж и уехала в Германию. Где она сейчас, я не знаю. Фиона тоже вышла замуж, родила детей, и после того, как стала возрожденной христианкой, переехала на Шотландские острова. Она была и до сих пор остается очень необычным художником. Я плохо относился к людям, и это вызывает во мне большое сожаление. Если вы плохо относитесь к окружающим, то плохо относитесь и к себе. Сегодня люди забыли о силе вины, поскольку слишком от нее отгораживаются, но в конце концов к вам будут относиться так, как вы относитесь к другим. Многочисленные ментальные и эмоциональные проблемы, которые у меня потом были, возникли отчасти из-за того, как я относился к людям, особенно к Сьюзен и Аните".

Тибет хорошо закончил университет, но после трех лет в Ньюкасле заскучал и решил отправиться в Лондон. У него были смутные идеи выучить тибетский язык, но получить на это грант было сложно, особенно учитывая то, что заполнение форм всегда вызывало у него ощущение безнадежности. Приехав в Лондон, Тибет попытался устроиться на работу в книжный магазин Foyles на Чаринг-кросс-роуд и день поработал в видео- и музыкальном салоне Gate's. И там, и там он потерпел неудачу. К счастью, Тибет мог положиться на систему поддержки, состоявшую из контактов, имевшихся у него в оккультном подполье. Ко времени отъезда из Ньюкасла его интерес к Кроули и магии достиг кульминации, выразившись в заявке на вступление в Тифонианский ОТО.

ОТО, или Ordo Templi Orientis, возник на заре ХХ века, основанный австрийским масоном Карлом Келлнером, который попытался сочетать все ключевые эзотерические традиции внутри единой организации. Келлнер использовал ОТО для распространения сексуальной магии, оккультного продолжения восточных тантрических техник. Сексуальная магия связана с управлением экстатическими энергиями, возникающими во время сексуальной активности, и растворением "искусственной" конструкции личности. Посвященный сосредотачивается на объекте работы или том состоянии, которого он хочет достичь во время полового акта; часто он намазывал определенный талисман либо спермой, если это был ритуал, включающий мастурбацию, либо смесью выделений, если секс с партнером. Алистер Кроули присоединился к ОТО, когда наследник Келлнера Теодор Реусс обвинил его в том, что он выдал их тайну в витиеватых пассажах свободного стиха Книги Лжей. Кроули интуитивно проник в секреты работы тайного общества, и Реусс был настолько покорен качеством его прозрений, что предложил организовать британское крыло общества. Когда Реусс оставил пост главы ОТО в 1922 году из-за плохого здоровья, Кроули стал его новым Внешним Главой.

"В своей основе Кроули реформировал ОТО, чтобы с его помощью распространять Телему, полученный им духовный закон, который мог укрепить и облагородить человека, каким бы скромным ни было его происхождение, - объясняет Гименей Бета, текущий Глава Ордена, друг Бэланса и Тибета. - Это была и есть группа, защищающая права человека, причем во всех сферах. Система Кроули направлена на освобождение гения, какую бы форму он ни принимал, определяясь подлинной природой человека. Это говорит о целях организации. Метод Телемы предсказывал тот крайний индивидуализм и лепку имиджа, которые в настоящее время мы ассоциируем преимущественно с рок-н-роллом, но впервые видим в движениях искусства. С 1978 года я являюсь членом действительного ОТО, и примерно тогда же Тибет связался с английской группой под руководством Кеннета Гранта. Он тоже называл ее ОТО, но на самом деле это не так. Они зовут себя Тифонианцами. Мы давным-давно изгнали Гранта, в 1955 году, и число членов его группы всегда было очень маленьким".

У Гранта имелся литературный талант, что не могло не привлекать молодого Тибета с его собственными мифами, связывающими магические техники Кроули со сверхъестественными аватарами Лавкрафта и Мейчена. "Кроули был гением, намного опередившим свое время, и за это он очень дорого заплатил, - продолжает Гименей Бета. - Тибет -- человек, с которым Кроули мог бы подружиться и которого бы уважал. У Кроули не было времени на учеников -- по крайней мере, он ожидал, что они минуют эту стадию и обретут индивидуальность. Он многих выталкивал из гнезда. Тибет хорошо знает его работы, и, на мой взгляд, такое странное образование пошло ему на пользу. Кроули как- то сказал, что большинство из опубликованного им материала отражает его собственный необычный гений и стиль работы, и что любой, кто действительно исполняет свою Истинную Волю, создаст материал, который будет столь же точно отражать их".

Тибет начал переписываться с Джоном Бэлансом, наткнувшись на выпуск Stabmental, хотя Бэланс утверждает, что это он завязал переписку. Подруга Тибета Фиона Барр нарисовала серию футболок с Мэнсоном, и Бэланс написал, интересуясь, как можно приобрести одну такую. В своем раннем письме Тибет упоминал, что пытается создать собственную группу, экстремальную электронную команду, способную сочетать выхолощенный нойз Throbbing Gristle с оккультной эзотерикой. "Его видение было идеальным, - говорит Бэланс. - Точная схема Current 93. Он просто приехал в Лондон, и это случилось".

С Throbbing Gristle Бэланс списался рано, еще в 1978 году. Он завалил их фанатскими письмами, заведя дружбу с Пи-Орриджем, который часто звонил ему по вечерам, когда он делал домашнюю работу. "Мы разговаривали обо всем, - признается Бэланс. - У меня создавалось впечатление, что я был его школьником-наперсником, и он каким-то образом всегда пытался меня совратить. Меня приглашали на концерты Throbbing Gristle, хотя я, конечно, не мог пойти". Он попал на выступление TG, когда с Томом Крейгом пришел на запись альбома Heathen Earth, которая состоялась перед приглашенной аудиторией 16 февраля 1980 года в студии на Мартелло-стрит. Там он впервые встретил Слизи, хотя они едва перемолвились словом, и там же Бэланс увидел первое гей-порно, сопровождавшее все выступление. "Я подумал -- просто охренеть, - говорит он. - Я поверить не мог. К тому же, я нервничал, потому что у меня уже была эта фишка насчет Слизи. Помню, когда я увидел обложку альбома 20 Jazz Funk Greats, то ощутил нечто очень странное. Я знал, что проведу с этим человеком свою жизнь. Но я был помешан на всех них, особенно на Дженезисе, поскольку он больше других старался выдвинуться. У меня были кучи писем от всех, кроме Слизи. Он никогда не писал".

После объявления об окончании миссии Throbbing Gristle в 1981 году Пи-Орридж и Слизи начали планировать следующий шаг. Алекс Фергюссон, игравший в панк-группе Alternative TV, недавно переехал в сквот на Бек-роуд в Хакни по соседству с Пи- Орриджем. Хотя Пи-Орридж поклялся, что больше никогда не будет в группе, Фергюссону удалось заставить его вновь писать песни. "Он продолжал болтать об этом, - вздыхает Пи-Орридж, - и однажды, просто чтобы его заткнуть, я дал ему нацарапанный стих, прихваченный магнитом к нагревателю. Это стало "Just Drifting", первой песней Psychic TV". Psychic TV изначально задумывалась как "парамилитаристская оккультная группа", созданная для "обновления всей области магии".

Тем временем Бэланс переехал в Брайтон изучать философию в университете Сассекса, но через девять месяцев таинственным образом выбыл. Находясь в Брайтоне, он создал брайтонское крыло дарк-амбиентной группы Lustmord Брайана Уильямса.

Больше с ним ничего не происходило, и через несколько месяцев социальной стабильности он уехал в Лондон жить со Слизи. "Я появился у него на крыльце с небрежной челкой в стиле Echo & The Bunnуmen, которую он быстренько отрезал", улыбается Бэланс.

Первыми друзьями, которыми Дэвид Тибет обзавелся в Лондоне, были два австралийца и тасманиец: Пол Херст, Кристин Гловер и Росс Кэннон. Все трое были большими поклонниками Whitehouse и владели отделом костюмов и париков Produktion на рынке Кенсингтон-Хай-стрит. Там можно было купить диски Come Org, а пока ваши волосы стригли и создавали новую прическу, вы слушали Throbbing Gristle, Chrome, Whitehouse и собственные пленки Produktion, составленные из фрагментов забытых записей или звуков заедавшей граммофонной иглы. "Это правда, что пока вас стригли, играл Whitehouse, - подтверждает Уильям Беннет. - В стрижках они тоже были мастера, хотя довольно радикальные. Стричься надо было только так, как говорили они". Мэри Дауд, работавшая бок о бок с командой Produktion, описывает Херста и Гловер как "Кларка Гейбла и Кэрол Ломбард индустриального движения". "Росс Кэннон был здоровый мужик под метр восемьдесят, очень обаятельный, который всегда выглядел довольно вызывающе, расхаживая в кожаных сапогах до колен и кожаном пальто от кутюр до самого пола, - добавляет она. - Под руководством Росса я сняла ряд фильмов, показанных на нескольких сборищах со смешанными отзывами. Для того времени наша экспериментальная работа была слишком новаторской. В одной короткометражке я окунулась в желтую краску, а потом меня покрыли разноцветными личинками. Чтобы избавиться от этих личинок, потребовалось воистину творческое воображение. В другом фильме меня похоронили на заднем дворе и даже надгробный камень водрузили. Мало кто может похвастаться, что у них уже были похороны!"

Впервые Херст связался с Тибетом через фэнзин, где Тибет написал, что пытается сделать журнал по фильмам Кеннета Энгера. "Росс был гей, но ради паспорта женился на модели по имени Скарлет Харлот, дружившей с Боем Джорджем и снявшейся в видео Culture Club "Church Of The Poison Mind", объясняет Тибет. "Скарлет была хрупкой и всегда очень женственной, - вспоминает Дауд. - Своими невероятными прическами, воздушными одеяниями и тщательной косметикой она могла останавливать движение на Кенсингтон-хай-стрит. Она была заразительно гетеросексуальной, но ее всегда окружали геи, и в эру до СПИДа Росс этим пользовался. В 1982 году Скарлет вышла замуж за Росса, чтобы отметить этим их уникальную страсть друг к другу и помочь остаться в Великобритании. Хотя отношения Росса и Скарлет были необычными, их союз нельзя назвать иначе как страстным и преданным".

"Скарлет впечатлила меня утверждением, что на ее банковском счету всегда лежит 100 фунтов, на случай, если ей будет негде жить, - восхищается Тибет. - Я поверить не мог, что у кого-то может быть столько денег. Они оба очень хорошо ко мне отнеслись. Довольно странно ностальгировать сейчас по тем временам, но что-то тогда чувствовалось в атмосфере. Это был пост-панк. Панк умирал, и каким бы он ни был замечательным, по сути это все равно был рок-н-ролл. Produktion явились первопроходцами, открыли совершенно новую и странную сцену. Я поселился с Россом и Скарлет в довольно беспокойном сквоте в Хаммерсмите. Сперва я жил с приятелем- архитектором, которого знал еще с Ньюкасла и чьи родители были довольно богатыми. Они имели замечательную большую квартиру в Белсайз-парк, но там я спал на полу. Мне надо было что-то свое, однако с поисками жилья мне всегда не везло. В конечном итоге я переселился в сквот, где раньше обитала женщина, которая себя сожгла" Она подожгла себя в дверном проеме между комнатами. Бывший жилец, новообращенный христианин, верил, что сожжение в проходе символизировало переход из одного мира в другой, но огонь породил такой жар, что она провалилась сквозь пол в комнату этажом ниже. В квартире Тибета не было горячей воды, в туалете не работал слив, но на тот момент сквоты являлись любимым жильем Тибета, поскольку все его пожитки умещались в пластиковой сумке, и ему нравилось сознавать, что в любой момент он может переехать с одного места на другое. Часть его кровати стояла над ямой в полу, а в кухне обнаружилось несколько тревожащих писем от ее мужа, сидевшего в тюрьме, и от ее любовницы-лесбиянки. Также они нашли двойные дилдо и таблетки от депрессии. Роликовая дверь на балкон треснула и выгнулась под воздействием жара. До того, как она покончила с собой, предыдущий жилец написал в холле красной помадой: "Мертвая женщина, мертвая, мертвая". "Это запало мне в память, - признается Тибет, - поэтому у Current 93 есть песня Maldoror is Ded,Ded,Ded, где я использовал этот мотив".

"В то время я чувствовал, что жить в подобном странном месте интересно, - продолжает он. - У меня не было денег, а потому не было и выбора. Росс - большой фанат распятий и однажды украл с кладбища несколько маленьких каменных крестов, разбил их и перевернул в комнате, где я спал. Эта комната была гостиной. Когда он вернулся и попытался войти в комнату, то, по его словам, какая-то невидимая сила не пустила его внутрь, и он услышал женский голос: "Ты сможешь сюда войти, если обещаешь поставить кресты правильно и вернуть их на кладбище". Так он и сделал. Я ему верю. Я всем верю". Однако Тибет чувствовал себя перегруженным всякой мистикой. Это оказалось тяжелым временем. У него не было денег, он пытался найти работу и часто испытывал депрессию. Тем не менее, дома он начал изучать тибетский язык. Все изменилось в 1982 году, когда он встретил Пи-Орриджа.

Тибет уже несколько раз общался с Пи-Орриджем по телефону и встречал его в Манчестере на выступлении Throbbing Gristle. Однажды, когда он шел по Портобелло- роуд, Пи-Орридж узнал его, окликнул и пригласил на чашку чая, оставив номер телефона. "Я сказал, что позвоню, но так и не позвонил, - признается Тибет. - Мне казалось, это будет слишком по-фанатски. Потом я снова его встретил; он напомнил, что я обещал зайти в гости, и снова дал телефон. Я опять не позвонил, но потом наткнулся на Полу в Камден-Лок, и она сказала: "Ты же обещал", и я подумал: ладно, три раза, надо пойти. Я пришел к нему в Хокни, и мы хорошо пообщались, хотя я слегка нервничал. Не могу точно сказать, какой была наша первая встреча, но мы, кажется, говорили о Мэнсоне и Кроули". С тех пор, как после убийств 1969 года Rolling Stone сделал из него звезду с обложки, Мэнсон с его связями с The Beach Boys и The Monkees воспринимался некоторыми как радикальная трансгрессивная звезда рок-н-ролла. Интерес Тибета к Мэнсону возник благодаря христианской апокалиптической мысли, доминировавшей в его "философии".

"Не знаю, почему Тибет думает, что предметом нашего первого разговора были Кроули и Мэнсон, - возражает Пи-Орридж. - Казалось, он был помешан на Алистере Кроули и, как мне кажется, ошибочно предполагал, что я хорошо начитан и прекрасно разбираюсь в магии. На самом деле это не так. Идея Мэнсона как метафоры общества была мимолетной и представляла небольшой интерес в 1969 году и в начале семидесятых, однако скоро превратилась в надоевшую этически провальную тему. Как только люди начинают воспринимать табу как помощь или строят свое эго, равняясь на аморальное, то формула неуважения к людям, которую демонстрируют облеченные властью, становится качеством, хотя и искаженным, неорадикалов. Желание бесконечного самоуважения за чужой счет -- печальное поведение. Тибет постоянно писал свои магические дневники, чтобы вступить в Тифонианский ОТО. Он очень преданный ученик и отличный ум, но это был его путь, не мой".

Пи-Орридж несколько иначе вспоминает обстоятельства их первой встречи. "В 1982 году на Бек-роуд ко мне подошел молодой человек с глазами навыкате, в очень толстых очках, невероятно худой, с бесцветными волосами, со взглядом и поведением, которое я бы назвал изучающим, - вспоминает он. - В то время он жил на этой улице, знал, кто я, и представился Дэвидом Бантингом. Тогда дом 50 на Бек-роуд был открыт для всех. В комнатах 48 и 52 в легализованных сквотах жили члены 23 Skidoo. Я прозвал его Тибет, чтобы отличать от других Дэвидов, а еще потому, что он действительно занимался на курсах тибетского языка. Когда мы с ним встретились, я только закончил набросок Thee Grey Book, в которую сделал вклад и Слизи". Thee Grey Book должна была стать учебником "психической юности", собранием техник для подчинения контрольной логики и возвращения власти над собой. Благодаря отличному знанию оккультных и религиозных схем, влияние Бэланса и Тибета на окончательную форму книги оказалось ключевым. "Бэланс и Хилмар Эрн Хилмарссон наполнили кипящий котел Psychic TV Остином Османом Спэром и помогли выпустить предмет обсуждения на волю, - говорит друг Бэланса Гевин Семпл, издатель и специалист по Спэру. - Тогда как Дженезис занимался всеми стратегиями и правилами, связанными с Throbbing Gristle и Psychic TV, поскольку мог заболтать кого угодно, техника сигилл, взятая из методологии Спэра, сформировавшая ритуальную ось единой сети и связанной с ней этики, в той или иной мере разработана Бэлансом и Хилмарссоном". "Все мы внесли туда что-то свое, - соглашается Бэланс. - Мы с Тибетом формулировали идеи, а потом рассказывали их Дженезису. Все свои идеи мы должны были сообщать ему, ничто не позволялось выносить за пределы сети. Правила были драконовскими".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:26 | Post # 4
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
"Тибет очень умный, и в то время он определенно был генератором идей и стимулировал окружающих своим телемическим экстремизмом, - продолжает Пи-Орридж. - Для меня было важно встречать тех, кто подтверждал мой собственный опыт и реакцию на мир, постоянно видеть, что открывающийся путь неизбежен и ЭКСТРА-ординарен. Тибет попадал в эту категорию. Мне не требовалось объяснять ему никаких оккультных деталей, он все понимал на лету, что всегда интересно, поскольку здесь вы сталкиваетесь с тем, что Брайон Гайсин описывал как творческую и магическую точку кипения. Он был наполнен энергией, энтузиазмом, готов помогать на деле. Очень умный и сдержанный. Готовый на все, чрезвычайно методичный, последовательный и эффективный. К тому же, у Тибета была фотографическая память: он садился и читал свою библиотеку, что в наши дни и век редкость. Это как иметь под рукой целое собрание сочинений или компьютерную программу. Его память была невероятным подспорьем".

К 1982 году Тибет завершил свои девятимесячные испытания для ОТО. Кандидаты в ОТО должны были выбрать особый магический ритуал с определенной целью и следовать ему в течение девяти месяцев, все это время ведя дневник, где отмечали свой прогресс. Тибет работал в Нецах; эта сефира, или сфера, на каббалистическом древе жизни соответствует Венере, и ритуалы, которые он проводил, были созданы для пробуждения качеств планеты. "Все это отлично работало, - пожимает плечами Тибет, - что можно заметить по моей невероятной сексуальности". Тибет передал свои перепечатанные магические записи в ОТО и получил свидетельство о членстве. "Несмотря на свой темный оккультный образ, ОТО больше походил на курсы самопознания, - продолжает Тибет. - Не было никаких оргий или групповых встреч. Все было очень камерное и больше связано с самодисциплиной". Однако его заигрывания с этой организацией оказались недолгими, и через два года он отверг ее демагогическую иерархию.

Приехав в Лондон, Тибет начал работать как музыкальный журналист для Sounds и Flexi-Pop и убедил Криса Нидса, тогдашнего редактора Flexi-Pop, выпустить в последнем номере, специально обозначенном как 666, историю об Алистере Кроули. Он набросал основной текст и послал его Кеннету Гранту. Грант пришел в ярость и в своем ответе настаивал, чтобы все связанное с Кроули в первую очередь посылалось на одобрение ему. Тибету этого хватило. "Я ответил, что только что закончил школу и ничего никому не должен посылать на одобрение, - хмыкает Тибет. - Я даже не нарушал линию партии. Это была просто статья о Кроули. Мне казалось, что со мной обращались как с ребенком, и это стало основной причиной, по которой я ушел. Сейчас я ничего не чувствую по поводу своего пребывания в Тифонианском ОТО, и Кроули меня почти не интересует. У меня нет времени на абсурдную усложненность, которая видна во многих разработках его идей. По-моему, они зачастую довольно пусты. Однако, хотя расстояние между мной и моим членством в кроулианских группах растет, я все равно продолжаю восхищаться определенными чертами этого невероятного человека, несмотря на известную неприятность и манипулятивные аспекты его личности и работы, сочетавшиеся с обаянием, харизматичностью и умом. Телему часто представляют как бессмысленно усложненную, а сложность обычно запихивают в учения, чтобы скрыть под ней пустоту".

На заре формирования Psychic TV в 1981 году возникла родственная организация, намеренно таинственный Храм Психической Юности (Temple Ov Psychick Youth). "Первая Передача": Личное Послание Храма Психической Юности, объясняло их намерения:

"Мы достигли кризиса. Мы сознаем, что упущены целые области нашего жизненного опыта. Мы видим низведение человека до существа без чувств, без знаний, без гордости за самого себя. Мы сталкиваемся с растворением гораздо более полным, чем смерть. Нас ставят в тесные рамки, побуждают и вынуждают к ограничениям, заставляют воспринимать себя все более незначительными, игнорировать собственную важность и потенциал. Все это составляет Психическую атаку высочайшей мощи. Принять ее означает проиграть. Сопротивление опасно и непредсказуемо, но для тех, кто осознаёт глубину поражения, сопротивление должно стать единственным приемлемым выбором. СЕЙЧАС у вас есть выбор: вечно оставаться частью спящего мира... Постепенно забыть надежды и мечты детства... Сесть на наркотик пошлости... Или бороться вместе с нами в Храме Психической Юности! Храм Психической Юности был создан, чтобы действовать как катализатор и точка сосредоточения для индивидуального развития тех, кто хочет узнать и реализовать себя. Возможно, ты -- один из них. Ты считаешь себя другим, ты недоволен, отделен от окружающих, тонко чувствуешь и много понимаешь? Тогда ты один из нас. То, что ты читаешь эти строки, уже начало. Не думай, что мы скажем тебе, что делать и каким быть. В мире полно организаций, которые будут счастливы, если ты сделаешь и подумаешь то, что они тебе скажут. Храм Психической Юности НИКОГДА не станет одной из них. Мы не предлагаем тебе догм и не обещаем удобных и легких ответов. Тебе придется найти собственное "я" -- у нас есть только метод твоего выживания как Подлинного Существа; мы возвращаем тебе себя, мы поддерживаем твою личность, в которой объединены Дух и Воля, полные страсти и гордости. Наша задача -- направлять и поддерживать. То, что требует бессмысленных повторений, лишь пустая трата времени. Мы станем выпускать книги, рукописи и другие свидетельства нашего прогресса в различных формах, на видео и аудио. В них не будет бессмысленных догм, но будут примеры наших интересов и убеждений в действии. Они делаются не в качестве развлечения, а как опыт; не как повседневная рутина и обыденность, но как триумф Духа и Воли".

Ранние манифесты TOPY часто пародируют тексты организованных религий и читаются как завуалированные послания утопических религиозных обществ. Однако это было нечто большее, чем простая стилизация. TOPY в своей изначальной форме явился отважным утопическим проектом, стремящимся к полному ниспровержению современной морали через дисциплины, созданные для сосредоточения воли на истинных желаниях, таким образом позволяя человеку жить подлинной жизнью. Легко понять, почему TOPY был так привлекателен для молодого Тибета, который к тому времени ощущал, что утратил нечто невыразимое после переезда из Малайзии в Англию. Тибет присоединился к Psychic TV во время записи их дебютного альбома Force The Hand Of Chance и вместе с Бэлансом стал частью первого и лучшего состава этой группы. Psychic TV начали с исследования механизмов культовых религий, а закончили подражанием им, но прежде, чем придти к упадку, они популяризировали стрижку тибетских монахов, записали музыкальную композицию для 23 тибетских костяных труб и выпустили два кинематографичных и прекрасных альбома: Force The Hand Of Chance (WEA 1982) и Dreams Less Sweet (CBS 1983), которые не только пробуждали сексуальные пейзажи Берроуза с его Дикими Мальчиками, но и предшествовали богатым текстурам ранних альбомов Coil.

"Впервые я встретил Тибета лично, когда он пришел в гости ко мне и Слизи в квартиру в Чизвике. Он был невероятно пафосным, - утверждает Бэланс. - Может, это не совсем то слово, но он действительно выглядел ужасно высокомерным. Они с Дженезисом явились в своей униформе, и Тибет потопал по лестнице в здоровенных ботинках и кожаном пальто, в котором постоянно ходил в те дни. И представляете, он облил меня мочой! Мы проводили один из наших ритуалов, и он обоссал меня в первую же нашу встречу! Они с Дженезисом были сильно под мухой".

Хотя впоследствии Бэланс и Тибет очень подружились, в тот момент большую часть времени Тибет проводил с Фрицем Хаэманом из этно-транс группы 23 Skidoo. "Он был потрясающий барабанщик, - вспоминает Тибет. - Думаю, такое экстатическое ритмическое ощущение было ему интереснее, чем всякие тибетские штуки или Кроули". "Фриц был удивительный, - соглашается Бэланс. - В тот момент мы тусовались вместе и болтались по Лондону, словно были его хозяевами. Мы всегда ходили в клуб Skin Two, которым тогда владел Дэвид Кларидж, придумавший Крысу Роланда". В конечном итоге 23 Skidoo попросили Тибета к ним присоединиться, и в 1982 году он выступил с ними на первом музыкальном этно-фестивале WOMAD. Также он участвовал в записи 1983 года The Culling Is Coming, играя на тибетской костяной трубе. В те дни Тибет был помешан на шаманском и музыкальном потенциале костяных труб. Вместе с Пи-Орриджем он проводил выходные на рынке за лондонской станцией Бонд-стрит, где продавались артефакты из Тибета и Непала, бродя между рядами в поисках разной экзотики, а потом отправлялся в маленький антикварный магазинчик неподалеку от Центр-пойнт, где был хороший выбор африканских шаманских инструментов.

Тибет все еще работал с Psychic TV, когда записал первую пластинку Current 93 LAShTAL. Истоки названия группы довольно запутаны. Возможно, эта фраза восходит к Алистеру Кроули, но даже Гименей Бета не может найти ее в опубликованных работах. "Он выдвинул теорию, которую некоторые теологи называют диспенсационализмом. Согласно ней, сверхчеловеческие силы, управляющие планетарной эволюцией, регулярно инициируют новые "потоки", - объясняет Бета. - Это приводит к свежему вливанию духовных энергий, которые постепенно проявляются во всех областях жизни и во всех культурах. Кроули учил, что большинство новых вливаний возникало с каждым новым Эоном, этапом эволюционного времени, длительность которого он обычно определял как 2000 лет. Также он учил, что есть так называемые "под-потоки", появляющиеся каждые 600 лет, и в качестве примера такого под-потока упоминал Джона Ди и Эдварда Келли. Основной завет, выдвинутый Кроули, касался Эона Гора, который начался в 1904 году с получения им Книги Закона, основного религиозного текста тех, кто следует Телеме, религиозной системе Кроули". Два ключевых слова в Книге Закона -- воля и любовь, - согласно греческой гематрии образуют в сумме 93. Гематрия -- наука, где каждая буква алфавита обладает определенной числовой значимостью, что позволяет выстраивать отношения между словами равной величины. Действительно, последователи Кроули, телемиты, сократили два приветствия из Книги Закона: "Делай, что изволишь - таков весь закон" и "Любовь есть закон, любовь, послушная воле", как 93 и 93 93/93 соответственно. Отсюда 93 Current, фраза, снискавшая популярность благодаря постоянному использованию ее Кеннетом Грантом и его школой. Тибет поставил все с ног на голову и создал Current 93, что в свободном переводе может означать "прилив воли/любви". Первая запись Current 93 случилась потому, что друг приятеля из Ньюкасла, Ник Роджерс, работал в студии Раундхаус в Кэмдене, домашней студии Bronze Records, где в 1982 году Uriah Heep записали Abominog, а Motorhead выпустили целый ряд альбомов. Роджерс позвонил Тибету узнать, не хочет ли он каким-то образом использовать свободное время студии. Тибет сообщил об этом Бэлансу и Хаэману, и вместе они решили воплотить пару возникших идей. Тибет предложил рассматривать эту сессию как воззвание к Малкунофат, одной из клипот на каббалистическом древе жизни. Группа связала свое исполнение с определенной музыкальной нотой, являвшейся атрибутом Малкунофат.

LAShTAL являлось одним из кодовых слов Кроули. La и aL имели каббалистическое значение 31, и слово LAShTAL составляло в сумме число 93, хотя сейчас Тибет говорит, что это "одна из тех вещей, для которых у Кроули было миллион значений". Сегодня Тибет отмахивается от LAShTAL как от "глупого шаманского позерства". Действительно, десятилетия спустя альбом выглядит не очень. "Я всегда ненавидел ударные, и, возможно, сейчас я не могу его слушать потому, что это самые перегруженные ударными вещи Current, - ворчит он. - Если вы послушаете LAShTAL, а затем -- первый альбом Current Nature Unveiled, то не найдете между ними ничего общего. Я, Бэланс и Фриц делали LAShTAL в студии, о которой узнали буквально за день до записи, и пришли туда с одной этой идиотской кроулианской идеей -- в общем, вполне типичное поведение глупых подростков. Однако в том, чтобы делать такие вещи в таком возрасте, есть и нечто хорошее: вы не смущаетесь и ни на кого не оглядываетесь. Тогда я считал, что это звучит необычно и круто, но сегодня это кажется бессмысленным, и когда люди присылают мне вещи, которые я считаю безнадежным шаманским нео-кроулианским барахлом, всегда стоит напоминать себе, что моя первая запись была точно такой же". "Насколько я помню, в основном это была импровизация, - добавляет Бэланс. - Фриц -- отличный ударник, но в том, что касается музыкального обучения или образования, мы являли собой пустое место. Помню, как Дэвид распсиховался, когда у него не было названия для одного из треков, а я позвонил парню, который все это дело выпускал, и сказал ему назвать его "Соль", как часть LAShTAL. Разумеется, это оказалось совершенно неправильно, и все об этом целую неделю спорили. Как я посмел вмешаться? Дэвид может быть таким же жестким, как и остальные. Но это было интересно: мы пришли в большую студию с новыми блестящими штучками и всем таким -- о, а это для чего нужно? Вы не понимали, что можете, и, что важнее, чего не можете, а потому просто делали то, что хотели". LAShTAL вышел в 1983 году на новом бельгийском лейбле Laylah Records, где, видимо, считали, что подписали контракт с первой супергруппой индустриального направления, поскольку у них были связи с 23 Skidoo и Psychic TV.

После записи LAShTAL Тибет начал постепенно отдаляться от Psychic TV. "TOPY представлялся мне хорошим способом распространения интересной информации на интересные темы, о которых люди могли думать только в рамках ассоциируемых с ними клише, - объясняет он. - Однако я встревожился, когда все это начало превращаться в культ. Мне очень не нравились направления, в которых двигался проект. Я ушел довольно рано и разругался с Бэлансом, поскольку считал, что он должен уйти вместе со мной. Мы это обсуждали, и он тоже был недоволен сложившейся ситуацией, однако Слизи благосклонно относился к Дженезизу, поскольку они были давними друзьями, так что Бэлансу пришлось остаться. После этого мы с Бэлансом пару лет не общались. В какой-то момент я чувствовал, что мы с Дженезисом стали довольно близкими друзьями, но потом отношения ухудшились, и я понял, что дело плохо. Думаю, его характер изменился. Не знаю, почему".

"Странно, насколько важна харизма, и когда вы молоды, полны восторгов, и происходят всякие вещи, а вы каким-то образом производите впечатление, то просто привыкаете к этому, - говорит Бэланс. - Дэвид первый это увидел и очень злился насчет того, что я остаюсь, но я, разумеется, был прежде всего со Слизи и не мог вот так просто уйти. Мы с Дэвидом серьезно поругались и не общались примерно год. Все кончилось очень плохо, и Дженезис обвинил Дэвида в том, что он стащил у него кучу пластинок The Doors. Это было ужасно мелочно. Иногда вы используете что-то просто как повод, чтобы закончить отношения. Бред. От Warner Brothers мы получили дополнительные промо-записи, и Джен утверждал, что Дэвид шел с ними по улице домой. Возможно, он просто взял их - ведь мы жили друг у друга в гостиных. Дэвид чувствовал себя неуютно, но он покинул Фарнборо, где мы записывали Dreams Less Sweet с Кеном Томасом, и больше мы его не видели. Слизи, как всегда, последним вышел из этой сложной ситуации. Он никогда не берет на себя инициативу, но мне ужасно хотелось уйти. У него есть странная мазохистская черта, он любит, чтобы люди от него зависели, а тогда Дженезис и Psychic TV определенно зависели от него, как до этого Throbbing Gristle".

Хотя критики обвиняли Psychic TV и TOPY в том, что те превратились в автократический религиозный культ, который прежде намеревались пародировать, у Пи-Орриджа нет иллюзий относительно тех противоречий, что привели к их распаду. "Я сам стал одним из тех критиков, - утверждает он. - По моему скромному мнению, TOPY не был культом до тех пор, пока мы не прекратили его деятельность в 1991 году. Именно потому все должно было закончиться -- чтобы он им не стал. Не думаю, чтобы TOPY вообще собирался что- либо пародировать. Это было серьезное метафизическое, шаманское и магическое исследование. Оно являлось уникальным в своем развенчании классических западных магических групп и орденов. TOPY замечателен еще и тем, что создал неиерархическую систему скоординированного исследования сексуальной магии и сигилл на международном уровне. Никто еще не синхронизировал тысячи оргазмов с одной- единственной целью -- посмотреть, что будет!"

"Мы отлично понимали все происходящее с Throbbing Gristle: фанаты, или люди, покупающие записи, хотели лидера, за которым можно было бы идти, - говорил Слизи в интервью 1997 года. - В то время было множество лидеров культов, становившихся популярными, кончавших с собой и провоцирующих на самоубийство собственных последователей. Я, конечно, имею в виду Джима Джонса. Мы с Дженезисом очень интересовались культами личности такого рода и пытались развенчать их, вывернуть наизнанку. Нас очень разочаровывало и расстраивало, что люди, особенно в США, слепо следовали чему угодно и делали все, что им говорили. Очень важно было сделать так, чтобы люди стали более уверенными в себе, более творческими, независимыми в своих суждениях. Это одна из тех тем, которые я пытался продвигать с PTV и TOPY. К сожалению, по нашему с Бэлансом мнению, все эти идеалы пустили по боку и забыли. Для нас TOPY превратился в культ личности, сосредоточенный на лидере -- кошмарное проявление точной противоположности тому, что мы хотели сделать. Другими словами, TOPY стал культом с лидером, чьи последователи делали все, что им говорили, и таким образом возвышали его. Это стало одной из причин, по которой мы ушли".

Освободившись от изматывающей работы с PTV, Тибет крайне заинтересовался переводом собственных уникальных идей в звуковую форму. Его интерес к религии возник вновь, и он часами просиживал в читальном зале Британской библиотеки, роясь в старых книгах. Он наткнулся на недавно опубликованную работу Р. К. Эммерсона Антихрист в Средние Века и был заворожен эпизодом дискуссионных рассуждений об Адсоне из Монтье-ан-Дера. В 10 веке Адсон выдвинул теорию, согласно которой речь Христа из Евангелия от Матфея 11:21 "Горе тебе, Хоразин! Горе тебе Вифсаида!" предсказывала приход Антихриста, который проведет свою жизнь в Хоразине и Вифсаиде. Ему суждено погибнуть на Масличной горе, "на месте, противоположном тому, где Господь взошел на небеса". М. Р. Джеймс, величайший английский писатель о привидениях и текущее помешательство Тибета, пишет об этом в своем рассказе "Граф Магнус", где Магнус совершает "черное паломничество" в Хоразин. "Тогдашнее индустриальное подполье очень интересовалось маргинальными фигурами и маргинальными вероучениями, - рассказывает Тибет. - В этом смысле Антихрист определенно был маргинален, при всем его невероятно туманном литературном академическом облике, и я постоянно о нем думал. Я не считал, что он должен скрываться между строк Кроули, но к тому времени покинул ОТО, и мой интерес был больше сосредоточен на апокрифах и апокалиптической литературе. Я хотел записать диск об Антихристе, попытаться передать то, что чувствовал, выразить свои убеждения, неотступные идеи, сомнения, и привлечь Юта из Killing Joke. Бог знает, как это произошло".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:35 | Post # 5
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
3. Случайная встреча

"Рок-н-ролльная сессия - это такая сессия, где мы можем делать все, что хотим..."
- Жак Беррокл

Нередко вдохновение возникает из самого невероятного. В случае Стивена Стэплтона его источником оказалась "Elemental Child" группы T-Rex. Все пост-панковское лето 1978 года Стивен слушал эту песню, лежа в своей крохотной спальне в Северном Лондоне. Отчаянный поиск необычных музыкальных впечатлений погрузил его в глубины сентиментальных соло Марка Болана. Его приятели были правы - даже он сыграет лучше. А если он не слушал Т-Reх, то ставил "Sister Ray", Amon Duul Psychedelic Underground или Guru Guru Kanguru. В конце семидесятых коллекция пластинок Стэплтона включала в себя самую непредсказуемую и необычную музыку международного андерграунда. Наслаждаясь таким избытком, он готовился сделать свой ход и поймать собственную музу. На помощь в ее поимке Стэплтон пригласил двух приятелей, таких же коллекционеров-меломанов. Одним из них был Джон Фозергилл, многоумный хиппи с декадентскими усами, чей дядя дружил с Алистером Кроули, а другим - приятель его брата Химан Патак, с которым Сэплтон познакомился благодаря диску Focus. Хотя никто из них прежде не занимался музыкой, в 1979 году всего за несколько часов они создали дебютный альбом Nurse With Wound Chance Meeting On A Dissecting Table Of A Sewing Machine And An Umbrella.

Название Nurse With Wound стало nom de disque любого проекта Стэплтона и тех, кто с ним cотрудничал. За 24 года непрерывной творческой деятельности он отточил свои композиционные методы, питая немузыкальный пыл целым набором эзотерических и алхимических студийных техник. Постепенно творчество Nurse With Wound становилось все более абстрактным, помещая обычные звуки - фрагменты радиопостановок, легкую фоновую музыку, бряцание металла, - в необычные обстоятельства. "Музыка Nurse - сюрреалистическая, - говорит Стэплтон. - Сегодня сюрреализм утонул в рекламе и утратил свою чистоту. Именно поэтому я занимаюсь тем, что действительно странно, смотрю под иным углом на инструменты и композицию". В определение Стэплтоном "звукового сюрреализма" входит введение в музыку смутных бессознательных мотивов для вызова непредсказуемых реакций и испытания определенных психических состояний. Подобно сюрреалистам, Стэплтон одержим мрачными сторонами викторианства. Его увлекают ужасы телесного фетишизма Ханса Беллмера и венский акционист Рудольф Шварцкоглер. Их влияние наиболее заметно в коллажах и картинах, украшающих обложки дисков Nurse. Чувство юмора Стэплтона никогда не позволяло сводить звуковое воздействие Nurse With Wound к стандартным шоковым тактикам, популярным в начале восьмидесятых, но даже несмотря на это группу бездумно относят к индустриальному направлению. Своими отправными точками Стэплтон называет европейскую свободную импровизацию, футуризм Луиджи Руссоло (которому посвящен первый альбом Nurse), конкретную музыку Пьера Шеффера, а также краут-рок Faust и Guru Guru. Живя в Германии, они с Патаком даже следовали по пятам за несколькими краут-роковыми группами.

Ко времени создания первого альбома у Стэплтона не было собственного инструмента, как нет его и сейчас. Звуки Nurse With Wound рождаются из различных творческих стратегий, выработанных преданным немузыкантом. Nurse With Wound побывали на гастролях лишь однажды, в 1984 году, и это окончилось провалом; с тех пор Стэплтон целиком и полностью посвятил себя студийной работе. Он стал центром сети андеграундных художников, определивших эпоху, связанных между собой силой видения, общим интересом к тайным историям и радикальной эзотерике, стремлением создать собственную творческую вселенную. Живой диалог, питаемый его тесными связями с Current 93 и Coil, отчетливо слышится в их музыке и в музыке таких разных музыкантов, как Whitehouse, Кристофер Химанн, цыганский скрипач Араньош, The Legendary Pink Dots и Джим Тирлвелл.

Траектория дискографии Стэплтона следует пути его жизни. Яростная клаустрофобия ранних записей Nurse, возникшая из жизни в тесной спальне-чулане родительского дома в Ист-Флинчли, резко контрастирует с просторными ландшафтами, появившимся в 1989 году после переезда на козлиную ферму в далекой Западной Ирландии. Первоначально Стэплтон заявлял, что стремится создавать "холодную, беспристрастную музыку", однако вся его работа была очень личной.

Он родился в семье домохозяйки Маргарет и маляра Питера 3 февраля 1957 года и жил на Брекенбери-роуд, 35. У супругов было еще трое детей - два мальчика, Майкл и Кевин, и дочь Лайза. Майкл был непобедимым чемпионом Северного Лондона по пружинным ходулям. В раннем детстве Стэплтон начал рисовать, создавая модели и конструкции и участвуя в школьных выставках, которые активно поддерживал его учитель искусств в школе Олдер, считавший Стивена юным дарованием. Хотя ранние картины Стэплтона являлись довольно прямолинейными попытками портретной живописи, его творчество медленно изменялось под влиянием восхищения рыбами - в его спальне между полками с пластинками стоял огромный аквариум, - становясь все теснее связано с водным миром. "Думаю, мой подход по-настоящему изменился, когда я увлекся кактусами, - рассказывает он. - Я начал их рисовать, а они такие сложные - формы, шипы, симметрия. Я их неделями рисовал". Тогда, как и сейчас, он раздавал рисунки, как только их заканчивал. Его бабушка держала под кроватью целую стопку, однако после ее смерти их выкинули. Он помнит их до сих пор: некоторые листы четыре на четыре фута были полностью заполнены карандашными набросками сотен тщательно вырисованных искривленных кактусов. "Это было время детей цветов; вокруг было множество таких образов, всяких лепестков, завитков, - объясняет он. - От абстрактных форм кактусов до психоделии всего один шаг, и как раз тогда я начал делать странные вещи".

Родители Стэплтона мало интересовались талантами своего сына и лишь иногда хвалились перед соседями тем, что он умеет рисовать. "Они никогда не слышали моей музыки, - утверждает Стэплтон, - никогда не просили меня дать ее послушать и не проявляли никакого интереса, как и остальные родственники. Меня всегда считали белой вороной, странным, хотя родители уважали меня, поскольку я мог управлять другими детьми". Но, несмотря на их надежды, он плохо подходил на роль старшего. Подростком Стэплтон смастерил собственную спальню, перестроив старый туалет размером девять на шесть футов. "Я постоянно ее раскрашивал, - вспоминает он. - Повсюду были невероятные изображения. Стены сверху донизу покрыты текстом; сами стены были черными, а буквы - красными. Поверх них я нанес более тонкий синий шрифт и сочинил уже другую историю. У меня были красная и синяя лампы, и если я включал красную, можно было читать красную историю, а если синюю - то синюю". Каждый вечер он лежал на кровати в синем или красном свете и слушал в наушниках повторяющиеся мелодии The Velvet Underground White Light / White Heat, особенно импровизацию "Sister Ray" на второй стороне. "С ранних лет мне нравились песни, в середине которых начинался хаос,- рассказывает он. - Но "Sister Ray" была особенной. Я поверить не мог, что кто-то написал вещь длиной 17 минут, которая с начала до конца была полным безумием. Найти такое дорогого стоило". Еще одним открытием с далеко идущими последствиями оказались первобытные звуки кроманьонцев краут-рока Amon Duul. Стэплтон заметил их Psychedelic Underground в первом магазине Virgin рядом с Оксфорд-стрит. "Вот когда началось настоящее помешательство, - улыбается он. - Впервые я слушал их на маленьком проигрывателе в нашей гостиной и был просто потрясен. Никогда не слышал ничего подобного. Я начал собирать другие их пластинки и помню, как в 1972 году купил Kanguru Guru Guru. Они меня тоже поразили, и с тех пор я ими увлекся. Немецкую музыку люблю до сих пор. Она совершенно отличается от любой другой. Немцы заботятся о звуке. Американцы и англичане погружены в тексты, а немцам была интересна музыкальная сторона. Они ушли гораздо дальше, чем любые их современники из Англии или Америки. Невозможно представить, чтобы американская или английская группа сделала что-то типа Hinten Guru Guru. Это был чисто германский подход". Стэплтон встретил Химана Патака, одного из изначальной троицы Nurse, благодаря своему младшему брату Майклу. Однажды Химан, подросток индийского происхождения, пришел к ним в гости с альбомом Focus, и по причинам, которые он не может объяснить до сих пор, Стэплтон попросил дать его послушать. Хотя Патак не настолько любил экспериментальную музыку, как Стэплтон, они обожали The Groundhogs. "Мы оба их любили, - соглашается он. - Такие альбомы, как Split, действительно странные, и ощущение от Thank Christ For The Bomb необычно и уникально. Это не английский альбом, его могли записать где угодно. Мне нравилось очень мало песенных групп, так что The Groundhogs были редким исключением. Я любил игру Тони Макфи на гитаре. Он был ближе всех к Эксу Генриху из Guru Guru или Михаэлю Кароли из Can. Мы с Химаном ходили на каждый концерт The Groundhogs, а их было много. Каждые выходные они выступали в колледже. Четыре вечера в неделю мы с Химаном бывали в Мarquee. Думаю, мы видели практически все группы той эпохи".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:36 | Post # 6
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Встреча Стэплтона с Джоном Фозергиллом вышла гораздо более необычной, хотя каждый из них вспоминает
ее по-своему. "Джон был в Record & Tape Exchange на Голборн-роуд, искал пластинки вместе со своей
мамой, - утверждает Стэплтон. - Мы с Химаном ходили по всем музыкальным магазинам, где имелся отдел
сэконд-хэнда, и скупали все, что казалось любопытным и странным, где были длинные галлюциногенные
композиции. И вот мы видим странного парня, который занимался тем же, чем и мы, и под мышкой у него
были пластинки, выглядевшие весьма заманчиво. Я сказал Химану: "Что это за парень? Он забрал все
самое лучшее!" Помню, как его мать крикнула: "Смотри, Джон, я нашла кое-что необычное!" Это
выглядело очень странным. Я подошел к нему и спросил, можно ли посмотреть его пластинки, и мы
разговорились. Через пару дней я позвонил ему, он пришел ко мне в гости, и мы оба были поражены. У
нас оказался совершенно одинаковый музыкальный вкус. И еще у него были усы". Стэплтона потряс
масштаб интересов и знаний Фозергилла, охватывающий экспериментальную музыку, искусство и
литературу. Образование Стэплтона было довольно скромным, и он не слышал о дадаистах и сюрреалистах
до тех пор, пока ему не рассказал о них Фозергилл. "Он очень многому меня научил, - говорит
Стэплтон. - Я постоянно что-то узнавал от него. Он рассказывал об авангарде во всех областях, от
драмы и архитектуры до музыки, живописи и поэзии. Джон интересовался всем необычным и был очень
конкретен в том, что и почему любил. К примеру, ему нравился определенный тип скрипучих гитарных
звуков, и он говорил, что обязательно возьмет пластинку, даже если это полная фигня, если там будет
хоть три секунды такого скрипа".

"Моя мать уверяет, что ее не было при нашей первой встрече со Стивом, - возражает Фозергилл. - Мы
оба пытались купить один и тот же альбом, уже не помню какой. Мы бродили по магазинам с уцененными
пластинками и искали что-нибудь странное. Слушать больше и шире экспериментировать нам позволяла
удивительная ценовая политика Record & Tape Exchange, особенно на Голборн-роуд, где стоимость
непроданных дисков понижалась каждый месяц до тех пор, пока они не начинали стоить десять пенсов.
Столько стоили практически все странные диски. В Virgin был целый отдел с краут-роком, но мы в
основном покупали б\у. После нашей первой встречи я пошел к Стиву слушать пластинки". Комната
Стэплтона явилась для Фозергилла настоящим откровением. "Никогда я не видел такой маленькой комнаты
с таким огромным количеством пластинок, - вспоминает он. - Там была кровать без ножек,
проигрыватель - и все. Гости сидели на кровати. Пластинки у противоположной стены заполняли все
пространство от пола до потолка. На несколько часов мы полностью погрузились в музыку и с тех пор встречались каждую субботу, весь день проводя в музыкальных магазинах -
сперва в Лондоне, затем в городках типа Брайтона, а потом во Франции и Голландии".

Интерес Фозергилла к андеграундной культуре возник в семидесятые годы, когда он ходил в школу
Latymer Upper в западном Лондоне. Это была чрезвычайно либеральная школа, несколько учеников
которой внесли свой вклад в нашумевшую статью "Школьники" журнала "Oz". "В школе я начал слушать
The Velvet Underground White Light / White Heat, Marble Index Нико, Фрэнка Заппу и его The Mothers
- особенно Lumpy Gravy и Uncle Meat, - а также Soft Machinе и ранних Pink Floyd, - говорит он. -
Именно благодаря ним я обрел вкус к кислотному гитарному стилю, который так любили группы
эйсид-рока в конце шестидесятых и французские группы семидесятых. Но событием, повлиявшим на меня
более всего, стало возникновение Virgin - звукозаписывающей компании и сети магазинов. Virgin
выпустила Генри Коу, что оказалось настоящим откровением, ничего подобного я никогда не слышал, и
магазины начали закупать краут-рок. Ранние диски Faust были выдающимися, особенно первый. Но пока я
не встретил Стива, я не представлял всего спектра германской сцены начала семидесятых, за
исключением Can и Amon Duul 2. Другие релизы Virgin /Caroline /Watt познакомили меня с фри-джазом,
с работами Эвана Паркера и Пола Литтона". Тибет, который до сих пор периодически общается с
Фозергиллом, описывает его как "очень эксцентричного, очень странного, помешанного на иероглифах
человека, который пишет книгу об Улиссе Джеймса Джойса. Стэплтон и Фозергилл оба были
замечательными, поскольку в те времена каждый музыкант одевался и выглядел в стиле пост-панк, а
Стив и Джон выглядели как хиппи или "подпольщики". Стэплтон гораздо общительнее Фозергилла, который
казался немного замкнутым, но все же был совершенно фантастическим мужиком".

Фозергилл родился в Йоханнесбурге и в шестилетнем возрасте переехал в Ричмонд в Суррее. Его дед был
археологом, художником, писателем, доверенным лицом Оскара Уайльда и Алистера Кроули. У Фозергилла
до сих пор хранится несколько изданий Уайльда с личными посвящениями его деду. Эксцентричные идеи
Фозергилла-старшего заслужили похвалу Уайльда, который называл его "архитектором луны". После жизни
в США и работы в Бостонском музее изящных искусств Фозергилл-старший вернулся в Англию и открыл паб
The Spreadeagle в Тейме, продавая там странные деликатесы - гьетосты, коричневый скандинавский сыр,
патентованный Черный Суп Фозергилла, который делался из коричневых бобов с темным шерри, а также
бисквит с вином, вреднейшее сочетание сладкого греческого вина и множества сливок; местные называли
это "бисквитом гермафродита". Когда Джон Бэланс учился в школе в Тейме, The Spreadeagle был местом,
где можно было побуянить. Отлично зная историю Фозергилла, они с друзьями регулярно совершали
набеги на чердак в надежде добыть какую-нибудь редкую рукопись Кроули.

Фозергилл-старший опубликовал множество книг, в том числе посвященные садоводству и природе в
греческом искусстве, а также кулинарную книгу и три тома автобиографии; первый том, невероятно
нудный "Дневник трактирщика" - до сих пор наиболее любимый. The Folio Society переиздало его в
2000-м. Джон Фозергилл-старший умер в 1957 году, и большую часть его эксцентричности унаследовал
внук. Фозергилл- младший ведет себя с тем же надмирным дендизмом и разделяет эзотерические интересы
деда, в том числе коллекционирование книг о Венеции, увлечение, стоившее ему 80 тысяч фунтов долга.
"Венецию объяснить невозможно, - признается он. - Никогда еще о городе не было написано столько лжи
и барахла. Атмосфера разрушающихся домов и каналов, тихая водная аура - все это невозможно передать
словами; в пяти минутах от Пьяццы и Риальто уже нет ни одного туриста. Обычный турист проводит в
Венеции меньше дня. Однажды я смог затащить туда на день своего отца. Он сказал, что город ему
понравился, но он пробыл там на полдня дольше, чем хотелось бы. А я бы мог провести там целую жизнь
и все равно его не постичь. Вспомните строку из известной песни Лу Рида о другой форме зависимости
- это моя жена, это моя жизнь".

В 16 лет Стэплтон закончил школу и поступил в художественный колледж Hornsey, однако быстро
возненавидел его тягостную атмосферу. Вскоре он бросил учебу и провел год "в окружении аквариумов,
слушая Amon Duul и занимаясь онанизмом. В тот год я перестал интересоваться кактусами. У меня была
своя теплица, и я проводил там много времени, рисуя растения, ухаживая за ними, но Amon Duul все
это уничтожили".

Стэплтон вступил в осторожную переписку с некоторыми любимыми краут-роковыми группами, разослав
письма Kollectiv, Kraan, Guru Guru и Cluster. Все они были потрясены тем, что какой-то англичанин
следит за их работой, и пригласили Стэплтона в гости, когда у него появится время. Стэплтон и Химан
немедленно начали собираться. "Это было удивительное время, - улыбается Стэплтон. - Мы ездили туда
несколько раз. Я сделал обложку для альбома Cluster 1976 года Sowiesoso, но звукозаписывающая
компания ее не приняла. Сейчас я даже не помню, что там было. Фозергилл не хотел уезжать из Англии,
он был очень упрям и так и не поехал. Несколько раз он ездил с нами за пластинками в Амстердам и
Париж, но в Италии, кажется, не был. Довольно странно, что сейчас альбомы краут-рока переиздаются,
и можно найти все, что хочешь, накупить целую кучу дисков, прочитать информацию о том, что тогда
происходило и на что была похожа вся та музыка. Но в то время никакой информации не было, и эти
группы, что называется, оказались под ковром. Европейские, скандинавские группы - все они
воспринимались как невероятное откровение каждый раз, когда вы находили их пластинку. Большинство
таких дисков оседало в магазинах секонд-хэнда; это были экземпляры, посланные на рецензию, которые
сразу поступали в продажу. Там всегда можно было найти что-нибудь потрясающее, такое, чего никто
никогда не слышал. Это было настоящее путешествие в неизведанное - гораздо интереснее, чем то, что
просто дается на блюдечке".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:37 | Post # 7
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
В 1973 году Стэплтон и Химан жили у Конни Планка и через него связались с Faust. Те пригласили их
пожить в своей коммуне в Вюмме, рядом с Гамбургом, но когда пара оказалась у дверей, в доме никого
не было. В результате им пришлось ночевать на автобусной остановке. "Мы провели много времени с
Kraan и Guru Guru, - рассказывает Стэплтон. - Ударник Guru Guru Мани Ноймайер был психом, очень
милым. Та фотография на задней стороне Kanguru, где он подпрыгнул, словно клоун - вот такой он на
самом деле. Guru Guru постоянно импровизировали. В доме всегда кто-нибудь играл". Guru Guru жили в
коммуне рядом с Гейдельбергом, прямо посреди леса, и вечеринки там никогда не заканчивались.
Путешествуя по стране, Химан и Стэплтон проехались от гейдельбергской коммуны до Винтрупа, где
обитали Kraan. Стэплтон нашел в Англии работу рисовальщика знаков и рекламных щитов, что помогло
оплачивать европейские путешествия и регулярные поездки за гастролирующими Kraan и Guru Guru.
Благодаря своей работе он попал в студию звукозаписи и создал первый альбом Nurse.

В сентябре 1978 года Стэплтон работал в студии British Marketing Service на Уордор- стрит в
Центральном Лондоне, где разговорился с местным звукорежиссером Ники Роджерсом (не путать с Ником
Роджерсом из Current 93). "Все это было довольно странно, - говорит Стэплтон. - Помню, я красил
окно и увидел, что с другой стороны улицы идет Джон Клиз. Все в студии сразу же прекратили
заниматься своими делами и подошли к окну. Он просто шел по улице с портфелем, но мы попадали на
пол от хохота. Это так странно... смотреть на Джона Клиза уже смешно, и как раз после этого мы
разговорились с Ники".

"Он сказал, что если мне интересно, я могу поработать в дешевое студийное время, а я ответил: "Я
действительно играю в группе", - продолжает он. - Я тогда наврал, а он говорит: "Как насчет этих
выходных?", и я согласился. Стэплтон вернулся домой и сразу же позвонил Фозергиллу и Патаку,
уговорив их купить какие-нибудь инструменты. Фозергилл купил электрогитару, Патак нашел старый
синтезатор, а Стэплтон притащил игрушки, инструменты и электроприборы. "У нас не было никаких
ролей, и никто из нас никогда не брал в руки музыкальные инструменты, - смеется Стэплтон. - Мы даже
не репетировали. Джон купил гитару за четыре дня до сессии, и я сказал ему: "Боже, удивительно, насколько же все это просто!" Мы пришли и через тридцать секунд репетиции продолжили
играть, не думая о том, сколько это продлится и какую форму примет. Всё просто возникало по мере
нашей работы, в основном в живую, с очень небольшим количеством наложений".
Спешно приобретенная гитара Фозергилла вставляла колючие осколки в конвейер электроники Стэплтона,
а Химан извлекал гудение из своего тяжелого синтезатора с типичным немецким звучанием. В сделку
входил договор о том, что группа позволит Роджерсу сыграть на гитаре. На первом треке, "Two Mock
Projections", этот прото- металлический звук выглядит несколько нелепо. "Звучит как долбаный
Сантана", жалуется сегодня Стэплтон, однако именно такое странное случайное соседство сыграло
важную роль в его сюрреалистическом вооружении. "Мы в основном импровизировали, но в отличии от
подлинной импровизации наша музыка активно перерабатывалась во время сведения и добавления
эффектов, - объясняет Фозергилл. - Здесь оказались неоценимы технические знания Роджерса. Он дал
нам много полезных советов и поставил в сложное положение, предложив добавить соло-гитару".
"Six Buttons Of Sex Appeal" идет еще дальше: гитара Фозергилла создает здесь нечто вроде
раздвоенных векторов, изобретенных Дереком Бейли. Пока это напоминает крайности, услышанные ими на
чужих пластинках - непокорная фуга AMM, индустриальное бряцанье ранних Cluster, галлюцинаторная
эйфория Mothers Of Invention,- однако во многом это уже их собственная музыка.

Убежденные, что у Chance Meeting не будет слушателей, Стэплтон создал привлекающую внимание обложку
с жесткими садомазохистскими рисунками на основе американского порно-журнала Latex And Leather
Special. "Мне казалось, что если я сделаю по-настоящему вызывающую обложку, нас заметят, и так оно
и вышло, - хвастает он. - Альбом был распродан за три недели. Я до сих пор помню, как мы с Джоном
принесли его в музыкальный магазин в Камден-таун; парень за стойкой посмотрел на него и согласился
оставить. На следующей неделе мы вернулись, и он сказал, что альбом - полнейшее дерьмо. Я сказал:
"Что значит - дерьмо? Может, альбом немного странный, но не дерьмо". А он ответил: "Он не странный
- вот что странное" и вытащил сингл Human League. Так что он его не взял; альбом оказался для него
недостаточно странным".

"Стив создал обложку, но в обсуждении окончательного результата участвовали мы все,
- говорит Фозергилл. - Получить ответную реакцию было очень важно, но не следует понимать работу
Стива как стремление шокировать. Кажется, Джон Кейдж говорил о своих композиция: не надо называть
их музыкой, если это слово вас оскорбляет. То же можно сказать и об изображениях на обложках, и о
нашей музыке. Тем не менее, Джеффа Трэвиса из Rough Trade (один из первых независимых музыкальных
магазинов Лондона) эта обложка очень оскорбила, и он отказался продавать пластинку в своем магазине
без коричневой обертки. К счастью, Rough Trade были готовы распространять ее в других местах без
цензуры".

"Сейчас я не думаю, что пластинка получилась бы, если б не совпала по времени с началом панк-рока,
- продолжает он. - Именно тогда вокруг сложной, вызывающей, независимой музыки со своими магазинами
и журналами, появлявшимися словно грибы после дождя, рождалась целая культура. Распространители
пластинок и магазины вроде HMV впервые были готовы напрямую покупать продукцию маленьких лейблов.
До появления панка британские продавцы следовали только мейнстриму. Если пластинка была выпущена не
CBS или WEA, продать ее было практически невозможно. Но меня всегда удивлял тот факт, что Nurse
With Wound часто относили к панк-року. Интересно, сколько панк-рокеров покупали наши диски, в
конечном итоге восхищаясь либо отвращаясь? HMV купили большую партию первого альбома, продав
значительно меньше, чем Virgin, и часто ставили его в магазине. Мне рассказывали, что это отличный
способ очистить магазин от посетителей, когда в обед там слишком много народу".

Название группе придумала мать Фозергилла. "Она выбрала его из слов, которые я написал, - объясняет
Фозергилл. - Медсестра (Nurse) и рана (Wound) были в списке из-за моей страсти к Фрэнсису Бэкону и
его картине с кричащей женщиной, сделанной по мотивам сцены фильма Эйзенштейна "Броненосец
Потемкин", где медсестру на ступенях одесской лестницы ранят в глаз". Химан Патак предложил
название лейбла. "Оно возникло благодаря одной голландской пластинке, вышедшей на лейбле Moo-Cow,
на обложке которой было написано: "Лошадь, конечно, не корова". Фозергилл рассказывает: "Химан
придумал название United Dairies. При создании банковского счета у нас возникли проблемы, поскольку
точно так же называлась крупная молочная компания. Сначала банк запретил использование этого
названия, несмотря на полное отсутствие связи между музыкой и молоком. По странному совпадению, моя
мать заметила, что один из ее дядей, сэр Реджинальд Батлер, основал оригинальную United Dairies, и
когда я рассказал об этом в банке, они изменили свое решение".

Стэплтон вспоминает этот эпизод несколько иначе. "Мы очень долго не могли придумать, как назвать
лейбл, - вспоминает он. - Кто-то меня спросил: "Какая твоя любимая группа?", и я ответил, что мне
нравится "Milk From Cheltenham" (пост-панк группа, связанная с The Homosexuals, где играл Лепке
Бачвотер, позже Die Trip Computer Die). Тот парень сказал: "Milk From Cheltenham на лейбле United
Dairies!", а я ответил: "Точно, вот оно!".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:37 | Post # 8
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Вместе с Chance Meeting группа выпустила знаменитый список Nurse. В алфавитном перечне выборочно
приводилась их совместная коллекция пластинок, которая до сих пор заставляет самых заядлых
коллекционеров чесать в затылке. Список "удивительной экспериментальной музыки" охватывал большой
диапазон музыкантов, от относительного мейнстрима - Капитан Бифхарт и Йоко Оно, - до таких странных
явлений, как Ovary Lodge Кейта Типпетта, шведских поклонников Заппы Samla Mammas Manna и
американских деструкто-панков Debris. Стэплтон утверждает, что некоторые группы были выдуманы, но
Фозергилл это опровергает. "Список Nurse был составлен после долгих обсуждений, с огромной, даже
излишней серьезностью, - рассказывает он. - Группы исключались, если не были достаточно
изобретательны и радикальны, однако перечни такого рода всегда очень субъективны. Каждая упомянутая
в нем группа не только существовала, но мы со Стивом так или иначе приобрели почти все диски,
которые они выпускали". Когда составлялся список, французская группа Fille Qui Mоusse еще не имела
пластинок, - архивный диск издали только в 2002 году, - но в остальном Фозергилл, по-видимому, был
прав. Скорее всего, никто кроме Nurse With Wound, никогда их не слышал. Выпущенный летом 1979 года,
Chance Meeting получил пять вопросительных знаков вместо пяти звездочек в британском еженедельнике
Sounds, и Джон Джилл писал: "Никогда за всю историю рок-н-ролла так мало людей не оскорбляли
чувства Покупающей Публики, да еще в такой вызывающей манере. Chance Meeting делает The Faust Tapes
похожим на саундтрек к Carousel".

Фозергилл решил выразить эстетическую позицию группы, написав письмо в фэнзин. "Что касается Nurse
With Wound, мы предпочитаем анонимность, - писал он. - Мы со Стивом вот уже десять лет собираем
самую разную экспериментальную музыку и всегда чувствовали, что хотя авангард устойчиво
ассоциируется с прогрессией (?) и оригинальностью, во многом эта музыка представляет невероятно
узкий и ограниченный взгляд. Большая часть авангардной классической музыки:

1) либо клиническая и стерильная, не передающая в звуках, которые создает или использует, никаких
эстетических чувств. Музыка, возникающая случайно или на компьютере, является упадком.

2) либо хитроумная и скучная, поскольку создавалась как абстрактная идея - музыкальный эквивалент
концептуального искусства: 4.33 минуты тишины Кейджа могут эффективно выветривать музыкальную
претенциозность и помогать людям в осознании более широких возможностей, но слушать это невозможно!

По нашему мнению, наилучшего результата достиг фри-джаз, избегнув упомянутых выше проблем, однако
он столь же ограничен, поскольку:

1) признаётся только импровизированная музыка;

2) музыканты ограничивают себя небольшим набором традиционных инструментов - гитары, саксофоны,
ударные, скрипки, басы, фортепиано. Более смелые используют некоторое количество электроники, но
пуристы это не одобряют!

Мы рассматриваем свою музыку как звуковую скульптуру, свободную от заложенных идей, где может быть
использован любой звук, естественный или искусственный, обработанный или не обработанный
электроникой, и мотивированную только эстетическими принципами. Все пространство джазовой и
классической музыки наполнено элитарностью; в ней преобладает культ стиля или личности (посмотрите,
что пишут в этой стране о таких лейблах, как Incus). Музыка должна стоять особняком. К сожалению, в
нашем случае из-за одной только обложки та небольшая реакция, которую мы кое-где имеем (особенно в
Германии), представляет собой разновидность культа худшего пошиба".

Приободрившись после успеха первого альбома, в июне 1980 года группа вновь арендовала студию,
записав следующую работу, To The Quiet Men From A Tiny Girl. Но тогда в групповой динамике начали
возникать трещины. Стэплтон подошел к сессии с мыслями о тяжелом индустриальном треке, основанном
на постоянном шуме машинных ритмов в гравировальной студии, где он работал. Трио записало длинную
импровизацию с молотом и скрежетом, создав громоподобную какофонию. Фозергиллу, однако, результат
не понравился, и он настоял на доработке трека, где шум перемежался бы с моментами тишины. В конце
концов Стэплтон сдался и позволил Фозергиллу переделать композицию, но теперь вещь под названием
"She Alone Hole And Open" не понравилась ему. Он чувствовал, что его видение ушло после согласия с
мнением других. "Запись второго альбома оказалась гораздо более выверенной, - объясняет Фозергилл.
- Спонтанных импровизаций было мало, зато мы лучше представляли, что должно появиться на пластинке.
Окончательный результат гораздо теснее связан с монтажом пленок, чем на первом альбоме. Для меня
очень важна тишина, вплоть до ситуации, когда паузы между звуками создают в музыке напряжение.
Стиву не слишком годился такой стиль работы, но мне всегда нравились его результаты - из нас троих
он был самым творческим и изобретательным".

Трения возникли между Фозергиллом и Патаком; по словам Стэплтона, они никогда особо не дружили.
Вклад Патака во второй альбом ничтожно мал. Его музыкальные вкусы не были похожи на вкусы
Фозергилла и Стэплтона, и он решил уйти прежде, чем от него избавятся. До того, как полностью
исчезнуть из мира музыки, Патак создал собственную экспериментальную группу Hastings Of Malawi,
названную так по вопросу в кроссворде о Хастингсе Банда, некогда президенте Малави. "Патак и его
друзья решили, что могут, как мы, - со стоном говорит Стэплтон. - Они увидели, как продается первый
альбом Nurse, и подумали, что способны сделать то же самое. Они записали Vibrant Stapler Obscures
Characteristic Growth [Papal, 1981], и это, по-моему, отвратительная пластинка. Было продано 70 -
80 экземпляров, и распространители потеряли к ней интерес. Дэвид Ходс хранил их у себя дома, и в
конце концов его мама выкинула их в мусорный контейнер. Сейчас, должно быть, это настоящий
раритет". После незадачливой попытки заняться экспериментальной музыкой Патак сотрудничал с Дэвидом
Ворхаузом, разрабатывавшим синтезаторы и игравшим в White Noise, где в то время были Делия Дербишир
и Брайан Ходжсон из The BBC Radiophonic Workshop. "Думаю, ему просто надоела такая музыка, надоели
Nurse With Wound, да и с Джоном у них было не все гладко, - размышляет Стэплтон. - Он вернулся к
нормальной жизни, женился, завел семью. Родители ожидали, что он займется бизнесом, вложили деньги
и открыли ему магазин hi-fi - аппаратуры. Так он и пошел. Последний раз я видел его в 1986 году в
автобусе, и он все еще работал менеджером в том магазине. Думаю, он до сих пор этим занимается".
Много лет спустя, в 1996 году, когда Current 93 играли в Юнион-чейпел, Стэплтон столкнулся с Джоном Грейвом, бывшим
участником Hastings Of Malawi. Тот работал охранником в артистической зоне Current 93.
Альбом To The Quiet Men From A Tiny Girl усилен игрой французского мета-музыканта Жака Беррокала и
"коммерческой гитарой" вездесущего Ники Роджерса. Стэплтон очень увлекся записью Беррокала 1976
Paralleles, приобретя ее в магазине на Елисейских полях. "Это была самая дорогая пластинка, какую я
когда-либо покупал, - вспоминает Стэплтон. - Я знал о нем только то, что он связан с Futura
Records, и оформление мне очень понравилось, так что я ее купил. Услышав "Rock'n Roll Station", я
не поверил своим ушам - это была потрясающая композиция. Я ему написал, и мы подружились. Приезжая
в Париж, я останавливался у него".

Беррокал вспоминает их сессию как самую "сумасшедшую и быструю" из всех, в каких он принимал
участие, называя количество наркотиков, которые потребляли звукорежиссеры, "пугающим". Вклад
француза не слишком велик - в двух фрагментах он играет на малой трубе, тибетском гобое и конхе.
Стэплтон вспоминает, как шокировало Беррокала, что он до сих пор живет со своими родителями, а его
крошечная спальня/хранилище пластинок вызвало у француза настоящую клаустрофобию. "Помню, как мы возвращались из
студии, и мне не хотелось, чтобы он общался с родителями, поскольку все, чем они занимались, это
смотрели телевизор, - рассказывает Стэплтон. - Такова была жизнь в моей семье. Телевизор постоянно
работал, а отец, когда бывал дома, обычно пил. Если он уходил, то только чтобы выпить. Он
возвращался домой пьяным и начинал ругаться. Вы видели когда-нибудь фильм Nil By Mouth? Вот так жил
и я. За исключением наркотиков - их не было. Мне не хотелось, чтобы мои друзья с этим сталкивались,
и я создал свою маленькую комнату, запертые двери и все такое. Пришел Жак, мы зашли в мою комнату,
и он был потрясен: там стояла одна кровать и никаких стульев. Однако музыка ему понравилась. Я бы
даже сказал - она его вдохновила. Когда он вернулся в Париж, то начал делать совсем другие вещи".
"С его семьей у меня возникла только одна проблема, - говорит Беррокал. - Однажды вечером нас
пригласили поужинать, и я спросил Стива, надо ли мне принести вина его родителям. Стив сказал:
"Неси", я пошел в магазин и купил красного вина. Купил я бутылку, пришел домой, мы ее открыли, и
тут Стив и говорит: "Нет, Жак, это не вино, это сироп!" Оказывается, я ошибся и купил сироп вместо
вина. После этого его отец напоил меня коньяком. Помню сестру Стива, Лайзу, очень красивую девушку.
Я плохо говорю по- английски, а Стив не говорил по французски, только "Мерси, Жак" и "Бонжур, Жак",
но, несмотря на это, мы отлично поработали вместе. У нас не было проблем во взаимопонимании".
Вот уже два года Стэплтон встречался с Надин Маджуба, наполовину марокканкой, работавшей и жившей в
Париже. До начала записи Chance Meeting он проводил выходные в ее квартире на площади Бастилии, а
потом уезжал на неделю работать в Сохо. "В понедельник я вставал, садился на пятичасовой утренний
самолет и улетал до пятницы, - рассказывает он. - Да, это любовь". В то же время он встречался с
Лесли Хапп - они познакомились на концерте Blackfoot Sue. Надин записала вокальные партии для Chance Meeting,
а Лесли оказалась в группе из шести человек, читавших из The TV Times на To The Quiet Men. "Это
использовалось неправильно, - вспоминает Стив. - Попало на компромиссный трек".

"Помню, как Стив впервые пригласил меня домой, - вспоминает Лесли Хапп, ныне Лесли Лоу. - Мне было
около семнадцати, и я оказалась просто потрясена. Стены в его комнате от пола до потолка были
уставлены виниловыми пластинками, и он спросил, не хочу ли я чего-нибудь послушать. Разумеется, я
никогда не слышала той музыки, которую он собирал, разве что Tangerine Dream, и это его насмешило.
Он был - и есть до сих пор, - очень талантливый художник. Тогда он работал в Сохо в маленькой
компании Sylvester Barth Company, и у него были ключи от офиса. Пару раз он водил меня туда и
показывал, чем занимается. Однажды Стив позвонил и спросил, не хочу ли я придти в студию, где он работал над
To The Quiet Men, и попросил взять с собой саксофон. Помню, как я читала вслух список телепередач и
кричала. На саксофоне играл Стив".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:38 | Post # 9
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
"Мы со Стивом никогда не были парой. У нас были легкие отношения, основанные только на физическом
влечении, так что разрыва не случилось - мы просто постепенно отдалились друг от друга, -
продолжает она. - Думаю, его первой любовью была Надин, молодая, симпатичная француженка не от мира
сего. Стив казался мне человеком, которому нравилось шокировать других. Он был очень конкретен в
своих музыкальных вкусах и не волновался, что идет не в ногу с остальными. Можно сказать, он
двигался в собственном ритме, и это меня очень привлекало. Он не походил на других - например,
носил длинные волосы, когда все были панками".

To The Quiet Men посвящен покойному венскому акционисту Рудольфу Шварцкоглеру, который, как гласит
посвящение на обложке диска, "убил себя во имя искусства последовательными актами самокалечения".
Утратив интерес с изучению садомазохизма, Стэплтон крайне заинтересовался хэппенингами и
перформансами. "В то время я увлекся венскими акционистами, особенно Шварцкоглером, хотя сейчас мне
кажется, что он был несколько туповат, - говорит Стэплтон. - В то время, однако, я был зачарован
теми его акциями, где он резал себя бритвами. Мне было совершенно непонятно, как люди могут такое с
собой творить, и это меня восхищало. Я был любопытным, мне нравилась образность". Используя похожую
образность и несистематизированную природу своего звука, Nurse неизбежно оказались захвачены
индустриальным потоком, в авангарде которого стояли Throbbing Gristle. Стэплтон утверждает, что
никогда не был их поклонником, несмотря на появление группы в списке Nurse. "Я слишком увлекался
тем, что творилось на европейской сцене, чтобы замечать происходящее в Англии, - утверждает он, -
хотя пару раз видел их концерты. Это не мое, хотя в принципе все было нормально, и я покупал их
пластинки. Они нравились мне больше, чем другие так называемые экспериментальные группы вроде
Cabaret Voltaire. Мне нравились The Pop Group. TG гораздо активнее занимались тем, что сам я
использовал только для образности. Они были настоящими профессиональными эксгибиционистами, а я -
более закрытый человек. Тихоня". Несмотря на замечания Стэплтона относительно "She Alone Hole And
Open", To The Quiet Men знаменует уверенное вступление на новую территорию, однако сделанные
уступки настолько его беспокоили, что в следующие выходные он арендовал студию и записал Merzbilt
Schwet без Фозергилла, который, впрочем, был упомянут как участник. Создавая гипнагогические
состояния с помощью бестелесных призрачных голосов, искаженной легкой музыки и звуков, напоминающих
о свежевании скота, Merzbilt Schwet, чье название намекает на Курта Швиттерса, хранит в себе
зародыши современного звучания Nurse.

Стэплтон и Фозергилл расстались с приходом на United Dairies первой "поющей" группы, The Lemon
Kittens, авангардной рок-группы под руководством Карла Блейка и Даниэль Дакс. Хотя UD выпустили их
альбом позже второго и третьего альбомов Nurse, он указан под более ранним каталожным номером,
чтобы UD казался настоящим лейблом. "Джон все больше занимался The Lemon Kittens, - вспоминает
Стэплтон. - В то время я подружился с Уильямом Беннетом из Whitehouse, а Карл Блейк ненавидел
Беннета, так что Фозергилл начал общаться с ними".

Карл Блейк, музыкант, писатель, поэт и сюрреалист, появился на периферии панк- культуры в конце
существования прогрессив-сцены. В конце 70-х - начале 80-х они с Дакс были значимыми музыкантами,
выпуская пленочные альбомы на своем лейбле Daark Inc. Поклонник King Crimson, Black Sabbath и
Faust, Блейк шел своим путем, обратившись к И- Цзин с вопросом, что ему необходимо для создания
музыки, которая нравилась бы и ему, и другим. Ответ оказался прямолинейным - у него уже всё есть.
"Я не согласен с идеей Брайана Ино о Музыкантах и Немузыкантах, - говорит он. - С моей точки
зрения, каждый человек обладает способностью быть музыкантом, и все, что ему нужно, это издавать звуки на инструменте - именно тогда он становится музыкантом. Я совершенно не согласен с тем
придурком из Rough Guide To Rock, который написал о Даниэль Дакс совершенно неверную статью,
сказав, что ни Дакс, ни я не умеем играть. Но почему тогда на этих пластинках музыка, а не тишина?"
После того, как в 1976 году Блейк побывал на концерте Sex Pistols в университете Ридинга, он создал
панк-группу Public Grenade, одну из многих самодеятельных групп, не входящих ни в одну категорию и
обладавших неубедительными названиями вроде Orange Jelly Baby And The Six White Chocolate Mice. До
The Lemon Kittens он играл на бас-гитаре в джаз-рок группе Maggots, на которую сильно повлияла
французская Magma. Вскоре Блейк отправился из Ридинга в Лондон, взглянуть на This Heat, Prag Vec и
электронных панков Metabolist, жесткий рок-коллектив, также работавший под влиянием Magma. Он
настолько часто там бывал, что в конце концов Metabolist предложили ему к ним присоединиться,
однако это означало переехать в столицу и жить в сквоте на пособие, поэтому Блейк предпочел
регулярное питание и пуховые перины родительского дома. "К тому же, - говорит Блейк, - я не годился
для такой работы. В те дни Metabolist и This Heat были лучшими концертными группами".
The Lemon Kittens была создана 5 апреля 1978 года как дуэт Блейка и Гэри Тетчера. Они сразу же
пригласили третьего участника - игравшую на кларнете Джулию Кассон, первую из многочисленных
временных членов группы. На момент знакомства с Дакс они уже записали свой первый EP Spoonfed And
Writhing. Блейк заметил ее, читая местную газету, где была опубликована фотография Дакс в тюремной
одежде, делающей рисунки на асфальте для привлечения внимания к арт-проектам молодого сообщества.
Он тут же с ней связался и попросил нарисовать обложку к альбому Lemon Kittens. "Когда мы
встретились с Дакс, она пригласила нас в свою комнату, украшенную собственными росписями, -
вспоминает Блейк. - Я был потрясен ее талантом и энергией. Когда она сказала, что умеет играть на
флейте и саксофоне, я попросил ее присоединиться к группе. Я очень быстро влюбился. Мы
познакомились в понедельник, а в пятницу или субботу уже начали встречаться. У нее оказалась
большая коллекция необычных пластинок. Наконец-то я встретил человека, который был помешан на
музыке и книгах, как я. Она прошла испытание - не сбежала, когда я сыграл ей свою музыку и прочитал
отрывок из моей книги Slab Days (The Ballad Of Leech Ballyhoo).

Первое выступление группы с участием Дакс прошло под названием Amii Toytal and the Croixroads; Дакс
вышла в зеленом лабораторном халате, зеленом подшлемнике и с выкрашенным зеленой краской лицом.
Притяжение между ней и Блейком было очевидным, и остальные в группе почувствовали себя не у дел,
выражая все больше недовольства новым бескомпромиссным направлением. В конце концов они ушли. Для
"живых" выступлений Дакс и Блейк пригласили новых музыкантов: басиста Яна Стерджиса, ударников
Питера Фолловела и Майка Барнса, ставшего позже музыкальным журналистом и автором биографии
Капитана Бифхарта.

"Впервые мы наткнулись на Chance Meeting в подвале Step Forward, лейбла Марка Перри из Alternative
TV, который выпустил наш первый EP Spoonfed And Writhing, - рассказывает Блейк. - Мы никогда не
слышали о Nurse With Wound, но их резкая черно- белая обложка привлекла наше внимание. Мы не
удивились, обнаружив существование музыкантов-единомышленников. Мы знали, что они где-то есть, и
нужно их просто поискать". The Lemon Kittens выпускали кассетные альбомы, что связывало их с такими
андеграундными группами, как Storm Bugs, дуэтом, делавшим домашние записи с использованием
радиопомех, синтезаторов, игрушек и процарапанных пластинок для создания насыщенного неземного
шума, а также Beach Surgeon с Грэмом Масси, будущим участником Danny & The Dressmakers и
манчестерской техно-группы 808 State, которые в то время записывали аутистическую классику вроде "I
Slammed Debbie Reynolds In The Solar Plexus (Twice)". В начале восьмидесятых британский андеграунд
представлял собой безумное месиво; панк открыл шлюзы для наплыва музыки, разрушавшей привычные
традиционные формы, для прогрессивных примитивистов, опирающихся на повзрослевшую авангардную технику, рок, джаз и поп. Плоды этой ветви домашнего
просветления распространялись по высокоразвитой сети кассетных и частных лейблов, отксеренные
подписные листы и независимые музыкальные магазины, иногда поднимавшие голову благодаря Джону Пилу.
The Kittens послали копию своего ЕР и пленку с альбомной записью в United Dairies. Блейк тогда не
знал, что его друзья Metabolist собирались в перспективе выпустить диск на UD, но этого так и не
случилось, поскольку они поссорились с Nurse. В конечном итоге Блейку предложил записаться
Фозергилл. Сопутствующее этому письмо проливает свет на обстоятельства, связанные с записью первого
альбома Nurse, и рассказывает о главных принципах лейбла.


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:38 | Post # 10
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
"Nurse With Wound были результатом "случайной встречи" одного из членов группы со звукорежиссером,
- писал Фозергилл. - Он выразил свою любовь к экспериментальной музыке и желание помочь с записью
альбома. Он предложил использовать студию, в которой работал, по выходным и вечерам за небольшую
плату, 75 фунтов в день. Это кажется дорого, пока вы не сравните сумму с традиционной оплатой - 25
фунтов в час, а мы растягивали день на двенадцать часов... Я не могу выразить в достаточной мере,
насколько важен понимающий звукорежиссер. Если вы плохо знакомы со студийным оборудованием и
заранее не знаете, какой звук хотите получить на каждой стадии, то теряете контроль над значимой
частью процесса записи. Чем лучше режиссер вас понимает, тем менее это важно. Я ни на секунду не
верил, что нашему режиссеру понравится экспериментальная музыка, и оказался прав. Однако он был
искренне заинтересован и восприимчив к тому, что мы стремились сделать. В какие-то моменты ему даже
начинало нравиться. Большую часть времени он удивлялся нашей необычной практике, но поскольку мы
имели четкое представление о том, чего хотим добиться, ему удалось замечательно выразить наши
идеи... ваше видение музыкального бизнеса, к счастью, оказалось замечено. Мы убеждены, что
музыкальные и художественные идеи не просто важны. Они - это все. В нашей философии не играют роли
ни махинации бизнеса с упором на имидж и продажи, ни организации, чьей питающей силой являются
политические и социальные идеалы, а музыка - лишь инструмент для достижения целей.
Задача United Dairies - выпускать прогрессивную экспериментальную музыку, не вписывающуюся в
установленные традиционными фирмами грамзаписи рамки. "Категории под их бременем натягиваются,
трескаются и разрушаются. Отойдите от заданного пространства". По этой причине альбомы имели мало
шансов на выход". Фозергилл объясняет Kittens, что "весь доход будет ваш", настаивая, что United
Dairies занимаются "делом", чтобы "создавать музыку, а не деньги".

"В то время я понятия не имел о репутации Nurse With Wound, - рассказывает Блейк, - да и вряд ли
она у них имелась. У таких пластинок были ограниченные тиражи, группы не выступали с концертами и
практически не освещались в традиционной музыкальной прессе. Не помню своего первого впечатления о
Фозергилле, но, скорее всего, он нам понравился - этот человек обещал нам целый мир. Он казался
немного испуганным и женственным в своих манерах, но очень взволнованным, знающим и живым. Однажды
мы по памяти процитировали ему то, что он писал нам от первого лица, а он в своей легкомысленной
манере ответил: "Да я просто повторил идеи Стива - они не мои!" Мы были молоды, но в тот момент
звоночек должен был прозвенеть. Вероятно, мы решили, что это просто безобидный изъян, и пропустили
его из-за собственной амбициозности. Познакомившись с Фозергиллом ближе, мы поняли, что он
постоянно несет подобную чушь, если желает скрыть, что не знает, как поступить, но хочет выглядеть
крутым. Мы с Дакс звали его Faff, потому что он всегда суетился. Патака мы встречали только раз.
Это было в сквоте Metabolist, в репетиционной комнате рядом с Кембридж-серкус. Мы приехали, а Nurse
в это время уходили. Там были все трое - Химан, Стив и Джон. Думаю, это было как раз после того,
как мы им написали, но не могу сказать, получили мы тогда ответ или еще нет. Времени на разговоры
не было. Помню, что у Стива были маленькие квадратные синие очки, у Джона - кошмарная неряшливая прическа в стиле Ричарда Третьего, а Химана я
вообще не запомнил".

Тем временем Стэплтон познакомился с творчеством Уильяма Беннета, купив Rampton, первый альбом
Come, и явился по адресу, указанному на обложке. "Я постучал в дверь здания, похожего на сквот, ко
мне вышел Уильям Беннет, мы поднялись наверх и начали разговаривать, - вспоминает он. - Он жил там
с приятелем; повсюду валялись пивные банки, почти не было мебели или ковров - только маленький
проигрыватель, на котором он ставил Essential Logic и Kraftwerk".

Панковский дух "сделай сам" довольно рано открыл Беннету глаза, и к девятнадцати годам он оказался
вовлечен в Essential Logic, неуклюжий пост-панковский проект певицы Лоры Лоджик, бывшей участницы
X-Ray Spex. Благодаря своим контактам в Rough Trade и с помощью Даниэля Миллера, который только что
создал Mute Records, Беннет начал развивать собственный лейбл Come Organisation ради поддержки двух
своих интересов - тщательно созданного "совершенного" звука и того, что Лотреамон называл
"наслаждением жестокостью", - пропущенных через фильтр трансгрессивной философии, состоящей из
равных пропорций Фридриха Ницше и маркиза де Сада. Беннета вдохновляли и Throbbing Gristle - тем,
что им недоставало. "Важным было то, чего они не достигли, чем они не являлись в записях или на
концертах; это давало мне мотивацию создавать собственные вещи, - признается Беннет. - Это как
смотреть рок-видео без звука - все прыгают, потеют, танцуют, сходят с ума. Выглядит потрясающе. А потом вы включаете звук и
слышите неубедительную, полностью предсказуемую, банальную музыку. TG были такими - и сейчас, когда
вы слушаете записи прошлых лет, это гораздо более очевидно. Вот группа, которая грозила "разрушить
цивилизацию", и тут вы видите, как они играют в игрушечных солдатиков в Хэкни". Come были первым
проектом Беннета. Их сингл "Come Sunday" и альбом Rampton - воодушевляющие электронные пластинки, а
его следующая группа, Whitehouse, создала целый жанр - нойз, - вдохновив множество групп, начиная
от Sonic Youth и Джима О'Рурка и заканчивая современными японскими группами Merzbow и Hijokaidan, а
также неизбежные легионы безнадежных электронных копиистов. Название было игрой слов, намекая на
дешевый порножурнал Whitehouse (экземпляры которого были на выставке COUM Transmission
Prostitution) и на фамилию главного британского борца со всякой грязью Мэри Уайтхауз.

Беннет упорно отказывается объяснить использование жестокой сексуальной образности и эксгумацию
таких непростых исторических фигур, как Ильзе Кох, жена начальника концлагеря Бухенвальд, которая,
как известно, коллекционировала домашние поделки из человеческой кожи; она упомянута на сборнике
Come Org Fur Ilse Koch (пародия на бетховенскую Fur Elise), - а также садиста и серийного убийцы
Петера Кюртена, которого называли "чудовищем Дюссельдорфа" и чья ужасная деятельность в 1929 году
привела к смерти девяти человек - он упоминается на обложке альбома 1981 года Dedicated To Peter
Kurten. Нежелание Беннета задать контекст, придающий его творчеству статус искусства,
анти-искусства, рок-н-ролла, провокации, серьезного расследования, стремления шокировать или
иронического культурного комментария, находится в рамках стратегии, направленной на то, чтобы
заставить потребителя размышлять о собственных предрассудках, разобраться с образами без объяснения
того, как на них следует реагировать. Эта эстетика отражена в информационном бюллетене Come Org
Kata с сокращенными текстами, объясняющими деяния Бригады Гнева, с картами концлагерей, рассказами
о химическом оружии и герпесе, о композиторе- минималисте Ла Монте Янге и о разложении трупов, все
в одном выпуске (N 12, 1982 год) без каких-либо попыток связать информацию воедино или задать некий
общий фон. В этом смысле Whitehouse действовали как молниеотвод, соединяя самые разные
субкультурные течения, которые впервые были выделены и проработаны Throbbing Gristle; о
последствиях такого рода идей Слизи и Пи-Орридж рассказывали в ранних текстах вроде "Аннигилирующей
реальности", где обсуждалась связь серийных убийств и безудержного художественного импульса, а также задавались вопросы: "В чем различие между
преступлением и произведением искусства? Не является ли преступление неосознанным или "наивным"
перформансом?" Whitehouse поставили эти идеи в музыкальный контекст, одновременно восхищающий и
отталкивающий, подчеркнув двойственное обаяние подобных образов и идей, сведя их с музыкой, столь
же пугающей и суровой, что и скрытая под ней жестокая реальность. В отличие от некоторых пост-
индустриальных групп, попавших в плен облагороженного и заряженного энергией мифа о нацизме,
Whitehouse уничтожают фасад, прорываясь к больному, червивому сердцу. Использование ими
непристойностей и сексуальной образности можно рассматривать как восстановление и возрождение языка
и тела в либидозном смысле, что выходит за пределы ограничивающей колонизации современных гендерных
исследований.

Визуально выпуски Come Org всегда выглядели потрясающе: такие сборники, как The Second Coming,
имели неряшливый панковский вид, сочетая граффити с эстетикой дадаистов. Намеренная жестокость
многих материалов Whitehouse, особенно текстов, служила эффективной преградой на пути их
продвижения в сферу высокого искусства, однако сложность, присущая композициям Беннета, выдавала
его знание истории авангарда. Подобно Nurse, Беннет обладал чувством юмора, и такие альбомы, как
Birthdeath Experience, Total Sex 1980 года и Erector 1981 года, для которого Стэплтон создал
противоречивую обложку с изображением эрегированного, залитого светом пениса, представляют одни из
самых ярких нойзовых электронных записей. "Беннет восхищался экстремальной образностью, как и я, и
был больше похож на меня, чем Throbbing Gristle, - говорит Стэплтон. - Он только что вернулся из
турне с Essential Logic, выступавших перед Stiff Little Fingers, и рассказывал мне, что такое
чувствовать свою власть на сцене. Он очень этим проникся. Из всех, кого я встречал в музыке,
включая и Дэвида Тибета, я никогда не видел никого, кто так бы заботился о музыкальной
составляющей, как Беннет. У других были вещи поважнее - лирика, поэзия, выступление на сцене. Не
могу назвать никого из нашей группы, кто действительно заботился бы о музыке, о ее звучании. Всегда
есть какой-то аспект, которым интересуются больше. Тибета вполне бы устроило, если б песни Current
состояли из его вокала и гитары Майкла Кэшмора. Меня больше интересует атмосфера. Может, в те дни
на меня был похож Джим Тирлвелл, но он продал душу, чтобы стать рок-звездой, и все потерял. Он
очень рано создал свой альбом Ache, сыграл мне все партии ударных и все железо до наложения вокала,
и это было удивительно. Просто потрясающе! А потом он записал вокал, клавиши, и ощущение ушло.
Альбом все равно хорош, но в звуковом отношении мог быть гораздо более ярким. Уильям сложный; он
занимался не качеством звука, а тем, что этот звук с вами делает, силой, которую стремился в нем
воплотить. Он вводил действующие на подсознание тона, чтобы слушателя вырвало. Во время записи мы
уходили из студии. Пока они записывали, мы сидели в пабе".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:39 | Post # 11
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
"Я видел первый альбом Nurse With Wound в лондонских музыкальных магазинах, и он очень отличался от
того, что в них обычно можно было купить, - вспоминает Беннет. - В конце концов мы со Стивом
встретились и подружились. У нас было много общего, мы стали очень хорошими друзьями, регулярно
встречались, ходили выпить и закусить. Замечательно было иметь такого союзника. Это позволяло
делиться впечатлениями, делать что-то вместе, подстегивая и без того плодотворное творчество. Он
был очень интересным парнем, талантливым художником с уникальным вкусом в литературе, музыке и
искусстве. Временами осознанно непонятный, но всегда очень целостный. У него отличное чувство
юмора, и с ним было здорово общаться. Он гордился своей необычной эзотерической коллекцией
пластинок - в ней не было ничего, что можно назвать мейнстримом. По забавному совпадению,
единственным исключением из этого был диск Essential Logic, где играл я". Знакомство с коллекцией
Стэплтона подстегнуло Беннета, который начал черпать вдохновение в работах Альвина Люсьера, Уолтера
Марчетти, Cro-Magnon, AMM, ранних Tangerine Dream и Роберта Эшли, тогда как Стэплтон в бескомпромиссной эстетике Беннета увидел нечто общее с собственным все более
целенаправленным видением. "Он настоящий надсмотрщик, - говорит Стэплтон о лидере Whitehouse. - Что
бы вы ни сделали, он сразу же это уничтожит, подняв уровень до максимума". Стэплтон ненадолго
присоединился к Whitehouse, сыграв на их первых Live Aktions, где, по его словам, несмотря на
репутацию конфликтной группы, вообще ничего не случилось. "Моя первая и, возможно, единственная
ссора с Уильямом произошла через пару лет, когда эти записи издали, а моего имени там не оказалось,
- переживает Стэплтон. - На первых выступлениях Whitehouse были Эндрю Маккензи из The Hafler Trio
или Гленн Уоллис и я; Уильям выкрикивал оскорбления, а Дэвид Кенни сидел за пультом. Он убрал наши
имена, заменив их обычными участниками Whitehouse. Я очень разозлился. По его словам, он решил,
будто меня смутит такое упоминание, но это жалкая отговорка. Это моя единственная ссора с Уильямом,
и поэтому я не слишком лестно отзывался о нем в интервью. Ситуация меня расстроила".
"Большинство первых выступлений организовывал Джорди Валлс из Vagina Dentata Organ, а позже - Филип
Бест, - объясняет Беннет. - Они обманывали тусовку, говоря, будто мы некто вроде Human League, и
когда мы начинали играть, нередко возникали проблемы. Пока нашим звуком не занялся Дейв Кенни из
студии IPS, ребятам, занимавшимся на концертах оборудованием, очень не нравилось то, что мы
исполняли. Кроме того, сами выступления были провокационными: во время них возникали беспорядки,
потасовки, разные неприятности". "Я видел Уильяма Беннета всего пару раз,
- говорит Фозергилл, - но, как ни странно, лучше всего мне запомнилась его любовь к испанской
гитаре и страсть его отца к книгам. Не говоря о пушистых свитерах, противоречащих философии Come
Org. Я считал Whitehouse неровной группой, хотя на пике их популярности они казались гораздо
интереснее Throbbing Gristle".

"Это действительно очень тяжелая музыка, состоящая из малого, - сказал Дэвид Тибет Майку Барнсу из
The Wire в мае 2001 года, выступая в программе Invisible Jukebox, где ставил "Shitfun" Whitehouse.
- "Неестественный голос, высокие и низкие частоты, пространство - все это создает такой
впечатляющий, нервирующий звук. Думаю, это было довольно тонкое творчество по сравнению с недавними
примерами чисто машинного нойза". Барнс спросил Тибета, что он думает о конфликтном аспекте группы,
подавляющем собственно музыку. "Конечно, на такой вопрос должен отвечать Уильям, - проговорил
Тибет. - Он очень сосредоточен на всем, что делает, от флайеров и дизайна альбомом до концертов и
даже заводов, выпускающих пластинки. Помню, в одном его раннем тексте говорилось: "Слушатель этого
альбома испытает экстремальные ощущения, поскольку это самая радикальная и брутальная музыка всех
времен". Кроме того, он говорил, что вышел из либертарианской среды, и некоторые думали, будто он
принадлежит к крайне правому крылу. Но я хорошо его знал, и это не так. Он был специалистом по де
Саду, отлично знал римский упадок, был очень умным и образованным человеком. Конечно, после
Whitehouse возникло много групп, использовавших шоковые приемы, но это уже скучно. Мне кажется,
проект Уильяма был очень личным. Он следовал своей звезде и не тревожился, что журналы не берут у
него интервью, или что его могут откуда-то выгнать. Он не шел ни на какие компромиссы. В то время
(в начале восьмидесятых) было чудом видеть Whitehouse на сцене в течение пятнадцати минут, потому
что потом приезжала полиция и выводила аудиторию из зала. Они провели удивительное выступление в
Roebuck. Стив Стэплтон знал, как все происходит и когда надо убираться до начала кровопролития, но
даже он получил стаканом в лицо и был вынужден обратиться в больницу".

Гэри Левермор, некогда занимавшийся фэнзином Tone Death - по его словам, "универсальной
индустриальной группы", - оказался свидетелем печально известного выступления в Roebuck 1 июля 1983
года. Если это и не было так пугающе, как описывает Тибет, то все же довольно опасно для Стэплтона.
"Впервые я появился на сцене в качестве участника Konstruktivits: мы с Гленном Уоллисом
поддерживали Whitehouse в пабе Roebuck на Тоттенхем-курт-роуд. Это был вечер пятницы, конец июня, - утверждает Левермор. -
Через несколько минут после невероятно громкого выступления Whitehouse Филип Бест швырнул пивную
кружку в сторону стола, где сидели мы со Стивом, и осколки сильно порезали его руку. Стив встал,
подошел к сцене и попытался толкнуть усилители на Филипа". "Смотреть, как Стив одной рукой пытается
столкнуть усилители, было очень смешно, - вспоминает Бест. - Особенно когда он решил поднять над
головой мониторы. Я понятия не имел, что он ранен, и решил, что это его вклад в шоу. И вообще, Стив
поранился, когда я бросил не кружку, а микрофонную стойку. Она разбила кружку у него на столе, хотя
разница, конечно, небольшая". Бест оформил Whitehouse как "синти-поп группу с джазовым уклоном", но
только они вышли на сцену, как начался кромешный ад. "Хозяин сразу же помчался наверх, но из зала
его вытолкали Дейв Наванеш и Джорди Валлс, а затем они просто забаррикадировали двери, - продолжает
Бест. - Через десять минут в зал уже ломились два грузовика со спецназом". На записях того вечера
можно слышать, как хозяин ругается на Беста, который пытается сбежать. "Поскольку я был очень
молод, полиция остановила его и позволила мне уйти", смеется он. "Это был настоящий рок-н-ролл, -
соглашается Левермор. - Несколько полицейских и охрана паба пытались пробиться через охраняемый
вход в зал и начали арестовывать людей, хотя не меня и не Гленна Уоллиса. Мы забрали синтезаторы и
спокойно вышли, доехали на метро до Виктории, а затем на поезде до Кента".

Выяснилось, что Стива также не арестовали, хотя половину ночи он провел в отделении скорой помощи,
где ему лечили руку. Левермор говорит: "Я вернулся в Лондон в обеденный перерыв и встретился с ним
в пабе "Джон Сноу", чтобы забрать законченную обложку к альбому Konstruktivits Psykho-Genetika,
которую он создал под псевдонимом Бабс Сантини. Я почувствовал себя виноватым, когда он показал
плотно забинтованную руку и рассказал, как пытался этим утром завершить обложку".

У каждого есть своя история про Whitehouse. Тибет вспоминает, как его друг Марк Бейкер однажды
послал Беннету письмо, где был адрес и лист бумаги с его спермой. Ответ Беннета был столь же
вдохновенным: бумага, которой он подтерся. "Все это меня очень впечатляло, - ухмыляется Тибет. -
Уильям создал искусство стремления быть первым". Джон Гозлинг вспоминает выступление Whitehouse в
The Air Gallery 23 января 1984 года в составе Филипа Беста, Кевина Томкинса и Уильяма Беннета. "Я
снимал концерт, - объясняет он. - Беннет разрешил без особого желания, но все проходило не слишком
весело, и чтобы дело пошло, я бросил в аудиторию стул. Я продолжал снимать и тут вижу через
объектив, как ко мне направляется парень, а потом вдруг прямо мне в лицо летит здоровенный кулак, и
камера падает на пол. В общем, мне тогда досталось. На помощь пришел Джорди Валлс и здорово навалял
тому мужику. А потом концерт закончился. Один из моих друзей начал распылять слезоточивый газ, и
все вышло из-под контроля. Думаю, Whitehouse были вполне довольны такой реакцией. Но невозможно
играть то, что похоже на жужжание ос, называть слушателей мудаками и при этом ожидать вежливых
аплодисментов". "Концерт в The Air Gallery был, в общем-то, тягомотиной, - говорит Бест. - Хотя до
него насилие на наших выступлениях было в стиле ДжиДжи Аллина, выдумывалось какими-то козлами из
аудитории, а не возникало в результате спонтанного ряда событий. Даже сегодня некоторые идиоты идут
на концерты Whitehouse с жалкой целью взглянуть на насилие, но ведь дело совсем не в нем. Концерты
Whitehouse всегда проходят лучше, если у слушателей нет предвзятости, и они готовы следовать всему,
что у группы на уме. Лично я скорее пойду играть в зал, полный девчонок и геев, чем третьесортных
индустриальных готов в пирсинге и футболках Swans".

Записанный в 1981 году, в ночь Гая Фокса, совместный альбом Nurse With Wound / Whitehouse The 150
Murderous Passions продолжает быть яблоком раздора пары - каждый утверждает, что зажимали на нем
именно его. The 150 Murderous Passions - одна из самых экстремальных пластинок в каталоге
Стэплтона. "На каком-то этапе это была совершенно другая запись; она звучала хорошо и довольно пластично, - утверждает Стэплтон. - У
каждого из нас была своя сторона пластинки. Хотя мы играли и на стороне друг друга, я указывал, что
надо делать ему, а он объяснял, что должен делать я. Когда мы начали сводить его сторону - которая,
по моему мнению, звучала отлично, - он просто повернул все ручки на максимум - бас, высокие
частоты, всё, - и так записал, фактически уничтожив сделанное. Этого он хотел и сделал, как
задумал".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:39 | Post # 12
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
По мере развития дружбы с Беннетом отношения Стэплтона и Фозергилла начали ухудшаться. "Стали
происходить кошмарные вещи, - вспоминает Стэплтон. - Джон начал без конца защищать Даниэль Дакс, он
был в нее влюблен, и она была права, а все, что делал я, было неверным. Он с ней не встречался, но
существует столько разных историй... Джон просто не говорил мне, что происходило, и дела пошли
совсем плохо". "Хотя мы с Джоном очень сдружились благодаря нашей любви к авангардной литературе и
музыке, вопрос о каких-то личных отношениях не стоял, - говорит Дакс. - Мы с Карлом любили друг
друга и были парой. Постоянный романтический интерес Джона казался мне в то время утомительным и
надоедливым. Я не хотела ранить его чувства, но больше заботилась о прочности наших
профессиональных отношений, а все остальное оставляла за бортом".

Стэплтон не был слишком рад тому, что Lemon Kittens выпустили свой дебютный альбом We Buy A
Hammer For Daddy на United Dairies. Однако по словам Блейка, Фозергилл убедил его, будто Стэплтон
считает их альбом одним из лучших. В то время, вероятно, он стал самым прибыльным релизом лейбла,
поскольку Kittens активно продвигали его серией выступлений и интервью. Джон Гилл, писавший для
Sounds, наградил его пятью звездочками и хвалебной рецензией, сравнивая группу с The Pop Group,
Карлхайнцем Штокхаузеном, Энтони Брэкстоном и The Art Ensemble: "Мы можем сказать, что выпустили
собственный Ege Bamyasi". И все же Фозергилл стремился к тому, чтобы Стэплтон и Lemon Kittens
держались друг от друга подальше. "Джон постоянно нас обманывал, - вздыхает Блейк. - Мы очень редко
видели Стива и не знали его мнения. Полагаю, Джон держал нас на расстоянии, хотя не знаю, почему.
Может, он считал, что мы серьезно поругаемся, или еще что". В августе 1980 года Фозергилл переехал
в общую квартиру с Блейком, Дакс и басистом Яном Стерджиссом в районе Джипси-хилл/ Кристал- пэлас в
Лондоне. Он курсировал между этим местом и домом своих родителей, но в конечном итоге тяга к семье
оказалась непреодолимой, и он убедил группу переехать в квартиру в Ричмонде, чтобы быть поближе к
папе и маме. В то время его поведение стало еще более эксцентричным, и большая часть его решений
диктовалась влечением к Дакс. "Он с ума сходил по Дакс, - рассказывает Блейк. - Насколько мне
известно, он рассуждал так: "Карл - неандерталец и тебя не понимает; мы с тобой гораздо лучше
подходим друг другу в интеллектуальном плане". Между мной и Джоном были какие-то трения на эту
тему, но отношений между ними точно не было". "В то время Джон начал понимать, что надеяться ему со
мной не на что,- добавляет Дакс. - Он стал унылым, злым, обиженным, начал скрывать еще больше и
уходил от разговоров о делах".

"К сожалению, мы со Стивом начали отдаляться, поскольку я больше занимался The Lemon Kittens, -
подтверждает Фозергилл. - Сейчас я думаю, что с моей стороны это была большая ошибка. Даниэль очень
привлекательная и харизматичная, и хотя в то время я никогда бы этого не признал, ее обаяние
слишком сильно вскружило мне голову". "Я разошелся с Lemon Kittens при довольно печальных
обстоятельствах поздней осенью 1981 года, - рассказывает Майк Барнс. - И я отлично помню эпизод,
который стал для меня показательным в плане точки зрения некоторых экстремальных музыкантов на
"нормальных". Однажды Пол Бонавентура, водитель The Lemon Kittens, пришел к ним в квартиру и без
всякой задней мысли спросил: "Кто-нибудь смотрел вчера концерт Боба Марли?" Фозергилл, который, как
я к тому моменту уже понимал, был ужасным снобом, начал просто-таки плеваться от отвращения. Он
напомнил мне этакого раздражительного старшину, чей монокль выпал от ужаса. Высокомерие, которое
послужило причиной такой реакции, навело меня на мысль, что лучшее, что я могу сейчас сделать, это не обращать внимания на
его музыку и пойти купить Catch A Fire".

События достигли своей кульминации после выхода сборника Hoisting The Black Flag на United Dairies.
В названии Блейк цитировал дерзкого американского критика Г. Л. Менкена (1880 - 1956), который
писал: "Каждый нормальный мужчина должен иногда чувствовать искушение плюнуть на руки, поднять
черный флаг и начать резать глотки". В альбом вошли композиции Whitehouse, The Lemon Kittens, Nurse
With Wound, Truth Club, Дэвида Кросса, Гамильтона и Дуарте (то есть Ники Роджерса и Вика Болла -
The Bombay Ducks), а также The Mental Aardvarks. "Я ненавидел Whitehouse, и это не было связано с
музыкой, - говорит Блейк. - Все дело в содержании текстов и в выступлении. На Hoisting The Black Flag мы
столкнулись с ними впервые. Дакс написала тексты и составила информацию к треку The Lemon Kittens
"Funky 7" для запланированного вкладыша, и тут я заметил посвящение Whitehouse кому-то, о ком я
раньше ничего не слышал. Этого человека звали Питер Сатклифф. Поначалу я не знал, кто это,
поскольку тогда его называли йоркширским потрошителем. Трек назывался "Her Entry". Я очень
разозлился и хотел, чтобы на вкладыше была указывающая на него стрелка и предупреждение, что мы не
имеем к этому отношения и не одобряем подобных вещей. У нас состоялась яростная дискуссия о свободе
выражения, и Джон, разозлившись, уничтожил вкладыш, так что альбом выпустили без него".
Беннет не собирается извиняться. "Я ни о чем не жалею, - заявляет он, - и на самом деле горжусь
каждой выпущенной вещью. Я твердо убежден, что они вечны, что до сих пор звучат свежо и не
устарели. "Степень эпатажа" - термин, который постоянно употребляют, но обозначает он нечто гораздо
более сложное: в основном это субъективная реакция с точки зрения потребителя. Подумайте о тех
видах искусства, которые "шокировали". Человеческие реакции, положительные или отрицательные, не
имеют для творца непосредственного значения. Тем не менее, принятие решений в процессе
представления может быть направлено на создание определенного эффекта. Это как момент преступления,
когда не думаешь о последствиях. Музыка создается потому, что я в нее верю, люблю ее и хочу
слушать; она выражает мои интересы и все то, что имеет для меня значение... дух полностью свободной
воли наполняет все аспекты моей работы".

Фозергилл усложнил ситуацию, напечатав обложку Hoisting The Black Flag боком, чтобы название The
Lemon Kittens оказалось наверху. Стэплтон пришел в бешенство. "Это меня просто убило, и мы с Джоном
перестали общаться, - говорит он. - Еще была всякая фигня, когда он создал свой лейбл и начал
выпускать Experiments With Ice, The Shiny Men и тому подобное. Издал кошмарный альбом Bombay Ducks
с Ники Роджерсом и его приятелями. Я хотел, чтобы лейблом United Dairies можно было гордиться, а он
собирался выпускать альбом Two Daughters, и тут уж я не стал молчать". "По причинам, которые сейчас
трудно объяснить, я выпустил два альбома на Experimental Recоrds, - признается Фозергилл. - Музыка
была не та, которой мне бы хотелось заниматься, но я чувствовал, что меня ведет судьба, и название
лейбла выбрал с определенной иронией, чтобы было ясно - у него нет музыкальной связи с United
Dairies. Крис Лавелл и его группа, которую они позже назвали The Shiny Men, записала великолепную
эксцентричную композицию в исполнении Роберта Уайетта и Даниель Дакс. Еще у них был очень неплохой
материал в стиле Уайетта и Matching Mole. Но в студии они оказались очень консервативными,
безжизненными и напыщенными - вся их эксцентричность и спонтанность исчезла, и пластинка получилась
ужасной. Полезный урок. А Experiments With Ice был довольно заурядным рок-альбомом Ники Роджерса и
его группы, который я сделал в благодарность Ники и Вику за их поддержку United Dairies - не только
за опыт работы над предыдущими альбомами, но и за их материал для UD, выпущенный под названием
Bombay Ducks, потрясающе изобретательный и необычный".

Дела с Kittens совсем разладились после спора о гонораре и авторских правах. Фозергилл покинул
квартиру в Ричмонде, забрав оборудование, которое купил группе на их деньги, нередко вообще не
обсуждая с ними подобные покупки. Kittens в свою очередь перестали оплачивать квартиру, которая
была снята на имя Фозергилла, и оставили себе мастер-копии записей. "Джон дал Карлу, Стерджессу и
мне всего неделю, чтобы освободить квартиру, хотя переезжать нам было некуда, - утверждает Дакс. -
В результате мы оказались без гонорара, без оборудования и без дома!" "Мы перестали платить за
квартиру, не увидев обещанных выплат, и подозревали его вполне обоснованно, поскольку Фозергилл
объявил себя владельцем авторских прав на наш материал, - объясняет Блейк. - Мы не обращали
внимания на ситуацию с авторскими правами до тех пор, пока Стерджесс нас не просветил.
Мастер-записи, которые мы взяли, Фозергилл оставил как завуалированный акт спасения собственности.
Мы взяли их и вернули музыкантам. У нас были пленки Hoisting, поскольку нам хотелось вернуть наш
вклад, но средства для разрешения проблемы исчезли вместе с магнитофоном, который забрал
Фозергилл". Дело закончилось работой адвокатов. Мрачный конец большого приключения.

"В результате Даниэль и Карл все это прекратили, - пожимает плечами Стэплтон. - Фозергилл был
увлечен делами The Lemon Kittens, желая быть поближе к Даниэль. После того, как все закончилось,
Джон позвонил мне и извинился. Я тогда завершал Homotopy To Marie. Он рассказывал мне об ужасных
вещах, которые с ним происходили, о разных плохих событиях, говорил, что никогда уже не будет
прежним. Создавалось впечатление, что он эмоционально истощен, что всю дурь из него выбили, и он
полностью изменился. Мы больше не могли общаться. По-моему, он надеялся вернуться, но с тех пор
много воды утекло. Это был конец". После того, как Фозергилл выпустил диск Again! группы The Shiny
Men на лейбле Experimental, он постепенно начал уходить со сцены. Но еще несколько лет Стэплтон с
Фозергиллом периодически общались. "Мои музыкальные вкусы не изменились, - говорит Фозергилл. - Я
все еще люблю экспериментальную музыку и фильмы, но 5000 книг, 500 DVD и 500 CD занимают в моей
жизни лишь три часа в неделю, когда я не на работе, не в дороге и не прихожу в себя после работы.
Почему? Двадцать лет назад сестра подарила мне брелок, на котором написано: "Я должен, я должен, и
я иду на работу". Когда это окажется правдой, я устрою церемонию сожжения брелока. Свет в конце
туннеля есть, но это вполне могут быть огни поезда".

После ухода Фозергилла бразды правления United Dairies взял на себя Стэплтон, заручившись
поддержкой Джима Тирлвелла и Тревора Рейди из The Truth Club, и записал четвертый альбом Nurse With
Wound Insect And Individual Silenced. "Мы трудились там же, в лондонском Вест-энде, - говорит
Тирлвелл. - Тогда я работал в Virgin на Оксфорд-уолк - это такая торговая улица, где возле
магазинов стояли колонки. Мне всегда нравилось завлекать публику танцевальной музыкой, а потом
оглушать их нойзом. Когда вышел первый альбом Nurse, Стэплтон поинтересовался, нравится ли мне
диск, не сказав, что это его пластинка. Я знал эту музыку, и тогда он признался, что диск его. Мы
подружились, начав вместе путешествовать тайными тропами. Стэплтон очень увлекался краут-роком,
авангардным нойзом, классикой ХХ века и познакомил меня с отличной музыкой. На ранних пластинках
Foetus приводится адрес, по которому жила мама Стива - я скитался по сквотам и не мог
гарантировать, что все время буду на том же месте, если кто-то решит мне написать. Через него я
познакомился с Уильямом Беннетом, которого видел в Essential Logic, в то время одной из моих
любимых групп. Беннет обожал маркиза де Сада, постоянно всё испытывал на прочность - был настоящим
нарушителем, хотя довольно забавным и обаятельным. Иногда мы вместе с Беннетом и Стэплтоном шли в
паб пообедать и пообщаться". Но все же Тирлвелл мало что помнит о записи Insect And Individual
Silenced. "Дни записи сливаются воедино, - говорит он. - Если мы работали над чем-то конкретным,
то когда Стив заканчивал, это было неотличимо от того, с чего начиналось. Я не мог понять, какой трек мы записываем. Думаю, это определялось позже, но, возможно,
я ошибаюсь. Работая в Virgin, я познакомился с Тревором Рейди; мы оба стояли за прилавками с
синглами. У него были совершенно иные вкусы. Он увлекался танцевальной музыкой, импортными синглами
и всякой всячиной. Тревор отличный парень, очень веселый, и к тому же хороший ударник".
"Пластинка просто ужасная, - стонет Стэплтон. - Куча дерьма. Тирлвелл - парень хороший, но эта
пластинка - самая большая ошибка в моей жизни. Завершив ее, я сжег мастер-записи. Никогда не выпущу
ее на CD". Впрочем, бутлеги существуют, и диск совсем не так ужасен, как утверждает Стэплтон.
Название перекликается с записью композитора Альвина Люсьера 1975 года Bird And Person Dyning,
Insect And Individual Silenced. Эта запись с фрагментами обработанного звука и ревущими горнами, то
и дело нарушающими стену ударных, звучит грязнее трех предыдущих; на ней не хватает обычного для
Стэплтона динамизма и контроля.

Своей первой настоящей записью Стэплтон называет Homotopy To Marie 1982 года. Работая над этим
альбомом, он впервые понял, как надо монтировать и динамически оформлять звук. Вместе с
эксцентричным изобретательным звукорежиссером Питом Макги он трудился тогда на IPS в маленькой
простой студии в Шефердс-буш. В течение года каждый пятничный вечер с шести до полуночи Стэплтон
проводил в студии - можно сказать, приходил развеяться после работы. Все сбережения он вкладывал в
оплату времени записи, за исключением денег на еду и счета. "Это самое счастливое время, какое я
когда-либо проводил в студии, - улыбается он. - Было очень весело; каждую неделю я приглашал разных
людей, все казалось просто замечательным. И из этого получился Homotopy To Marie".

На черной обложке изображалась расчлененная кукла - ссылка на пластинку Джули Круз Floating Into
The Night, любимый диск Стэплтона и Тибета. Homotopy To Marie получился тревожной пластинкой.
Название и большую часть вдохновения Стэплтон почерпнул из записей композитора Франца Камина 1980
года Behavioral Drift 2 & Rugugmool. Она менее "музыкальная", чем ее предшественники - резкий
монтаж фрагментов, жутковатые стыки. Детские голоса блуждают в тумане; эхо гонгов и металлических
ударных сгущает атмосферу. Тишина способна вызвать мурашки по коже, особенно когда в нее вплывают
далекие стоны и долгий неровный гул. Композициями Стэплтона руководит неумолимая логика. Иногда он
выстраивает части на основании едва уловимой тембровой схожести, а где-то одним-единственным словом
или неясным звуком запускает цепь музыкальных событий. Стэплтон называет это "автоматизацией" -
эвфемизм мастурбации, заимствованный из романа Твиггса Джеймсона 1968 года Billy And Betty, и
ссылка на автоматическое письмо, изобретенное Андре Бретоном.

"Nurse With Wound - группа, говоря о которой невозможно быть объективным, - настаивает Тирлвелл. -
Они могут быть фигней, а могут быть гениями, и то, что один воспринимает как фигню, другой считает
гениальным. Как это можно сравнивать? Здесь работает извращенная стэплтоновская антилогика, которую
я периодически наблюдаю. У кошки есть чувство юмора".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:40 | Post # 13
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
4. Равноденствие псов

"Иногда следует совершать странные, необычные действия, чтобы выбить ум из
привычной колеи. Тогда вы увидите великий мир".
- Дэвид Линдсей

"Магия любит голодных".
- Баффи Сент-Мэри

"Равноденствие" каждый вспоминает по своему: современные примитивисты, нацистские фанаты, комнатные
оккультисты, гопники, аутические нойзовые рокеры, пиво со вкусом мочи. В причудливом движении
обратной логики или просто глупой ошибки событие под названием "Равноденствие", наиболее значимое
собрание пост- индустриальной сцены, происходило в ночь летнего солнцестояния, 21 июня 1983 года,
в Лондонском кооперативе музыкантов в Камдене, пропустив весеннее и осеннее равноденствие.
Казалось, они боролись с восходом солнца ночным лунным ритуалом, представив происходящее как
оккультную операцию ради тьмы. Действительно, начало восьмидесятых стало временем третьего великого
современного магического возрождения после конца 19 столетия и конца 1960-х годов - тогда совпало
множество способствующих этому культурных событий. Сочетание растущего ощущения беспомощности и
разочарования политическим процессом периода правления Тэтчер, сужение доступных выборов стиля
жизни, разрушение социальных связей и повсеместное использование легких наркотиков, скрашивавших
бесконечно жалкую природу реальности, привели к тому, что часть населения пожелала
"запрограммированного изменения сознания в условиях группы", как описали бы это в ОТО. В результате
энергия, которая могла бы распылиться на саморазрушение, оказалась направлена на сосредоточенное
неприятие через панковские ритуалы. Тайные общества и подпольные ячейки возродились как стратегии
ухода от глаз государственной цензуры, становившейся все более жесткой, а также как
альтернативные способы организации опыта и интерпретации информации.

В 1983 году пост-индустриальный андеграунд достиг своего пика в резком росте числа кассетных
лейблов, фэнзинов и выступлений. "1980 - 1985 годы были потрясающими, - соглашается Уильям Беннетт.
- С творческой точки зрения они очень насыщенные. В то время в Лондоне находилось множество
интересных людей. Мы часто выступали, у нас были большие ожидания и предвкушения. Мы видели нечто
совершенно новое в плане содержания и музыки. Однажды все это откроют, как испанцы открыли ацтеков
и инков. Но, следуя исторической аналогии, пока этого не замечают, будет только лучше". "Время было
отличное, - говорит Филип Бест. - Особенно если вам 15 лет, и вы сбежали из дома. Все, кого я
встречал, имели какие-нибудь необычные проекты или смутные планы, практически без исключения
связанные с сексом и смертью, или какой-нибудь уникальный личный закидон. Позже последователи
индустриальной культуры многое упростили и превратили в правила. Но в те несколько месяцев
возможным казалось все, и многие, кто там был, вынесли из происходящего какие-то уроки".
Стэплтон все это ненавидел. "Музыка была основана на синтезаторах, а я их терпеть не могу, -
говорит он. - Я никогда их не использую. Только Химан играл на первом альбоме, но это все. Я не
имел к отношения к той тусовке. Знаю, создается впечатление, будто на самом деле это не так, но
тогда меня полностью поглощало происходящее в Европе, и вся индустриальная музыка казалась полной
ерундой. Мне ничего не нравилось. Фозергиллу тоже, и он никогда не считал, что наша музыка имеет
отношение к Throbbing Gristle и остальным группам".

И все же в конце работы Throbbing Gristle, задававших уровень всем остальным, появились
бесчисленные фэнзины и кассетные лейблы, стремящиеся запечатлеть настоящее наводнение
немузыкального искусства, черпавшего в них вдохновение. Одним из наиболее интересных лейблов такого
рода был Third Mind, основанный Гэри Левермором. "Я узнал о Nurse With Wound примерно в 1980 году,
в шестом классе школы, когда читал рецензии на альбомы в Sounds, хотя моим первым приобретением
стал альбом Homotopy To Marie в начале 1982 года, - рассказывает он. - Это произошло в самый разгар
подросткового периода открытий, когда я активно искал другую музыку и покупал все, что мог найти на
некоммерческих лейблах вроде Ralph, Recommended и Atatak, а также то, что мог пропустить на
индустриальной сцене. United Dairies Стива Стэплтона и Джона Фозергилла стали главной целью
поисков, и Homotopy To Marie был явно другим, особенно для подростка, ничего не знающего о
конкретной музыке, дадаистах или других левых влияниях на Стива Стэплтона".

Вдохновившись новыми группами, о которых он вычитал в фэнзине Бэланса Stabmental, Левермор решил
заняться тем же, несмотря на работу в банке Barclays в Кенте. Вместе с несколькими друзьями он
почти в насмешку собрал Herne Bay Temple Ov Psychick Youth, воодушевленный пропагандой Храма еще до
выхода первого альбома PTV. Кроме того, он сделал несколько интервью для первого выпуска Tone
Death, получив материалы от Криса и Кози, The Legendary Pink Dots, SPK, Whitehouse и Nurse With
Wound.

"В то время я собирался выпускать второй Tone Death, - рассказывает он, - и спросил у групп, с
которыми состоял в контакте, было бы им интересно предоставить треки для сборной кассеты,
отражающей, по моему мнению, то, что являлось второй волной индустриальной музыки. Я хотел включить
в нее музыкантов всего спектра андеграунда, от уже известных корифеев вроде Криса и Кози и Nurse
With Wound до экспериментальных рок /поп групп вроде The Legendary Pink Dots и мутирующих
секвенсерных ритмов Portion и Control Attrition. К моему удивлению, почти все, кому я написал,
согласились участвовать, и Стив Стэплтон прислал три замечательных композиции Nurse, две из которых
вошли в двухкассетный сборник".

Этими композициями Nurse были "Someone Others Garden" и "The Strange Play Of The Mouth", последняя
- измененная сентиментальная песенка Лоры Феррари, итальянской подружки приятеля Стэплтона
Дэвида Эллиота, в то время писавшего для Sounds. Благодаря 500 фунтам, вложенным
родственником, в феврале 1983 года кассета вышла на лейбле Левермора Third Mind под названием
Rising From The Red Sand - парафраз из романа Берроуза "Города красной ночи". Первый тираж
из 250 копий разлетелся благодаря помещенной в Sounds восторженной рецензии Дейва Хендерсона,
который использовал этот релиз для запуска рубрики Wild Planet! - дружественной карты новой
музыкальной территории. В ней рассказывалось о Nurse With Wound, United Dairies,
Whitehouse, Foetus, The Legendary Pink Dots и Throbbing Gristle, а также об их
потенциальных предшественниках АММ или The Velvet Undergrоund. "Андеграунд, свободная форма,
эксперименты, авангард, индустриальное направление - называйте это как угодно, - писал Хендерсон, -
но в мире существует процветающая подструктура групп, стремящихся создавать совершенно иную
музыку. Они не являются каким-то четким объединением, а представляют собой сеть друзей,
находящихся в случайном и периодическом контакте". Следом за Wild Planet! Хендерсон
выпустил сборник The Elephant Table Album, где было представлено множество групп, о которых он
писал - включая Nurse With Wound и Coil, - и которые неудачно окрестил "сложной музыкой".
"Равноденствие" стало попыткой определить это неясное новое движение. Его
организаторами были Мэри Дауд, ее тогдашний приятель Джон Мерфи, парикмахер Роджер Смит и
вездесущее трио Produktion, причем двое, Херст и Гловер, помогали координировать это событие,
находясь в Австралии. "Мэри Дауд была странной, - рассказывает Бэланс. - Она жила с Джоном
Мерфи и иногда дожидалась, пока он уснет, а потом начинала колотить его, тыкать кулаком в лицо и
бить об него посуду. Жуткая тварь.

Уверен, она бы с этим согласилась. Помню, как Дауд подралась на "Равноденствии". Она носила
ожерелье из колючих шариков, у нее была бритая голова, и в какой-то момент она стала наезжать на
аудиторию. Еще там бродил Джорди Валлс, который тоже периодически бил тех, кого не узнавал. В
общем, все было экстремально", Валлс ничего не помнит о "Равноденствии", но в его дневнике за тот
вечер есть замечательно краткая запись: "Кооператив музыкантов до трех ночи".

"Я знал кое-кого, кто был связан с Кооперативом, и так сложилось, что нам удалось арендовать это
место на вечер, - рассказывает Мерфи. - Некоторые из имевших отношение к Кооперативу были против.
Наверное, им просто не нравилось индустриальное движение и его культура. Толпа была агрессивна,
любила подраться, и люди из Кооператива это не одобряли. Помню каких-то пьяных деловых парней,
которые свое уже отвыступали и начали ругаться с другими группами, которые выходили на сцену,
включая меня и Роджера Смита. Им не нравился наш звук, само выступление, и Дэвид Тибет чуть не
полез в драку с одним из этих идиотов". "Места в Кооперативе было крайне мало, - говорит Дауд. -
Площадь маленькая, без сцены, сесть негде. Люди периодически выходили в соседний паб, еще и потому,
что туалеты были кошмарными. В конце концов, это же просто репетиционная комната".
Список участников заявлял едва ли не всех, кто составлял тогда мировой нойзовый андеграунд, а Тибет
использовал "Равноденствие" для дебюта своего проекта. На том этапе у группы была двойная
идентичность. Подобно Coil и Zos Kia, Current 93 родилась двухголовой, вместе со своим альтер эго
Dogs Blood Order.

"Dogs Blood Order появился благодаря моей растущей дружбе с Тибетом в апреле или мае 1983 года, -
утверждает Джон Мерфи. - Помню, как мы говорили об этом в сквоте в северном Лондоне, где я тогда
жил. Мы обсуждали запись кавер-версии песни Мэнсона "Cease To Exist" для какого-то сингла, но из
затеи ничего не вышло, хотя, возможно, мы ее репетировали, поскольку помню, как Тибет сидел у меня
в комнате, бренча на соседской бас-гитаре". Воспоминания Мерфи соответствуют действительности. Dogs
Blood Order действительно собирались записать "Cease To Exist", но вскоре вещь превратилась в
ранний прототип "Maldoror Is Dead", что подтверждает кассетный сборник выступлений на
"Равноденствии", выпущенный собственным лейблом Produktion. "Каким-то образом в группе оказался
Роджер Смит, поскольку в то время я видел его довольно часто, - продолжает Мерфи. - Мы провели
дополнительную репетицию и записали некоторые треки в квартире Роджера недалеко от Фулхэм-бродвей
всего за несколько недель до "Равноденствия". Смит контролировал пленки с микшерского пульта, а мы
пытались импровизировать. Я ввел гитару с обратной связью, цифровую задержку и свой модульный
синтезатор, а Тибет пел, занимался обработкой бас-гитары и гудел. Возможно, мы обсуждали и
эстетический подход, но деталей я не помню и сомневаюсь, что Роджер интересовался такими вещами.
Хотя одно я запомнил точно - мы старались избегать музыкальных и эстетических клише, которые начали
возникать среди музыкантов и групп, попавших под влияние Whitehouse. Одни просто механически
повторяли всю эту индустриальную ерунду о серийных убийцах, а другие без особых мыслей использовали
случайный бессистемный нойз". Это вполне объясняет кавер Мэнсона.

"Джон Мерфи приносил невероятные жертвы, чтобы быть музыкантом, - рассказывает Дауд. - Он
восхищался людьми вроде Стэплтона и поклонялся его работам и идеям. Каждую секунду Джон отдавал
музыке, особенно экспериментальной музыке, которой он посвятил свою жизнь. В то время он жил в
полузаброшенном насквозь промерзшем сквоте в Ислингтоне с другими благородными эстетами, которые
испытывали нечто вроде просветления и чистоты бытия, питаясь овощами из недр ислингтонского рынка,
и костями, которые выпрашивали у мясников, чтобы сварить из всего этого пресный суп. Дни, ночи,
недели и месяцы они проводили в творческом музыкальном сотрудничестве, создавая электронную
зубодробительную музыку, которую рьяно записывали, каталогизировали и исследовали. К счастью, все, кто еще мог передвигаться, покинули соседние дома.
Джон не мог найти лучшей лаборатории и площадки для выражения своих страстей. Он чувствовал, что
единственный способ обрести третий глаз - это отречься от суетных удовольствий тактовой музыки.
Минималистский стиль жизни в самоотречении был связан с долгими периодами осознанного воздержания,
и Джон никогда не получал материальной или какой-то иной платы за свои весомые услуги в записи,
неважно, с кем из музыкантов он сотрудничал. Его глубокое отвращение к материальному миру было
всепоглощающим, как и его склонность не мыться и чистить зубы раз в два месяца, когда те, кто с ним
общался и кто был невероятно терпим, больше не могли выносить его вида и насильно заталкивали в
ванную с куском мыла, украденным из общественного туалета. Заявлять о каких-либо отношениях для
Джона было бы несправедливостью к его целеустремленной, целостной, вечной преданности искусству".
На "Равноденствии" Dogs Blood Order в составе Тибета и Мерфи исполнили "Maldoror Ceases To Exist",
используя пленки, две костяных трубы, пигмейский горн охотников за головами, а также то, что ныне
Тибет называет "глупыми ссылками на Кроули и Мэнсона". Весь вечер был снят на пленку, но
местонахождение видео неизвестно. Whitehouse заявили как "таинственную приглашенную группу". Они
собирались выставить "супер- мощный" состав с участием Филипа Беста из Consumer Electronics и
Кевина Томкинса из Sutcliffe Jugend, но Дауд обнаружила на их альбоме Right To Kill трек под
названием "Tit- Pulp", где хор пел: "I've got tit-pulp in my hands", заканчивая криком Беста,
который год назад недолгое время жил в квартире Дауд в Кенсингтоне: "Следующая ты, Мэри Дауд!" Дауд
немедленно исключила их из списка выступавших, а вечером в качестве мести вылила на голову Беста
ведро воды. "Он это заслужил, - смеется Бэланс. - Ему тогда было 16, и он был забавным типом".
"Whitehouse уже запрещали выступать в Лондонском кооперативе за то, что они якобы оскорбили чувства
жалких хиппи, любителей джаза, - объясняет Бест. - Мэри пригласила нас в качестве гостей, чтобы
обойти запрет. Потом, не сознавая всей иронии ситуации, она сама не пустила нас на сцену. Как она
сказала, за то, что мы упомянули ее имя в "Tit-Pulp", вышедшей за неделю до шоу. Поведение Мэри к
тому времени стало, мягко говоря, еще более эксцентричным - или, если угодно, безумным. На вечере
она несколько раз пыталась на меня напасть, а затем приказала своему приятелю Джону Мерфи избить
меня. Даже он обалдел, услышав это. В конце концов, Мэри совсем слетела с катушек, когда мы с
Беннетом хохотали над каким-то жалким бельгийским перформансом. Она вылила на меня целое ведро
воды, промочив с ног до головы и еще больше насмешив Беннета. Как обычно, вечер кончился большой
дракой, к которой я не имел никакого отношения, но Мэри налетела на меня со шваброй и воплем: "Это
всё ты виноват, это всё ты виноват!" Разумеется, я был не при чем". "Я очень тронута, что Филип
делает вид, будто он не имеет отношения к своей тщательно подготовленной роли в этом перформансе, -
парирует Дауд. - Как мило, что он до сих пор настаивает, будто его купание было частью выступления
Etat Brut. Бельгийский дуэт был единственным распространителем продукции Whitehouse в своей стране.
Конечно, аудитории понравился тот момент, когда Филип подпрыгнул в притворном ужасе, весь
промокнув, и еще больше их впечатлило, что он умудрился удержать горящую сигарету между дрожащих
губ. Все это выглядело идеальным переходом от Etat Brut к следующему выступлению. Лично я думаю,
что этот эпизод прошел безупречно. К сожалению, несмотря на то, что я писала Уильяму Беннету
страстные фанатские письма и выражала Филипу Бесту свое удивление и интерес к тому, что он
продолжает петь мне дифирамбы в "Tit-Pulp", ни один из них так и не прислал мне экземпляр альбома".
Тем вечером место было заполнено до отказа; повсюду были брутальные прически, костяные украшения и
одежда в стиле "Безумного Макса", ставшая тогда повальным увлечением. В аудитории находились Джим
Тирлвелл, Грэм Ревелл и Синан из металлической пост-индустриальной группы SPK. Бэланс вспоминает
происходящее как "жесть". Coil были в списке выступавших, но им не хватило времени написать хоть
что-нибудь. Им приглянулась идея разместить за каминной решеткой машину для уборки листьев, так что при
выходе на сцену вы получали резкий выстрел горячим воздухом прямо в брюки. Таким бы оказалось
первое выступление Coil в составе Бэланса и нового участника Джона Гозлинга из Psychic TV. На самом
деле Бэланс даже не явился на первую встречу, где они собирались обсудить свой выход, списав
непоявление на "фундаментальный нигилизм и полную апатию".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:41 | Post # 14
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
"Это была очень нигилистическая тусовка, - продолжает он. - Однако мы развивались, менялись, и наша
творческая активность была долгоживущей, хотя дела могли пойти совсем иначе, и все были вполне
способны совершить самоубийство. Например, Пола Доннана, одного из друзей Тибета, у которого он
периодически жил, звали Полом Ворюгой. Когда его арестовали, он отказался написать признательные
показания на листе бумаги и написал их внутри обложки книги Лотреамона, которую всегда таскал с
собой. У меня какое-то время лежал экземпляр с его признанием. Он ел горелую еду, сжигал страницы
Библии - настоящий персонаж Гюисманса. Он был взломщик, профессиональный магазинный вор". Тибет
видит это несколько иначе, развенчивая происходящее и описывая "толпу людей, которые не умели
играть и создавали сплошные потоки нойза". Джон Мерфи выступал с Роджером Смитом, назвавшись Krank,
а также с Тибетом; на сцене появлялись такие андеграундные знаменитости того времени, как Алекс
Бинни, Алекс Винзор, Pure Мэтью Бауэра (вскоре распавшиеся на Total и Skullflower), Джон Гозлинг и
Мин Кент с группой Ake, электронная группа Гэри Мунди Ramleh, Etat Brut, La Droesse, Джил Вествуд
из Fistfuck, Death And Beauty Foundation Вэл Денам, бельгийские Дэнни Девос и Club Moral. "Pure и
Ake создавали нойз без всяких пленочных лупов, - вспоминает Тибет. - Насколько я помню, это был
либо сплошной нойз, отдаленно напоминающий Whitehouse, громкий, с искажениями и криками, либо нечто
вроде AOR, то есть чуть тише и с пленками. Вот и все, что я помню. Потом я услышал, что Nurse With
Wound отменили свое выступление, поскольку кто-то помочился на Стэплтона. Я отправился в паб через
дорогу, куда он ушел, и Джорди Валлс представил нас друг другу. Стив что-то слышал обо мне в связи
с PTV и сразил меня наповал".

"Я заходил в Produktion пообщаться с Полом, Кристин и Россом, - вспоминает Стэплтон. - Мы познакомились через Уильяма - они были большими поклонниками Whitehouse, очень милые люди.
Россу все это нравилось из-за тусовок. Они всегда разыгрывали хэппенинги и тому подобные
представления. Я не интересовался сборищами вроде "Равноденствия", но они умоляли меня выступить. В
то время я начал работать над The Sylvie & Babs Нi-Fi Companion, и у меня было кое-что на кассете,
так что я сказал: ладно, нарисую картину, пока будет играть пленка; собирался сделать нечто в духе
Рольфа Харриса. Вечером у меня было с собой все, что нужно, и я уже готовился выходить, когда
поссорился с парнем, который меня обоссал. В те индустриальные времена, в 1983 году, был сплошной
пофигизм - пошли все к черту, наплевать на то, наплевать на сё. В общем, сидел я впереди с Уильямом
Беннетом, и тут какой-то парень вдруг вынул свой член и начал ссать на сцену, а потом повернулся и
окатил мне все ноги. Меня это очень сильно задело, а в те дни я был довольно злобным. В результате
я взорвался и полез в драку; помню, как сказал ему: "Пошел отсюда на хуй, или я тебе всю башку
разнесу", а он говорит: "Никуда я не пойду, пока не выступят Nurse With Wound", а я отвечаю: "Так
это я Nurse With Wound и играть не буду!", и ушел в паб через дорогу, ужасно разозленный. Я не
собирался возвращаться и играть, если этот мудак будет все еще там". По словам Мэри Дауд, Стэплтон
отказался от выступления за насколько недель до "Равноденствия". "Может, он и планировал
импровизированное выступление, но в окончательном списке его не было, - говорит она. - Поскольку
мне пришлось разбираться с двумя нарядами полицейских, которых вызвали соседи, вообразившие, что
находятся в осаде каких-то жутких мучителей, я не слышала всего шоу - всех шести часов, - и не
видела, что происходило у сцены. Но на следующий день мне позвонили из Лондонского музыкального
кооператива и сказали, чтобы я пришла и вымыла пол, так что я знаю об этом инциденте. Уборщик ругался на меня целый час и воспринял случившееся очень лично".
"Это Джон Гозлинг, на нем еще была серая шинель,- вспоминает Бэланс. - Он был совершенно невменяем
и стал мочиться на первый ряд, на всех, кто там сидел. Конечно, Стив это так не оставил, встал и
дал ему в морду".

"Вечер был отменным, - ухмыляется Гозлинг. - Я там много кого обоссал. Сперва своего приятеля -
помню, как он смотрел на меня и говорил: "Джон, ты что творишь, я же твой друг!" Тогда выступали
Ake, и это произошло довольно спонтанно. Практически ничего не срабатывало, и я просто начал это
делать. Я понятия не имел, что среди тех людей был Стэплтон. Помню, что кто-то рядом с ним поднялся
и дал мне стулом по башке. Я вышел из прохода, совершенно съехавший с катушек, весь в крови, и
попал прямо в руки полиции. Полный бардак. Но я поверить не могу, что Стэплтон из-за этого отменил
выступление. Ну и лох". Кроме Ake и Psychic TV, Гозлинг играл в Zos Kia. Ake выступили на
"Равноденствии" с "Rape", треком, где приглашенная вокалистка Мин рассказывает о случаях
устрашающего сексуального насилия, от которого она пострадала. Гозлинг, Мин и Бэланс собирались
записать эту песню в качестве первого сингла Zos Kia.

Для Стэплтона негативное событие того вечера обернулось встречей с Дэвидом Тибетом. "Сижу я,
значит, в пабе через дорогу и злюсь, - вспоминает он, - и тут ко мне подходит Тибет. А в то время
он одевался так, что я мгновенно решил, что не хочу с ним общаться. Много пирсинга, кожаные шмотки,
может, даже футболка с Мэнсоном. Мы пожали друг другу руки, и он сказал: "Я люблю твою музыку с
того времени, как жил в Ньюкасле". Он сел, и мы разговорились. Помню, он сказал: "Я только что
раздобыл записи Алистера Кроули и ищу человека, который мог бы их выпустить", а я подумал: "Только
не на моем лейбле!" В общем, несмотря на его одежду, мы пообщались неплохо. С ним был Пол Доннан,
на тот момент лучший друг Дэвида. Очень любопытный человек, очень крутой".

Вскоре после этого Стэплтон встретился с Тибетом и Доннаном в пабе на Поланд-стрит в Сохо. Стэплтон
ушел рано, пропустив драку с кучей пьяных мужиков, которую спровоцировал Доннан. Услышав о
нападении, Стэплтон немедленно связался с Тибетом, тем самым скрепив их дружбу. "Его довольно
сильно избили, - вспоминает Стэплтон. - С тех пор мы стали очень близкими друзьями. В то время он
увлекался наркотиками, спидом, много пил и постоянно попадал в неприятности - в общем, был
совершенно другим человеком. За прошедшие годы он очень изменился, постепенно вырос".

6 октября в Хаммерсмит Кларендон Стэплтон помог Тибету, сев вместе с Фозергиллом за микшерский
пульт на выступлении Dogs Blood Order в поддержку Death In June. Группа Death In June родилась из
пепла леворадикальных политических панков Crisis, которых Тибет любил со студенческих времен.
Переехав в Лондон, он начал ходить на концерты Death In June, и однажды вечером к нему подошел
вокалист и гитарист Дуглас Пирс, узнавший его по фотографиям Psychic TV. "Он был очень приятный
парень, - говорит Тибет. - Веселый, энергичный и весьма впечатляющий. Мы подружились. Вскоре после
нашей встречи он попросил меня написать тексты для нового альбома Death In June, поскольку
казалось, что у нас действительно много общего в смысле природы того, что нами двигало. Я сказал
Сэнди Робертсон, журналистке из Sounds, с которой я какое-то время жил, что одна из моих любимых
групп попросила меня написать для них тексты". Death In June выпустили свой первый альбом The
Guilty Have No Pride, когда Тибет встретил еще одного члена группы Тони Уэйкфорда, будущего
участника Nurse и Current; правда, в тот момент дружба не завязалась. Вскоре после начала работы
Тибета с Death In June Пирс выгнал Уэйкфорда. Некоторые друзья Уэйкфорда были убеждены, что
увольнение спровоцировал Тибет.

"Мне очень нравились Crisis, - говорит Тибет. - Я помню их музыку, мощную, сильную, никакой не
рок-н-ролл. Это был панк, но мелодичный, напоминавший The Buzzcocks. Death In June от них отличались, но были такими же сильными, хотя ранний материал группы очень
отличался от того, что создавал я. Не думаю, что у нас была схожая музыкальная эстетика, однако с
Дугласом у меня действительно было много общего. Я чувствовал, что мы похожи и близки. Как и я, он
был большим поклонником Мисимы. У него был апокалиптический вид, как и у меня, но его специфических
интересов - к примеру, восхищения Второй мировой войной, - я не разделял, хотя интересовался ее
мифологией".

Пирс продолжал создавать собственную космологию, сочетая тягу к военной образности с элементами
северных мистерий, жизнью и творчеством Юкио Мисимы и помешательством на Sixties West Coast.
Большая часть индустриальной сцены восхищалась тоталитаризмом, будь то коммунизм или фашизм,
представляя его как всеохватную систему тотального контроля - тот самый вид системы, которую
собрались разрушать индустриальные провокаторы. Быстрые рейды за линию врага казались лучшим
способом сбора информации. Некоторые шли еще дальше, уравнивая тоталитарные идеи дисциплины со
свободой. Часть риторики TOPY была основана на этом явно противоречивом уравнении. Однако никто и
никогда не сохранял то расстояние до своего объекта восхищения, как дознаватели от искусства
Throbbing Gristle.

Открывая выступление Death In June, Тибет играл на костяной трубе, выйдя на сцену вместе с Роджером
Смитом, Джоном Мерфи и Дереком Томпсоном; двое последних работали тогда с SPK. Троица сдружилась.
По словам Тибета, они были "саркастичными". Dogs Blood Order исчез после унылого шоу в поддержку
Энни Энкзайети, случившегося в Брайтоне в мае 1984 года. Трек с того выступления оказался на
CD-переиздании Nature Unveiled, импровизации на основе текстов "Maldoror", в основном состоящих из
строк, вдохновленных или почерпнутых у самого графа де Лотреамона из его яростного визионерского
романа "Песни Мальдорора". Самые ранние выступления Тибета действительно были основаны на одном и
том же наборе текстов, на сплетениях фраз из "Maldoror", "Falling Back In The Fields Of Rape" и
"Reaping Time Has Come".

Тибет встретил Энни Энкзайети, работая музыкальным журналистом. "Впервые я увидела Тибета в
редакции журнала Sounds, где он тогда работал, - вспоминает Энкзайети. - Я привезла туда несколько
экземпляров своей пластинки Soul Possession, и он представился мне в коридоре. Я подумала: какой он
милый". Покинув пугающий сквот, где он проживал с командой Produktion, Тибет ночевал где попало,
пока не переехал к Энкзайети в печально известный сквот Воксхолл-гроув, занятый анархо-панк-группой
Crass. Тибет рассказывает: "Я встретил Стива Игноранта из Crass потому, что... хм-м, я хотел
сказать, что Стив встречался с одной из девушек из соседнего дома, но на самом деле он встречался
со всеми девушками из всех сквотов". Работая с 1977 по 1984 год, Crass обеспечили себе героический
образ. Их существование служило доказательством возможности отказа от компромиссов по части
собственного видения и при этом не только выживания, но и процветания за рамками основного
направления музыкальной индустрии.

Первоначально являясь панк-группой, Crass серьезно отнеслись к манифесту движения и использовали
его как платформу для собственной программы, корнями уходящей глубоко в контр-культурную революцию
конца шестидесятых. Они были коммуной воинствующих хиппи, преданных идеалам совместного проживания
и вегетарианства, правам животных, пацифизму и политической агитации через удивительные дерзкие
пластинки - The Feeding Of The Five Thousand 1978 года, Christ - The Album 1982 года и How Does it
Feel To Be Mother Of A Thousand Dead? 1984-го. Их агрессивно атональная музыка превращалась в
разрушающий форму авангард из чистого буйства и восторга. На обложке третьей части сборника
Bullshit Detector они заявили: "Не ждите музыки, когда мелодия - это гнев. Когда послание - вызов и
непокорство. Три аккорда - разочарование, если слова идут от сердца". Они способствовали
возникновению нескольких важнейших групп, в том числе Conflict, Flux Of Pink Indians и Kukl, возникшую до Sugarcubes, куда входили
Бьорк и Эйнар Эрн. "Я не могу представить ничего такого, что бы не вдохновляло меня в Crass, -
говорит Тибет. - Мне нравились обложки, выступления, идеи, ярость их музыки. Единственное, что мне
не нравилось, это ругань. Не то чтобы я ханжа, просто мне казалось, что это мешает услышать их
послание. Думаю, они протестовали слишком активно, и бесконечные ругательства затемняли ясность
видения, которое, хотите вы того или нет, было страстным и продуманным. Crass очень сильно на меня
повлияли. У них была своя точка зрения, отличный звук и волнующая эстетика. Они верили в то, что
делали, и могли себя организовать, что восхищает меня в каждом. У них не было контракта с лейблом,
они были по-настоящему независимыми и андеграундными. В этом на них похожи Throbbing Gristle, и ими
я тоже восхищался. Они делали то же, что и Crass, но в другой эстетике. Хотя в музыкальном смысле я
предпочитал Crass".

По приглашению Стэплтона Тибет присоединился в студии к Nurse With Wound для создания альбома
Ostranenie 1913, переработке частей второго и третьего альбомов Nurse, которыми Стэплтон не был
доволен. Он попросил Тибета взять с собой любые имеющиеся инструменты, и тот принес бедренную
кость, деревянную трубу и костяной рог. "Стив тут же сказал, что о кости я могу забыть, - смеется
Тибет, - так что я дудел в остальные. По правде говоря, не думаю, что Стиву требовались мои
музыкальные умения, которых не было вообще. Он просто хотел, чтобы я участвовал, и в то время не
знал, что я умею, помимо игры на духовых".

Гэри Левермор выпустил Ostranenie 1913 в конце 1983 года; это был второй выпуск на его лейбле Third
Mind. "До сих пор я благодарен Стиву за то, что он дал мне ту запись и позволил выпустить 2000
экземпляров, продажа которых помогла финансировать Third Mind, ставший делом моей жизни, - говорит
Левермор. - Помню, как мы с Тибетом работали над пластинкой в Utopia Studios на Примроуз-хилл и с
нетерпением ждали вердикта Стива относительно тестовых отпечаток. Насколько я знаю, это был первый
диск Nurse, который печатали не на Nimbus, и качество звука оказалось не на том высоком уровне,
которого Стив придерживался в прежние годы".

"Тогда Тибет занимался не только Current 93, - утверждает Стэплтон. - Это началось примерно через
полгода. Как Nurse With Wound мы записали вместе несколько вещей - Ostranenie 1913 и Gyllenskold,
Geierstam And I At Rydbergs". Gyllenskold - название, взятое из введения в потрясающий "Оккультный
дневник" Августа Стриндберга, - кажется огромным футуристическим шагом Nurse, предрекая области,
которые они начнут исследовать позже. Несмотря на странную репутацию одного из самых холодных
альбомов Nurse, голос Тибета возвещает более яркую стадию творчества, а Стэплтон вставляет мрачные
заготовки - ярмарочную музыку, испуганные голоса, - в звуковое полотно, напоминающее толпу
нездоровых персонажей из мультфильмов. "Тибет хотел создать собственную группу и думал пригласить в
нее бывших участников 23 Skidoo, а возможно и Бэланса, - говорит Стэплтон. - Но с момента нашего
знакомства он решил, что группа будет состоять только из нас двоих". После окончательного
формирования Coil в том же году триумвират был создан.


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:41 | Post # 15
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
5. Zos Kia и далее

"В любви я наделяю особой ценностью все, что называют извращением и грехом. Извращение и грех я
считаю самыми революционными формами мысли и действий, а любовь - единственным отношением в
человеческой жизни".
- Сальвадор Дали

"Наша логика иррациональна, - писал Бэланс в манифесте Coil 1983 года Цена Существования - Вечная
Борьба. - Галлюцинация - истина, в которой выкопаны наши могилы. COIL - это принуждение. СТРЕМЛЕНИЕ
и конструкция. Мертвые буквы осыпаются с нашей распадающейся кожи. Каббала и ХАОС. Танатос и
Телема. Архангелы и Антихрист. Открытие и Закрытие. Истина и Размышление. Ловушки и Дезориентация".
На этой стадии Coil были просто идеей, но для Бэланса всё всегда начиналось с видений и манифестов,
словесной игры и неправильных интерпретаций.

Первой записью Coil явилась сольная работа Бэланса, примитивная композиция для драм-машины и
синтезатора, созданная в 1983 году и названная "On Balance". Сперва он послал ее Левермору, чтобы
тот включил ее в Rising From The Red Sand, однако ее отвергли, и лейбл упустил свой шанс выпустить
первую официальную запись Coil. Нимало не расстроенный, к 11 мая Бэланс создал еще три сольных
трека: "S Is For Sleep", "Red Weather" и "Here To Here (Double Head Secret)". 4 августа 1983 года
идея Coil, наконец, воплотилась в дуэтном выступлении Бэланса и Слизи в лондонском клубе "Magenta".
Это событие было связано с демонстрацией фильмов Керита Вин Эванса и Дерека Джармена. На
выступлении присутствовали обычные для таких сборищ неформальные личности от нойза и
перформанс-арта вроде Pure и Ake. Пи-Орридж представил Бэланса Джармену - режиссер тоже входил в
круг людей, работающих с PTV. Позже Бэланс встречался с ним в гей-клубах, продолжая флирт, который
завершился неистовым сексом в туалетах лондонского клуба Heaven. "В то время была шахтерская
забастовка, и все ходили "откапывать шахтера" [miner означает и шахтер, и гомосексуалист]. Тогда я
был просто помешан на удовольствиях, да к тому же сидел на амфетаминах, - признается Бэланс. -
Вероятно, этим объясняется моя беспорядочная дружба, но общение с Дереком было главным, и я виделся
с ним дважды в неделю, заходил на чай". Перформанс в клубе "Magenta" основывался на пьесе "Тишина и
тайна", которую называли "опытом длительного напряжения". Она продолжалась порядка тридцати минут,
и все это время испуганный Бэланс робко перемещался по сцене, едва раскрывая рот. Слизи ставил
пленки с голосами волков, птиц и колокольным звоном, которые использовал в PTV, а Бэланс извлекал
резкие звуки из подержанной скрипки в рубленом стиле Пи-Орриджа. Уже тогда они старались создать на
своих представлениях особую атмосферу, используя благовония и стробоскопический свет. Сцена
погружалась в галлюциногенный туман, а Бэланс воображал, что видит призраков, просачивающихся между
досками пола.

Обязательства Слизи перед PTV ограничивали его участие в Coil, поэтому Бэланс объединился с Джоном
Гозлингом из Zos Kia. Название группе дал Пи-Орридж, взяв магический термин, изобретенный
оккультистом Остином Османом Спэром, который уже тогда превратился для Бэланса в настоящее
наваждение. "Мы с Гозлингом ходили в книжный магазин "Атлантис" и на рынок Портобелло, где искали
его книги и картины, - рассказывает он. - Как-то раз я по наитию зашел в галерею, поднялся в
магазин на втором этаже и обнаружил там шесть картин Спэра. Я нашел их интуитивно, у меня всегда
это получалось. Конечно, мы не могли их себе позволить, и картины купил Дженезис или кто-то еще. Но
смысл в том, что я ощутил с ним мгновенную связь, и поэтому мы использовали название Zos Kia. Это
было не просто так. Мы действительно собирались следовать пути этого человека. Впрочем, возможно, в
тот момент для меня была важна новизна Спэра. Я никогда о нем не слышал, и вдруг в "Атлантисе"
появились эти замечательные картины. Майкл Хоутон, тогдашний владелец магазина, знал Спэра лично и рассказал
нам, как важен он был и как важен станет в будущем, поэтому мы должны найти и прочесть все его
книги. Так мы и сделали".

Остин Осман Спэр (1886 - 1956) - один из самых харизматичных персонажей оккультного возрождения
конца 19 - начала 20 века. Одинокий шаман, он начал свою творческую жизнь в 1904 году как самый
молодой художник, чьи картины были представлены на выставке в Королевской академии, а закончил ее
отшельником, живущим со своими кошками и картинами в захудалом доме в Брикстоне, лишь изредка
выставляясь в пабах Южного Лондона. Спэр входит в число величайших художников бессознательного и
создал одну из наиболее эффективных и целостных магических систем. Выросший в тени лондонского
рынка Смитфилд, Спэр, сын ночного полицейского, с детства испытывал отвращение к ловушкам будничной
жизни и взращивал в себе интерес к миру тайн. Свою оккультную философию он впервые описал в книге
"Земля Инферно" (1905 год) и расширил ее в таких трудах, как "Книга наслаждений (Любовь к себе):
Психология экстаза" и "Средоточие жизни". Хотя Спэр отрицал чье-либо влияние, вдохновляющие тексты
и уникальная космология ставят его в один ряд с такими представителями трансцендентного английского
искусства, как Уильям Блейк.

Центром магической системы Спэра стала его теория отношений Zos и Kia. Он описывал Kia как
состояние "ни то, ни то", первичное единство, Дао, источник всего. Zos - это человеческое тело, ум,
воля и воображение. Его Спэр выбрал в качестве собственного магического имени. В основе
диалектики Zos и Kia лежит возможность прямой связи с бесконечностью. Используя метод, названный
"атавистическим восстановлением", Спэр пытался пройти назад, через все свои человеческие и животные
воплощения, информация о которых, по его мнению, крылась в подсознании, к самому началу и
воссоединиться с Kia в блаженстве отсутствия сознания. Спэр привлекал силы предыдущих воплощений,
чтобы завершить магическую работу; кроме того, есть множество историй о его способностях придавать
форму призракам и управлять силами природы. Чтобы достичь этих целей в материальном мире, он ввел
систему сигил, где создавал символическую диаграмму, воплощающую его желания, после чего разрушал
символ, заставляя себя осознанно забыть поставленную цель, которая должна была отложиться в
подсознании и начать свою работу. Такой процесс осознанного забывания в нормальных условиях
практически невозможен, и Спэр разработал соответствующие техники, направленные на опустошение ума
и облегчение подавления желаний. Эти техники варьировались от сексуальной магии до трансовой
медитации. Он описывал мастурбацию как "совокупление с атмосферой", где "взнуздывал шлюх, ведьм и
сук всех мастей, а также нескольких дев". В конечном итоге он заявил, что получил руководство от
Дельфийского оракула, благодаря чему овладел техникой совершенной магической работы. В нее входило
создание урны, внутри которой было свободное место для формирования вакуума, когда в нее вставляли
пенис. В момент оргазма сигилы освящаются, а вероятный маг как можно дольше остается сосредоточен
на объекте своего желания, что совсем непросто из-за силы и продолжительности оргазма, запущенного
вакуумом. Чтобы гарантировать успех, Спэр советовал герметично запечатать урну, закопать во время
определенной фазы луны, затем опустошить содержимое на землю в качестве возлияния и перезахоронить
ее. Он утверждал, что эта техника, "Глиняная Дева", крайне опасна и никогда не подводит.
Самым важным аспектом любого магического акта является абсолютная преданность и твердое убеждение
участника, что ритуал сработает. В свете этого многие методы Спэра можно рассматривать как
прозаические выдумки для концентрации бессознательных энергий ума. Это магическое мировоззрение
Спэр распространил и на свои картины: сумрачные, залитые лунным светом пейзажи, населенные
танцующими ведьмами, и "звездные" портреты, чьи пропорции были искажены, раскрывая незаметные
аспекты характера изображенных людей. В его системе много общего с сексуальной магией Кроули и ОТО. Действительно, Спэр был участником Argenteum Astrum Кроули, но вскоре бросил это
дело, так и не постигнув его учений. Спэр предпочитал магическую систему, которая была бы
достаточно гибкой, чтобы отразить контуры человеческой души, тогда как Кроули предпочитал ту, что
отражала его.

В Fortean Times, британском журнале о паранормальных явлениях за январь 2001 года, Бэланс
рассказывает Марку Пилкингтону о своих отношениях с этим художником. "У меня очень личные отношения
со Спэром, - начинает Бэланс. - Он мой учитель. Я общаюсь с ним через его картины и часто прошу
совета как у предка. Многие его верования были шаманскими, связанными с поклонением роду. У меня
нет какой-то тесной связи с моими предками, реальной семьей, за исключением родителей моей матери.
Поэтому я обращаюсь за советом к Спэру. Мне представляется, что он до сих пор живет в своем
искусстве и в эфире. Он рядом как помощник. Звучит, конечно, странновато... наверное, лучше
сформулировать это в кибер-терминах! Хотя картины Спэра зачастую декоративны, вас поражает
намерение, скрывающееся за этой декорацией. Большинство людей, соприкасавшихся с работами Спэра,
выносят из этого общения что-то позитивное. В них кроется огромная сила. Он осознанно наполнял
силой каждую картину. Одни больше, другие меньше, но сила есть во всех них, и она передается вам.
Можете побеседовать с ними, и они изменятся. Вы смотрите на его хаотические картины с одним
человеком и видите одно, а потом смотрите с другим и видите совсем другое. Картины откликаются и
реагируют. Как Берроуз или Спэр, мы не видим разницы между нашей философией, нашим стилем жизни и
нашим творчеством. Мы то, что мы делаем. То, что Спэр делал в живописи, мы хотим сделать в музыке.
Поэтому мы создаем потусторонний звук. Мы пытаемся сделать со звуком то, что он делал с
изображениями, искажая и искривляя их геометрию, и создаем странную геометрию в звуке, словно он
идет к нам по каким-то иным путям. Для этого мы используем технологию - 3D-приборы, фейзеры, разные
другие примочки. Нет какого-то одного конкретного прибора - мы обращаемся к любым доступным нам
способам... Спэр совершал разговорные битвы (на самом деле он рисовал на экранах колонок [Бэланс
сказал: speaking battles, Кинан пояснил: speaking baffles]), где проецировал звук в эфир, который,
по моему мнению, есть реальная, физическая вещь, нечто вроде космического клея, истинное вещество -
или не-вещество, - которое все связывает и позволяет распространять идеи и даже пересылать предметы".
На момент своего знакомства с творчеством Остина Османа Спэра Бэланс уже занимался сексуальной
магией. После принятия системы Спэра конкретные результаты начали возникать незамедлительно: ее
эффективность оказалась невероятной. "Мы сделали сигилу, чтобы найти работы Спэра и узнать о них
больше, - рассказывает Бэланс. - Но работа с сигилами - это как в "Ученике чародея", когда
начинают опрокидываться ведра, и вам надо немедленно что-то сделать, чтобы это прекратить. Работа с
энергиями в сексуальной магии, совокупление с атмосферой и торговля с обитателями тех мест крайне
опасны в том смысле, что легко могут превратиться в зависимость. Для меня так оно и есть. Кажется,
что последние двадцать лет вокруг моей головы обернута большая, ленивая, мокрая летучая мышь. Это
не означает что-то плохое - просто я так чувствую. Хотя приятного в этом мало, - признается он. - Но я привык к неприятному.
Все неприятное я кладу в ящик с надписью "неприятное". Мы действительно играли с опасными вещами.
Мы проводили ритуалы, и поскольку они были химически, физически, магически и эмоционально заряжены,
то сплетались в один огромный шар энергии, который легко мог выйти из-под контроля. Поэтому так
болезненно распадались PTV, и поэтому некоторые люди, имевшие к ним отношение, снова стали
нормальными, притворившись, будто никогда ничем подобным не занимались; или, скажем,
неофашисты-скинхеды, которые снова начинают курить дурь и тусоваться с черными - все это выявляет
полярности человеческого характера. Поэтому я стал Джоном Бэлансом. Я понимал эту полярность и
должен был находиться либо полностью наверху, либо полностью внизу".

Жизнь Бэланса представляла собой череду радикальных переворотов. Им способствовал и растущий
интерес к сюрреалистам; Бэланс поглощал истории о художниках, которые пытались убить себя,
простреливали себе ноги и отравлялись алкоголем. Он сосредоточил внимание на Рене Кревеле,
художнике-гомосексуалисте, чьи исследования сомнамбулических трансовых состояний в начале 1920-х
годов определили "эру сновидческой работы" сюрреализма. Опиумоман и алкоголик, в 1935 году он
отравил себя газом. "Друзья брали его на поруки, - рассказывает Бэланс. - Каждые два года он
отправлялся в сумасшедший дом в Швейцарии, а потом выходил оттуда и продолжал все то же самое. Так
было 8 или 10 раз, и я понял, что та же модель есть и у меня. Я думал, сколько же возможностей у
меня было... В результате он покончил с собой, поскольку вряд ли осознавал эту модель. Я свою
отлично понимаю, но все равно должен оставаться начеку".

24 августа 1983 года Coil играли в лондонской галерее Air в следующем составе - Бэланс, Гозлинг и
Марк Алмонд из Soft Cell, - представив "A Slow Fade To Total Transparency". Гозлинг и Бэланс
ставили друг другу фальшивые клизмы, а Алмонд читал фрагменты из своего дневника, придавая названию
новую форму победной песни, обнажая сокровенные мысли и исполняя ритуалы в стремлении разрушить
психологические барьеры и сделать внутреннее внешним. В аудитории находились Ник Кейв, Лидия Ланч и
Джим Тирлвелл, который вместе с Алмондом отыграл в тот год три шоу Immaculate Consumptive в
Нью-Йорке и Вашингтоне. Алмонд подружился с Бэлансом во время их совместного участия в PTV. На
момент выступления Coil в галерее Air Алмонд был поп-звездой с мировым хитом Tainted Love.
Событие организовала будущая жена Стэплтона Диана Роджерсон, известная как Дидо или Crystal Belle
Scrodd. "Диана Роджерсон участвовала в этом с самого начала, - рассказывает Тибет, который
познакомился с ней первым. - Она знала Produktion, и через них я ее и встретил: на последнем этаже
Кенсингтон-маркет у Produktion был магазин, а у Дидо - прилавок на первом, где продавались
садомазохистские фетиши и материалы". Роджерсон и ее подруга Джилл Вествуд составляли
перформанс-дуэт Fistfuck. Многие из тех, кто видел выступление Fistfuck, называли их женским
Whitehouse. "По моему мнению, Джилл Вествуд была наикрутейшей, - говорит Гозлинг. - Совершеннейшая
оторва. Ничего не боялась. Она выходила на сцену и делала сумасшедшие вещи, просто дикие штуки.
Fistfuck были психами". Их живые выступления вполне соответствовали названию: доминатрикс ритуально
унижала мужчин, мочилась на них и привязывала к стульям под экстремальный нойз и звуковые коллажи.
"Женский Whitehouse? Такое описание о многом говорит, - соглашается Тибет. - И все же я думаю, что
Fistfuck гораздо театральнее, хотя Whitehouse тоже были театральными в своем роде; но они такие
сами по себе, без игры. Ребята из Whitehouse ходили в чем попало. Уильям мог надеть кожаную шинель,
но идея состояла в том, что они были как все и одевались обыкновенно, если только вы не знали, что
под этим скрывается. Относительно Fistfuck, конечно, тоже можно было думать, что прячется под их
резиновыми облегающими одеждами, но понять это было невозможно". Кроме музыкальной карьеры,
Роджерсон занималась и съемкой фильмов. Ее самой известной короткометражкой стал Twisting The Black
Threads Of My Мental Marionettes, мучительное исследование мазохизма, звуковой ряд к которому
написал Стэплтон и его друг Джефф Кокс. Стэплтон уничтожил пленку, но те, кто видел фильм -
показывавшийся публично в некоторых арт-кинотеатрах Лондона, - описывают его как экстремальную
версию выступлений Fistfuck с множеством сексуальных унижений с использованием молотков, лезвий и
сырных терок. "Я едва смог его смотреть, - говорит Стэплтон. - Для меня это чересчур. Я сделал
приятный саундтрек, но это не мое. Мне было неуютно даже хранить пленку у себя дома. Он слишком
жесткий. Если бы власти его увидели, Дидо наверняка оказалась бы в тюрьме". "Это синхрония, -
продолжает Роджерсон. - Что бы вы ни думали о тяжести, вас влечет, а вокруг меня в то время было полно молодых людей, склонных к
саморазрушению. Меня привлекала идея того, что в нашем обществе нет ритуала, и этим фильмом я
хотела объяснить, что такое быть молодым, потерянным и запутавшимся. Фильм полностью их
собственный. Я никого не заставляла это делать. Не было никакого сценария. Я просто задала процесс
в очень мрачной, гнетущей обстановке и посмотрела, что из этого выйдет".

Другая короткометражка, чье название ныне забыто, состояла из статичной съемки мужчины, который
достает из-под одежды сердце и начинает медленно ласкать его - и себя, - в конце концов впадая в
исступление и начиная его трахать. "Меня с детства привлекало все странное", говорит Роджерсон.
Действительно, ее детство было невероятно сложным. Выгнанная из нескольких школ-интернатов за
плохое поведение, она сбежала из дома и до сих пор едва знает своих родителей. "Нам тяжело
общаться; они думают, что все, что я когда-либо делала - настоящая катастрофа, - рассказывает она.
- Они постоянно говорят - смотри, что сотворили с тобой эти наркотики! Сейчас я с ними не спорю, но
знаю, что не смогу на них положиться или обратиться к ним, если у меня возникнут проблемы. Они меня
просто не слышат".

"У Дианы действительно была вызывающая репутация и грозный характер, - соглашается Джон Мерфи. - Ее
считали довольно жестокой. Мы с Роджером Смитом создали звуковые пейзажи и шумы по крайней мере к
одному ее шоу. По сути выступление Fistfuck было фетиш-перформансом, где Диана и Джилл выполняли
различные садомазохистские ритуалы с несколькими жертвами и комментировали происходящее. Все это
сопровождалось неземным нойзом, напоминавшим Whitehouse с врезками вокала и отдельными фразами
Дианы и Джилл".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:42 | Post # 16
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Концерты в Air, где выступали Fistfuck, продолжались два дня и оказались сумасшедшим событием.
Гозлинг, как всегда, буйствовал, катая в аудиторию большие металлические барабаны, на которые его
только что стошнило. Бэланс окрестил его Жанной д'Арк, а себя назвал "Легион". "Понятия не имею,
откуда это взялось, - пожимает он плечами. - Это было время, когда крышу из-за наркотиков сносило
настолько, что каждые пять минут вы изобретали себя заново. Представление было довольно
экстремальным. Помню, как однажды я обернулся, а у Гозлинга в руке оказался скальпель, и он начал
себя резать вокруг черепа, по всему телу, а когда дошел до языка, то резанул прямо по нему! У него
по языку шла кровавая полоса, покрытая блестками".

"В ту ночь я совершенно съехал с катушек, - соглашается Гозлинг. - Это был перформанс, искусство,
которое для меня всегда являлось точкой отсчета, но я старался внести в него элемент футбольного
хулиганства. Сейчас мне трудно объяснить или понять подобный тип нигилизма. Вспоминая того себя,
не понимаю, почему я был таким. Мне повезло, что я выжил. Либо у меня были какие-то серьезные
проблемы с психикой, либо я просто любил выпендриться, хотя, возможно, тут есть и то, и другое".
"Air казался настоящей импровизацией, и атмосфера была невероятно заряженной, - вспоминает
Роджерсон, оценивая внутреннюю силу ранних выступлений Coil / Zos Kia. - Это было замечательно. Два
симпатичных, обнаженных по пояс молодых человека режут себя на кусочки. Бэланс на сцене поставил
себе клизму. Он до сих пор меня дразнит, потому что я за ним убирала. Бэланс был шикарным
мальчиком. Я знала, что он бойфренд Слизи, но Джон всегда торчал с кем-нибудь в туалете. Мне
казалось, он просто помешан на сексе, шел с любым, кого там находил. Он был как плюшевый
медвежонок, а Слизи называл его "щенком". В их отношениях он был малышом, а Слизи - мамочкой, но
Бэланс всегда создавал вокруг себя атмосферу тайны. Он говорил, что у них со Слизи есть
таинственная комната, куда они водят парней и колют их палками для скота! Еще он сказал, что я
довольно часто возникаю в их фантазиях, и я тогда подумала: "Бог мой! В какой же роли они меня
представляют?"

12 октября Zos Kia - Бэланс, Гозлинг и Мин, - играли в лондонской Recession Studios.
Гозлинг был на MDMA и на протяжении всей записи издевался над скрипкой. В
следующем месяце на Берлинском фестивале Atonal Zos Kia выступили на одной сцене с PTV. Судя по
записи, группа была в своей агрессивной фазе звучания, представив композицию "Sicktone", настоящую
атаку на уши аудитории. Однако другие вещи граничили с индустриальным попурри. Худшей оказалась
"Truth", где использовались записи Мэнсона. Насмешливый тон Гозлинга в начале шоу подозрительно
напоминал голос Пи-Орриджа: "Мы - свидетели ваших многочисленных и разнообразных форм контроля. Они
эффективные, они замечательные". Было ясно, что им предстоит пройти большой путь, чтобы выбраться
из тени своего учителя. Однако несколько композиций предсказывают будущее направление Coil,
особенно версия сингла "Rape". Этот тяжелый трек, замышленный как первый материал Coil,
предвосхитил зловещую хоровую основу, которую можно услышать на Scatology и Horse Rotorvator.
Попав в Берлин, Слизи и Бэланс большую часть времени проводили в городских гей- саунах, а Пи-Орридж
и его жена Пола общались с Кристианой Ф, школьницей- наркоманкой, чья биография была
экранизирована, став международным кинохитом. На фестивале Бэланс и Гозлинг сыграли в составе
Psychic TV; концерт записали и выпустили на диске Berlin Atonal Volume 1. Однако растущее
напряжение между Пи-Орриджем и Coil достигло в Берлине своего пика. "Вместо того, чтобы оставаться
в сквоте, большой открытой комнате, где все мы спали на матрасах, он отправился к Кристиане Ф",
жалуется Бэланс.

Официально Пи-Орридж утверждает, что в первую ночь оставался в сквоте, но потом действительно
переехал к Кристиане. "У нее были тяжелые времена, и она нуждалась в компании и поддержке. Это
никак не было связано с общей комнатой, - утверждает он. - Вы думаете, мне так надо уединение? Да
ладно, меня волновала только верность дружбе".

"Приехав в Нью-Йорк, мы отомстили, поселившись в апартаментах Мадонны, - продолжает Бэланс. - Я
встречался с ее лучшим другом Мартином Бердженом, который рано умер от СПИДа. Мы общались с ним в
Лондоне, а жил он в Нью-Йорке. Самой Мадонны не было, и мы трое спали в ее постели. Я даже
пользовался ее зубной щеткой".

Первый сингл Zos Kia, отредактированную версию "Rape", продюсировал Пи-Орридж, но после разрыва
Бэланс на запись не пришел. Завершив турне Psychic TV 1983 года World Detour с концертами в
Манчестере, Исландии, Америке и Берлине, Слизи и Бэланс решили, наконец, покинуть группу. "Нас
просто бесил Дженезис и его отношение, - вспоминает Бэланс. - Он считал себя на две головы выше
нас. Он купался в лучах славы, а мы делали всю работу. Но у Дженезиса всегда была удивительная
способность двигать себя вперед. Не знаю, откуда она взялась, но, в общем, мы решили, что нам
сложно оставаться вместе. Помню, как я сказал ему по телефону о нашем уходе. Слизи не мог или не
хотел это делать, так что выслушивать его мысли по этому поводу пришлось мне".

После разрыва Бэланс больше не принимал участия в Zos Kia, поскольку Гозлинг остался в Psychic TV.
В 1984 году Стэплтон все еще работал в гравировальной студии на Поланд-стрит, большую часть
вечеров и иногда все выходные проводя в студии. Он уже начал создавать The Sylvie & The Babs Hi-Fi
Companion и регулярно обыскивал коробки с записями 1950-х годов в поисках "клубнички" и экзотики,
которые можно было бы использовать как заготовки. Гэри Левермор вспоминает, как Стэплтон познакомил
его с двумя девушками в пабе "Джон Сноу", где они регулярно "охотились", утверждая, что создал
Sylvie & Babs в их честь. Также он рассказывает, как отчаянно Стэплтон хотел добыть экземпляр "King
Of The Road" Роджера Миллера, чтобы включить его в грядущую пластинку.

Тем временем Роджерсон, наконец, услышала Nurse благодаря сырой записи Sylvie & Babs, беспрестанно
крутившейся в Produktion. Когда приятель-продавец упомянул, что собирается занести Стэплтону
немного гашиша, Роджерсон напросилась с ним, желая увидеть того маньяка, что скрывался за
"Registered Nurse". Офис был закрыт, но Стэплтон просиживал в нем допоздна, работая над обложкой Sylvie & Babs. "Оксфорд-стрит всегда казалась мне
невыносимой - слишком много народу, очень шумно, - говорит Роджерсон. - Но Поланд-стрит
представляла собой замечательный контраст, и там был Стив, спокойно работавший среди этого внешнего
хаоса, где все зациклены на своем имидже. Мы посмотрели друг на друга, и как будто зажегся свет,
словно вы встретили человека, который обязательно вам понравится, хотя вы даже не знаете, почему.
Внезапно в комнате стало светлее. Это было похоже на фильм "Голова-ластик".

На следующий день Стэплтон позвонил Тибету и рассказал об удивительной женщине в ярко-красном
парике на бритой голове и в облегающем резиновом платье, которая пришла к нему на работу и
представилась как Кристал. "Я сказал ему, что она из группы Fistfuck, и Тибет едва не поперхнулся",
вспоминает он.

"Когда после этого мы встретились с Тибетом, он заявил, что я украла его лучшего друга, - говорит
Роджерсон. - Также он сказал, что будь он девушкой, у меня бы не было шансов. Я знала Тибета очень
давно, и он казался мне жалким типом, хотя и с хорошим чувством юмора. Позже я увидела, что он
хитрый и непостоянный, что он сталкивает между собой людей и играет с ними в игры. Сегодня он стал
гораздо сложнее. Сейчас я его действительно люблю. Когда я вижу человека с такой болью, я узнаю ее
немедленно, поскольку практически вся моя работа посвящена боли. Он говорил о Кроули и подобных
вещах, но дело было не в этом. С ним происходило что-то, что невозможно объяснить. Он был очень
темным, этакий Леонард Коэн в группе".

Роджерсон не могла поверить своей удаче. Всего несколько месяцев назад она практически забросила
сцену, избавившись от большинства друзей из-за кризиса уверенности. И вот теперь она встречалась с
парнем из Nurse With Wound, а кроме того, в лондонском журнале The Face появилась обложка с ее
довольно угрожающим изображением. Она вновь оказалась на коне. "Это было замечательно, - вспоминает
она.

- Я пошла в эту темноту одна и внезапно возродилась, словно феникс. Что произошло? Я оказалась во
"внутреннем круге" андеграунда, со Стивом и Уильямом Беннетом. Я шла по улице со Стивом и
Whitehouse, все в длинных пальто, словно персонажи какого-нибудь спагетти-вестерна, и я, вся в
резине - это просто A Fistful Of Fuckers! Все вокруг очень уважали Nurse With Wound и Whitehouse. Я
любила общаться с мужчинами и была сильной личностью, так что вполне могла слушать, как Whitehouse
делают материал вроде "Tit Pulp" - это меня совсем не беспокоило".

Whitehouse постоянно ломали любые ожидания. Роджерсон вспоминает их удивительное выступление в
Испанском анархическом центре Иберико на Харроу-роуд, куда они пригласили группу нео-натуристов,
соблазнительных девушек с пышными формами, которые покрыли себя зеленой краской и вышли перед
зрителями в таком виде. "Со стороны Whitehouse это было очень умно, поскольку они представили свою
противоположность, - считает Роджерсон. - С одной стороны - богини, сексуальные, округлые,
любящие готовить и кормить, с другой Whitehouse - ярость, отношение "пошли все на фиг". Отличное
чувство юмора".

На первое свидание Стэплтон и Роджерсон отправились в гей-глуб посмотреть Эрту Китт, которая им
очень нравилась. Выступление оказалось запоминающимся. Китт исполняла свои обычные музыкальные
темы, когда внезапное шипение сломавшейся аппаратуры дало понять, что она поет под фонограмму.
После пары секунд ужасной тишины зал взорвался аплодисментами и возгласами поддержки, а Китт
фантастически пренебрежительно пожала плечами и продолжила с момента остановки, когда пленка
заработала вновь. Пара пробралась за сцену, где Роджерсон спросила Китт, не хочет ли она спеть на
следующей пластинке Nurse. Та вежливо отказалась. "Диана в то время была очень крутой, - утверждает
Стэплтон. - Я вам столько всего могу порассказать... Когда мы только начали встречаться, то вместе
с Джоном Фозергиллом решили сходить на один французский фильм. Маленький кинотеатр был набит до
отказа, а какой-то парень уселся посреди четырех пустых мест. Мы хотели сесть втроем, и Дидо
попросила его подвинуться, но тот заупрямился и отказался. Тогда она прошипела ему в ухо нечто такое, от чего
он просто выпрыгнул с кресла и убежал. Дидо сказала, что если он не подвинется, она вырвет ему
яйца".

"Это кажется странным, но я помню, как на некоторые наши свидания действительно приходил Фозергилл,
- говорит Роджерсон. - Кроме того, однажды был странный секс втроем, в котором я больше не стала
участвовать. Мне всегда нравились эксцентричные мужчины, поскольку все, кого я знала, были
совершеннейшими грубиянами, и Джон отлично вписывался в такой тип. Мои братья были психами, и я его
понимала. Он всегда был эксцентричным, но его патологии с течением времени только усугублялись, а
эта история с Карлом и Даниэль висела на нем тяжким грузом. Я видела человека, который был целиком
и полностью подавлен ситуацией, в которой оказался. С другой стороны, Химан Патак был совершенно
обычным парнем. Мы со Стивом как-то раз встретили его в автобусе уже после того, как он ушел из
группы. Он вообще не хотел говорить о прежней жизни".

В 1983 году Тибет был занят работой над своими песнями. Хотя ему очень хотелось избавиться от
выбранного прежде названия Dogs Blood Order, он не знал, кто обладает Current 93: Бэланс, Хаэман
или он сам. Однако к лету 1984-го, когда Хаэман полностью сосредоточился на 23 Skidoo, а Бэланс
работал со Слизи в Coil, Тибет решил, что у него есть полное право взять это название, несмотря на
свой угасающий интерес к Кроули.

В конце 1983 года Тибет принял предложение использовать дешевое студийное время, чтобы записать
"Maldoror Is Dead". Для воплощения своих идей он пригласил Стэплтона. В результате в 1984 году
вышел Nature Unveiled, первый полноценный альбом Current. Его темы, взятые главным образом из
обширных чтений Тибета об Антихристе, присутствуют и в современных работах Current 93. "У меня до
сих пор сохраняются те же интересы, - утверждает Тибет, - хотя природа их музыкального воплощения
изменилась. Такие композиции, как "Maldoror Is Dead" и "The Mystical Body Of Christ In Chorazim",
не слишком отличаются от того, что я делаю сейчас, в плане силы, эстетики и видения". Запись первой
стороны вновь проходила в The Roundhouse. "Первые сессии я пропустил, потому что играл в SPK, и мы
должны были участвовать в телевизионном поп-шоу The Tube, - вспоминает Джон Мерфи. - Когда я
вернулся, Тибет сыграл мне то, что у него получилось, и в студии я кое-что добавил на своем
синтезаторе, а Стэплтон ввел атональные звуки фортепьяно. Кстати, другие музыканты, работавшие
тогда в The Roundhouse, говорили, что мы звучали как группа сатанистов". Вторая сторона Nature
Unveiled была записана в начале 1984 года в IPS на восьмидорожечном пульте. Звукорежиссер Ник
Роджерс был указан как член группы, и Тибет со Стэплтоном настаивают, что он действительно сыграл
важнейшую роль. На записи присутствовали Энни Энкзайети, Джон Фозергилл и, необъяснимым образом, Ют
из готической группы Killing Joke.

"Maldoror Is Dead" - композиция, к которой Тибет позже обратится еще раз, организована вокруг
простого повторяющегося семпла, где Алистер Кроули поет "Ом". "Я описал это Стиву как гипнотический
сон, который начинает ускоряться, когда мы подходим к концу, поскольку в то время я был помешан на
апокалипсисе, - вспоминает он. - Мне представлялось, как все словно складывается, крутится быстрее
и быстрее, и то же самое происходит с этим треком. Я проиграл Стиву луп и прочел текст. Я
подчеркнул, что в начале должно возникать отчетливое ощущение медленного движения, словно во сне.
Часто оно действительно бывает очень медленным; жесты людей похожи на движения марионеток, вроде
наполнены смыслом, но на самом деле никакого смысла нет. Это как тени на стене, когда горит свеча:
они искривляются, искажаются, и все вокруг выглядит значимым и преувеличенным. В финале звуки
становятся неистовыми, будто кто-то мешает или сдает карты". Тибет часто описывал Стэплтону то, что
он хочет сделать, в образах и картинах, а тот переводил его идеи в звук. Их творческий союз был
идеален.

Большая часть материала, вышедшего вслед за Nature Unveiled, была создана еще в первую сессию, но
атмосфера следующего альбома Current Dogs Blood Rising оказалась совсем иной. Если композиции
Nature Unveiled были плавными и полными достоинства, Dogs Blood Rising напоминает амфетаминовый
психоз. Такие вещи, как "Jesus Wept", создавались Стэплтоном и Роджерсом через активное
комбинирование нарезок разных записей. Получившееся обладало неприятной силой, хотя ее обрели не
все треки. "Falling Back In The Fields Of Rape" без необходимости хулиганистая, с такими банальными
строками, как "Закрой глаза/ Сними с себя ответственность/ Это был не ты", гневно исполнявшимися
Стивом Игнорантом, несмотря на эффективное использование фрагментов детских песенок и детских
голосов. Тибет заявил себя как Изидор Дюкасс и Христос 777, между образами которых метался в
зависимости от жадно поглощаемых книг. Многие упомянутые на альбоме участники просто заходили в
студию, не принимая фактического участия в работе. На диске поют Диана Роджерсон, Татита Луис
Райзлинг, или Руби Уоллис, ее дочь от первого брака, а также Игс из группы No Defences. "Работая
над первыми альбомами Current, я многому научился, - признается Стэплтон. - Когда мы записывались
на IPS, я сделал большую часть стороны Nature Unveiled. Там были лупы, звуковые текстуры, а ведь
раньше я ничем похожим не занимался. Многое из того, чему я научился, я использовал на Homotopy To
Marie. То, что на втором альбоме с нами работал Стив Игнорант, было замечательно. Как Nurse With
Wound я гораздо больше ориентировался на Crass, чем на Throbbing Gristle. Они были такими же
старыми хиппи, как и я".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:42 | Post # 17
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
После Dogs Blood Rising Current 93 и NWW отправились в Европу с серией концертов. Вместе с Энни
Энкзайети и D&V в декабре 1984 года они выступили в Амстердаме и Брюсселе. Стэплтон вспоминает это
событие как "полный бардак". Тибет играл на клавишах вместе с Nurse и, не будучи великим
импровизатором, обратился к заезженным музыкальным цитатам из "К Элизе" Бетховена, что вывело
Стэплтона из себя. К тому же, разновидность свободного хаоса, который создавали на сцене Nurse,
была очень далека от строгой природы тогдашней музыки Тибета. Помимо него и Стэплтона, в состав
Nurse входили Диана Роджерсон, Энни Энкзайети, Тим Спай, а также Пол Доннан, который был с ними
"просто ради наркоты". В Амстердаме Стэплтон впервые попробовал кокаин и настолько съехал с
катушек, что Тибету пришлось утаскивать его со сцены, поскольку тот ползал по полу и орал в
микрофон, когда все давно уже перестали играть. На самом деле свой дебютный концерт Nurse сыграли
месяцем раньше, в Брайтоне, вместе с SPK. "Сейчас мне это кажется довольно забавным, - признается
Стэплтон. - Мы играли в танцевальном зале в Брайтоне, что было просто нелепо. Вокруг стояли
любители диско в клешах, не проявляя к нам никакого интереса. Когда мы закончили, была мертвая
тишина. Помню, Диана кружилась по сцене и заворачивала себя в пластик".

Концерты Current длились не более пятнадцати минут. Они включали одновременно множество кассет, где
были и деформированные григорианские хоралы, и электронный шум, и традиционная японская музыка.
Энди Лич играл на ударных под рев гитарных импровизаций и воющую скрипку Тима Спая, а Тибет
пускался в словесные импровизации, основанные на детских песенках и апокалиптических библейских
текстах. Хотя реакция на их лондонские шоу была довольно прохладной, европейские концерты оказались
более успешными, и каждый вечер на них собирались толпы. В Брюсселе Тибет принес на сцену
металлическое распятие, в которое напихал облитую бензином вату, поджег, швырнул его на пол и
отпихнул в зал.

Несмотря на разочарование Стэплтона в Insect And Individual Silenced, он продолжал работать с
Тирлвеллом, который появился на последней пластинке Nurse вместе с Тибетом и Роджерсон. Brained By
Falling Masonry был посвящен альбому Cottonwoodhill легендарной европейской группы Brainticket,
напоминающему кислотную галлюцинацию в стиле Funkadelic в сочетании с Faust и женским вокалом Джейн
Фри, немного похожим на голос Дианы Роджерсон. Brainticket опубликовали на обложке шуточный совет в
качестве предостережения для непосвященных. "После прослушивания этой записи друзья вас не узнают, -
заявляли они. - Включайте это раз в день. Ваш мозг разрушится!" Обратившись к ритмам Brainticket,
Стэплтон опалил их взрывами электричества, а Тирлвелл ввел свой истерический вокал. "Мы
записывались в периоды студийных простоев The Roundhouse, что, по моему тогдашнему убеждению, было
для Nurse необычно и довольно престижно, - вспоминает Тирлвелл. - Я никогда не слышал песни
Brainticket, и до начала записи мне ее не играли. Мне просто дали листок с текстом и сказали петь.
Я еще много лет не слышал оригинала и терпеть не могу там свой вокал, хотя многим он нравится".
Кроме того, Тирлвелл обратил внимание на напряжение, постепенно возникшее в студии между ним и
Тибетом. "Я никогда не принимал Тибета всерьез, - говорит он. - Наверное, он считает, что я к нему
плохо относился, и это, видимо, правда. В то время мне казалось, что он влез в Nurse и всеми силами
пытается удержаться; откуда мне было знать, что у него на уме?"

"Я всегда думал, что мы с Джимом ладили, - рассказывает Тибет. - На Бек-роуд мы жили практически
дверь в дверь, а Дженезис - через дорогу. Он был большим поклонником Стива и его творчества, и Стив
отвечал взаимностью, признавая его мастером редактирования и аранжировки. Однако вскоре выяснилось,
что он меня терпеть на может и говорит об этом всем моим друзьям и знакомым. Его ненависть,
продолжавшаяся лет пятнадцать, была совершенно непонятной. Стив считал, все дело в том, что они с
Джимом были друзьями, а потом пришел я, и мы со Стивом стали неразлучны. Возможно, сейчас эта
ненависть поутихла. Пару лет назад, делая с Coil свое первое большое шоу, он какое-то время жил у
нас с женой. Тогда я восстанавливался после операции и не мог придти на выступление. Но я видел
этот дурацкий комбинезон с блестками, который он носил на сцене и который вешал у двери в свою
комнату".

"Запись Brained By Falling Masonry была первой, в которой я участвовала, - вспоминает Роджерсон. -
Стив работал очень активно, постоянно сидел в студии. Казалось, там он чувствует себя лучше всего.
Когда Стив трудится, он весь поглощен делом и точно знает, каким будет результат. Он изменял трек,
потом еще, и еще, раз за разом повторяя пленки. Он слушал материал, проходя через одну и ту же фазу
в поисках паттернов. Когда записывалась эта пластинка, в студии часто бывал Джим Тирлвелл. Думаю,
он действительно хотел стать рок-божеством. Он был просто помешан на себе. Все было для него
ступенью, и в конце концов он должен был оказаться наверху. Но все равно в нем было что-то милое".
Тем временем в студии Britannia Row, где записывались Pink Floyd, Бэланс и Слизи трудились над
первым диском Coil. Бэланс составил планы для целого ряда тематических выпусков, замыслив серию
односторонних дисков, посвященных каждой из планет. Он выискал их каббалистические характеристики,
и каждая сессия должна была проходить в соответствующей обстановке. Первая запись 19 февраля 1984
года состоялась под знаком Марса. Бэланс объясняет: "Марс - римский бог весны и войны. Его качества
- динамическая энергия в сочетании с необходимой стабилизирующей дисциплиной; если самоконтроля
нет, несбалансированная мощь превращается в жестокость и бессмысленное разрушение. Марс - это
обожествление сил Человека, которое в том или ином виде можно встретить в любой культуре и по сей
день". В результате на Laylah вышел альбом How To Destroy Angels, названный "руководством для
сверхчеловеческого действия". Запись воплощала стремление использовать звук для целей ритуала и
внутреннего укрепления. Молитвенная атмосфера альбома далека от любых представлений о развлечении.
Явный гомоэротизм названий сходу навлек на них неприятности: Rough Trade отказались иметь с ними
дело, решив, что на альбоме выдвигается мысль о мужском превосходстве, несмотря на то, что его
делали геи. Бэланс и Слизи набросали общую структуру с расписанием того, когда должны были
происходить определенные вещи, и арендовали 12 гонгов, расставив их в студии вместе с парой
трещоток, разрисованных сигилами. Чтобы обеспечить максимальную силу, Coil решили, что обстановка должна быть исключительно мужской. По их просьбе здание во время записи покинули все
люди. Такое поведение безусловно внесло свой вклад в дурную репутацию группы и недоверие со стороны
Rough Trade.

How To Destroy Angels представляет собой галлюциногенную фугу из звуков гонга, сегодня звучащую
столь же стихийно и сверхъестественно, как и в то время. Альбом был выпущен на одностороннем диске;
другая сторона называлась "Absolute Elsewhere" и должна была напоминать по виду одно из магических
зеркал, через которые Джон Ди, маг елизаветинской эпохи, беседовал с ангелами. Звукозаписывающая
компания сделала несколько попыток, прежде чем у них все получилось. Они думали, что ошибаются, и
на первых вариантах диска имелись тона и дорожки; лишь потом вторая сторона была сделана чистым
зеркалом. Оформление альбома предрекало портал, изображенный на обложке альбома Time Machines. "Не
знаю, почему это так меня привлекает, - говорит Бэланс. - Это единственная область жизни и работы
Ди, которая мне интересна: драматические, динамические отношения между ним и Эдвардом Келли. Что
там происходило?". Притягивали Бэланса и точные систематические методы, которыми Ди и Келли
пользовались в своих исследованиях реальности ангелических существ. Келли был необразованным
человеком, но во время совместных сеансов употреблял язык, обладавший логичной грамматической
системой - енохианский, - беря его словно ниоткуда. Он уговорил Ди позволить ему спать с его женой.
Coil позаимствовали небесную монаду Ди, одиночную сигилу, представляющую весь спектр
астрологических, алхимических и каббалистических идей. Она заключает в себе символы всех планет и
зодиакального знака Овна, чьим атрибутом был огонь, связывая себя тем самым с алхимическим
процессом. В монаде присутствуют священные формы треугольника, круга, квадрата и креста. Фрэнсис
Йейтс, ученая и розенкрейцер, утверждает, что в рамках ренессансного герметизма монада
рассматривалась как магическая эмблема, чье "объединенное оформление важнейших знаков", наполненное
небесными лучами, оказывало дополнительное "объединяющее влияние на душу". Другими словами, монада
дарила вам Равновесие.

"Я воспринимаю музыку в контексте ритуала, - утверждает Бэланс. - Я читал 777 Кроули и другие
похожие тексты, чтобы найти там музыкальные параметры. Все это не слишком отличается от того, что
делал Джон Кейдж, когда бросал камни в сетку и извлекал из этого музыку. Здесь я вижу возможность
подстегнуть себя, а материал Ди и Келли очень вдохновляет. То, что, по их утверждениям, они
общались с ангелами - прямая параллель с современным помешательством на пришельцах и поисках
внеземной жизни. Это перенос старых идей на почву современной культуры. Но Джон Ди и его занятия -
лишь крючок, на который можно что-то повесить. Мы хотели творить музыку, и когда в процессе
творчества развивалась какая-то тема, мы представляли некоторые ее положения и следовали им, если
люди откликались".

"Дело не только в человеческой реакции, - говорит Слизи. - Наша музыка в большей или меньшей
степени творится в измененном состоянии сознания. Я имею в виду, что мы выходим в иное ментальное
пространство. Насколько мне известно, так происходит у всех композиторов, но я могу опираться лишь
на собственный опыт. Пространство ума, в котором вы находитесь, когда пишете музыку, возникает либо
под воздействием ритуалов, которые в тот момент проводятся, либо идей, пришедших вам в голову, либо
чего-то, что с вами происходит во внешнем мире. Мы пытаемся создать определенное ментальное
пространство, состояние или идею, откуда рождается музыка, и говорите ли вы о неких алхимических
представлениях или выполняете ритуалы перед началом работы, все это, в принципе, одно и то же".
В 1984 году, к моменту издания первого полноценного альбома Coil Scatology, любовь Бэланса к
сюрреалистам, особенно к Сальвадору Дали и его параноидно-критическому методу, пробудилась вновь.
Этот метод идеально вписывается в практику Coil, поскольку и Coil, и Дали стремились
дискредитировать реальность через целеустремленное исследование иррационального. Они стимулировали способность мозга порождать бредовые и
галлюцинаторные явления, питая его интересующей информацией, будь то атрибуты Марса или детали
оккультной миссии Ди и Келли. Бэланс собрал огромную коллекцию книг и альбомов Дали, прекрасно
понимая, что за фасадом эксцентричного сюрреалиста крылся сложный концептуальный лабиринт. Дали
интересовали частицы неощутимого, и позже этот интерес выразился в деталях его картин: полузабытые
места, железнодорожные станции, святые в виде мух. По мере текстурного усложнения музыки Coil
выработали собственную сеть культурных взаимосвязей и точек отсчета, когда мельчайшие детали
отсылали вас к чему-то другому и заставляли смотреть глубже.

Coil до сих пор вовлечены в спор о правах и деньгах от Scatology и Horse Rotorvator со Стиво,
главой лейбла Some Bizarre, где вышли эти альбомы. В 2001 году Coil переиздали их на собственном
лейбле в серии "Стиво, заплати, что должен". Однако тогда Some Bizarre отлично подходил для работы
с Coil. "В здании, где располагался их офис, была интересная культурная атмосфера, интересные люди,
связанные с этой культурой - например, Neubauten и Марк Алмонд, наши друзья, - говорит Слизи. - В
то время мы не замечали отрицательных сторон человека, вставшего в центре этой культуры". Бэланс
продолжает: "У нас было джентльменское соглашение, по которому мы можем расстаться с Some Bizarre и
забрать с собой наши записи. Это был период неопределенности, поскольку мы ничего не подтверждали и
не подписывали никаких контрактов. И когда через десять лет я решил, что пришла пора забрать оттуда
нашу работу, у Стиво ее не оказалось: он утверждал, что обладает мастер-записями на постоянной
основе. Я ничего такого не подписывал и никогда не подпишу. Дело принципиальное, и он от нас просто
так не отделается - мы никогда не отступимся, потому что это наше творческое наследие".

В работе над Scatology состав Coil пополнился новыми членами группы. Помимо шутника и провокатора
Бойда "Non" Райса, которого Слизи знал еще с тех пор, как в конце семидесятых тот помогал Throbbing
Gristle, в их ряды ненадолго влился Гевин Фрайдей из ирландских андрогинов The Virgin Prunes.
Бэланс дружил с Фрайдеем со времен интервью для Stabmental и до сих пор остается большим
поклонником этой группы. "Мне нравилась их кошмарная наивность, - говорит Бэланс. - Они всегда
говорили, что "не с пальмы слезли", но создавалось впечатление, что так оно и есть. Они походили на
взбесившихся детей и до смерти пугали народ своим антуражем. Со времен панка я не видел ничего
подобного. Панк был явлением просчитанным, отвратительным и дорогим, а это - подлинные дублинские
сокровища, женщины среднего класса, одетые как женщины среднего класса". Но самым важным
пополнением оказался Стивен Трауэр, который взошел на борт в качестве полноценного участника
после того, как отправил Бэлансу и Слизи письмо, рассказав, насколько сильно он нуждается в
интеллектуальной компании, живя в маленьком городишке Уэйнфилде на севере Англии. "Он хотел
переехать в Лондон, - говорит Бэланс. - Мы со Слизи уже долго работали вместе и решили, что имеет
смысл добавить в нашу компанию нового человека. Он был очень резким, вроде Марка Смита -
использовал язык как оружие. Я прозвал его Уиндхем в честь Уиндхема Льюиса, издававшего Blast,
потому что он говорил точно так же. Мне нравятся языковые игры, и в студии из них многое родилось".
Их первый контакт случился благодаря общей любви к фильму Анджея Жулавски "Одержимая" и работам
Дэвида Линча. Бэланс и Слизи немедленно предложили встретиться. Трауэр отлично сознавал "плотское
любопытство", скоро возникшее в письмах обеих сторон. "Не было никаких неловких попыток соблазнить
в прямом смысле этого слова, - утверждает он. - Заигрывание имело форму реплик в сторону, и хотя я
прекрасно все понимал, это являлось лишь добровольным дополнением. Думая о нашей переписке сейчас,
я удивляюсь, насколько знающими были мои письма; наверное, дело в том, что у нас схожие вкусы и
подходы к объектам нашей страсти. Даже когда я начал лучше понимать цену, которую имеют возраст и
внешность, у меня все равно оставалось желание наладить контакт, преодолевавшее все эти условности.
В одном письме Слизи я переживал по поводу того, что хотя мы могли сексуально эксплуатировать аудиторию через музыку, вряд
ли ее можно было вовлечь в наше собственное поле экспериментов. Конечно, эстетика PTV - по крайней
мере, отчасти, - была связана с интересами и желаниями Слизи. Уверен, что религиозный, аскетический
аспект более важен для Дженезиса, и хотя это могло каким-то образом интересовать и Слизи, образ
аколита PTV вряд ли сочетался с игривыми сексуальными фантазиями. Позже, когда мы обсуждали эти
идеи с Coil, все проходило на уровне развлечений, взаимного удовольствия от обыгрывания "коварства"
тех групп, которые пытаются соблазнить своих поклонников. Конечно, любые реальные возможности были
бы использованы, но чаще это оставалось просто игрой".

Впервые Трауэр встретил Бэланса 1 августа 1984 года, когда PTV сопровождали выступление
писательницы Кэти Акер. Бэланс и Трауэр продолжили общаться после шоу; к ним присоединился приятель
Трауэра Тайни, с которым он образовывал группу Possession. Позже Тайни возглавил инди-группу
Ultrasound. Трауэр помнит Бэланса как слегка взволнованного и не вполне от мира сего. "Мое
восприятие было тогда на глупом, несерьезном уровне, где возникали невероятные фантазии о том, как
могут жить изгои цивилизации, - рассказывает Трауэр. - Бэланс и Слизи жили в Чизвике, и их дом
оказался не похож ни на один, виденный мною раньше. В некоторых комнатах действительно было
жутковато, но я уже начал знакомиться со своими темными аспектами, и ощущения личной угрозы не
возникало. Позже я видел, как боялись приезжавшие туда журналисты, полагая, наверное, что их
собираются затащить в спальню и принести в жертву огромному фаллическому козлиному богу".
Восстановление - вечная составляющая творчества Coil, и Scatology затрагивает такие темы, как
алхимия, де Сад и "сексуальные эксперименты в Марокко". Альбом был создан в состоянии, которое
Бэланс называет "амфетаминоманией". Испражнения и их трансформация как предмет и метафора
алхимических экспериментов над первичными шумами через ритуал никогда еще не воплощались так полно.
"Мы начинали работать дома, на Fairlight Two, - вспоминает Бэланс, - точно так же, как и Кейт Буш.
В то время я очень ею увлекался. На альбоме это заметно, если вы вглядитесь в его структуру. Мне
казалось, она каким-то образом стащила мои идеи. В своих блокнотах - дело было в 1982 году, когда
вышел The Dreaming, - я записывал песни, а когда услышал The Dreaming, они все оказались там.
Возможно, дело было в каком-то параллельном психическом пространстве".

К тому времени, как в группу вошел Трауэр, запись Scatology шла полным ходом. Они уже записали "Ubu
Noir", "Tenderness of Wolves" (с Гевином Фрайдеем, певшим собственный текст), "The Sewage Worker's
Birthday Party" и "Cathedral In Flames". Единственный трек, в работе над которым принимали участие
все трое - "At The Heart Of It All", нежная, но мощная инструментальная композиция, где кларнет
Трауэра сплетает извилистую мелодию на фоне синтезатора Бэланса и фортепиано Слизи. "Казалось, я
записывал на пленку собственный дух, - вспоминает Трауэр. - Не было никакого осознанного намерения.
В нашем ансамбле чувствовалась хрупкость, но хрупкость необычная - в ней была сила и уверенная
мягкость, сочетание, которого сложно достичь специально. Такое впечатление, что собственные аккорды
застали нас врасплох, и все же во время записи мы смогли избежать чрезмерного контроля". Дерек
Джармен использовал эту музыку как саундтрек к своему фильму The Angelic Conversation, но на
Scatology к ней добавились мощные аккорды Джима Тирлвелла и некоторые сэмплы Слизи. На "At The
Heart Of It All" часто не обращают внимания, уделяя его другим, более ярким и характерным
композициям, однако это подлинное предвидение. Нечто вроде живого ченнелинга в студии стало позднее
традиционной практикой Coil. Какие-то треки вышли слабее. "The Spoiler", хаотическая смесь
барабанного боя, декламаций и взвинченного шума кажется бесцельной и перенапряженной, тогда как
"Clap", дерзкий выплеск яркой энергии, представляет более успешную реализацию тех же идей. "Solar Lodge" возвращает слушателя к экспериментам How To Destroy Angels благодаря синестетическому
использованию текстур, образующих огромное звуковое пространство. Однако в целом Scatology звучит
скорее как проба пера. Бэланс ищет свой голос, а Слизи разбирается, как лучше применить техники,
которые он развивал с Throbbing Gristle и PTV. В результате были созданы треки, которыми чрезмерно
восхищаются, и к этим ярким композициям часто имел отношение Тирлвелл. "Он добавлял к музыке
карикатурное измерение, - вспоминает Трауэр. - Лично мне это не всегда нравилось; здесь
присутствовал дух рок-н-ролльной пародии в стиле Вегаса и Ангелов Ада, и хотя это увязывалось с
определенной атмосферой, присущей Coil, меня такой подход не убеждал. Но Тирлвелл был забавным, с
ним было легко и весело. Он реагировал на случайное замечание и рождал целую вереницу мыслей, не
обязательно с каким-то результатом - просто потому, что все мы взаимодействовали на одном и том же
серьезном и одновременно эксцентричном уровне. Во время записи он был как член группы, даже в
большей степени, чем я. Он обладал гибкостью, которая необходима, если вы хотите помочь кучке
своенравных личностей пройти через испытания, которые они сами же себе и придумали, давая советы
или продвигая собственные идеи, настойчиво, но без раздражения или пустой траты времени в случае
серьезных разногласий. Кроме того, Тирлвелл был страшным пьяницей, осушая любые бутылки, попадающие
в поле его зрения, и способный работать даже после пол-литра водки. Были моменты, когда он
чувствовал в Бэлансе и Слизи некоторую неуверенность и выступал с собственными предложениями; одни
из них были заброшены, не получившись, другие сохранились, поскольку Джим мог быть достаточно
убедительным и умел настоять на своем".

"Над своими идеями Слизи всегда работал в уединении, даже без Бэланса, - продолжает Трауэр. - Часто
он разрабатывал эти потрясающие идеи дома, а потом играл их, сперва, разумеется, Бэлансу, после
чего они испытывали их на мне, когда я заходил в гости. Я честно говорил, если мне что-то казалось
слабым, и безоговорочно восторгался тем, что нравилось. Так мы взаимодействовали друг с другом в
первый год. Помню, как Бэланс и Слизи играли мне самые первые варианты композиций, позже вошедших
на Scatology, и как я был потрясен "Ubu Noir", очень ее хвалил, думая, что они плохо
представляют, чего достигли". "Ubu Noir" - одна из самых сильных композиций ранних Coil с серией
причудливых, постепенно набирающих силу лупов. Сочетание пронзительных труб с барабанным боем
составляет основу большинства композиций первых двух альбомов. "Они совсем недавно покинули PTV, и
Слизи впервые писал музыку самостоятельно, без Дженезиса, так что, хотя у них была воля и вера в
себя, мнение человека, чей вкус они уважали, кто был молод и достаточно высокомерен, чтобы не
бояться говорить правду, очень их поддерживало, - говорит Трауэр. - Думаю, поначалу они немного
тревожились, особенно Бэланс, на котором лежало бремя вокала и написания текстов. А Слизи должен
был отойти от своего концептуального сотрудничества с Дженезисом, рождать и самостоятельно
воплощать в жизнь собственные идеи. Throbbing Gristle и PTV были наполнены идеями Слизи,
переплетенными, однако, с доминантным эго Дженезиса, поэтому, даже если Слизи дергал в этих группах
за ниточки и выступал с плодотворными советами, Coil был его дебютом как открытой творческой силы,
без главенства Дженезиса". "Panic" сделали синглом, а 12" содержит похоронную кавер-версию Coil
песни "Tainted Love" группы Soft Cell. Это одна из наиболее душераздирающих вокальных партий
Бэланса, где оригинальная песня Soft Cell превращается в оплакивание многочисленных жертв СПИДа.
Весь доход от продажи диска был направлен в фонд Терренса Хиггинса. В клипе на песню появляется
Марк Алмонд, изображающий ангела смерти. Изначальная идея состояла в использовании сорока тысяч
мух, которые ползали бы по нему, но когда мух привезли из Лондона, почти все они погибли, и
пришлось довольствоваться кучкой сонных остатков. Начав собирать видео, Музей Современного
Искусства в Нью-Йорке сделал "Tainted Love" одним из первых своих приобретений.

"The Sewage Worker's Birthday Party" свидетельствует об изобретательности Слизи. Эта образная
звуковая композиция, где электронные звуки капают, словно вода из-под крана, и вновь бьют барабаны,
появилась на свет благодаря истории из шведского журнала Mr SM. Несмотря на незрелость, Scatology
обладал жесткостью и силой, так что этот альбом до сих пор вызывает у слушателя некоторый
дискомфорт.

Если бы Бэланс настоял, их первый альбом мог бы называться Funeral Music For Princess Diana
("Похоронная музыка для принцессы Дианы"). "Это одна из тех вещей в истории Coil, за которые я себя
виню, - признается Слизи. - С самого начала нашей работы Бэланс пытался убедить меня, что нам надо
сделать альбом, который назывался бы Funeral Music For Princess Diana". Когда Бэланс посоветовал
это название вместо Scatology, Слизи ответил, что это слишком опасно. "Он убедил меня отказаться, -
говорит Бэланс. - Мы перебрали много названий. Недавно умерла Лора Эшли, и мы думали назвать его
Laura Ashley Has Fallen Down Stairs ("Лора Эшли упала с лестницы"). Другим вариантом было Big Knobs
and Broomsticks, но Funeral Music For Princess Diana возникло вдруг, словно ниоткуда". Хотя по сути
название было взято у Генри Перселла и его Funeral Music For Queen Mary, Бэланс в конце концов
решил, что оно неизбежно - и несправедливо, - будет восприниматься как анархо-панковское заявление.
"Жаль, что я недостаточно доверял его видению, - сожалеет Слизи. - Бэланс довольно часто
подглядывает в будущее".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:43 | Post # 18
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
6. Любовь всерьез

"Пусть гордецы и пуритане бессознательно поклоняются Сатане; они поймут свою ошибку, поскольку
никто не может основывать свою жизнь на отрицании".
- Ральф Николас Чабб

"Я здесь, чтобы спасти Англию, и мой дух не найдет покоя, пока свинья коммерции не
падет с утесов Дувра".
- Ральф Николас Чабб

Когда Coil начали работать как группа, а не просто как Бэланс, Слизи и приглашенные музыканты, Стив
Трауэр совершил прыжок веры и переехал в Лондон. Свой вклад в это решение внесли предлагаемые
столицей сексуальные перспективы. "Когда я впервые приехал в Лондон, то на полном серьезе спросил у
Слизи, сколько мне надо платить проституткам, и где я могу их встретить, - краснеет Трауэр. - Мне
было двадцать, я выглядел на семнадцать и чем-то сам был похож на них, однако полагал, что мне надо
будет платить за секс. Когда мне объяснили, что я могу пойти в гей-клуб и легко найти там
кого-нибудь бесплатно, причем делать это регулярно, я был потрясен! Я начал ходить туда вместе с
Бэлансом, в 1984 - 1985 годах периодически приезжая в Лондон на выходные или пару недель, и вскоре
стало ясно, что лондонские приключения гораздо соблазнительнее, чем жизнь в скучном северном
городишке".

Через несколько недель после встречи с Бэлансом Трауэра представили Дереку Джармену, и тот
предложил ему сделать следующий шаг. "Я очень любил кино и обрадовался знакомству с Дереком, -
рассказывает Трауэр. - Когда мы встретились, я видел только один его фильм, Себастьян, который мне
не понравился, но после пары дней в его компании я был в полном замешательстве. Дерек оказался
замечательным, щедрым, вдохновляющим человеком, и я отправился в кинотеатр посмотреть другие его
фильмы, Буря и Юбилей. Я боялся, что они тоже мне не понравятся, но был приятно удивлен. Юбилей
вообще привел меня в восторг, однако Дерек самокритично сказал, что его лучшие работы - не
художественные фильмы, и для него гораздо важнее эксперименты в формате "Супер-8". Это было еще
до появления волны режиссеров, начавших работать в том же стиле; Дерек послужил для них
вдохновением. Для серьезного кинорежиссера непросто было взять и сказать, что его короткометражные
фильмы с почти нулевым бюджетом, снятые в самом дешевом формате, и есть настоящая работа, а
"большие" фильмы - просто дополнение. Было ясно, что так оно и есть, что это не поза. Он оказал на
меня большое влияние, не только через свое искусство, но и как личность. Я вырос в среде, где
страсть была редкостью, и встретил уникального, веселого, живого, чуткого человека, который
доказал, что искусство и жизненная целеустремленность способны изменить все".

Постепенно Трауэр все активнее вовлекался в работу Джармена, сыграв в трех его фильмах: Imagining
October, The Last of England и Караваждо. Coil работали над саундтреком к The Angelic Conversation,
первому полнометражному экспериментальному фильму Джармена, который был снят на видео и в формате
"Супер-8", а затем переведен на пленку 35 мм. Озвученный актрисой Джуди Денч, читающей сонеты
Шекспира, The Angelic Conversation представляет собой "поэтическую грезу", по словам режиссера,
рассказывающую о судьбах двух влюбленных молодых людей. Самым трогательным в фильме можно назвать
его экранное воплощение очарованной невинности. В массовой культуре невинность редко ассоциируется
с гомосексуальной любовью; общественная мораль всегда рассматривает ее как нечто разрушительное и
извращенное. Обращение Джармена к этому качеству делает ленту невероятно волнующей. Название
фильма намекает на общение Джона Ди и Эдварда Келли с ангелами на их древнем языке и вызывает в памяти цель магической системы Алистера Кроули, которую тот заимствовал из "Книги
священной магии Абрамелина": познание и разговор со священным ангелом- хранителем.
Сотрудничество началось с того, что Джармен предложил Coil сделать саундтрек к своему уже
законченному фильму, где показан разрушенный купол в Риме на фоне лица билетера в Институте
современного искусства. "Смотреть это было невозможно, - говорит Слизи, - и мы ответили, что да, мы
хотели бы сделать музыку к твоему фильму, но сними что-нибудь другое, желательно получше. Он так и
сделал. Когда Дерек все переснял, мы пошли в студию и все сыграли в живую". Работали они
практически без денег. Плеск воды в фильме записан, когда Джармен параллельно с происходящим на
экране моет в тазу руки и ноги Бэланса.

Бэланс и Слизи утверждают, что они в большей степени поклонники самого Джармена, нежели его работ.
Его видение английскости сильно отличается - сексуально, политически и артистически, - от того, что
предлагает массовая культура, и то, как его фильмы изображали эту тайную историю, принесло
множество плодов. "Когда мы делали The Angelic Conversation, он вдруг подарил мне первое издание
"Книги наслаждений" Остина Османа Спэра, - вспоминает Бэланс. - Я понятия не имел, что он о нем
знает. Конечно, он был в курсе, что я увлекаюсь Спэром, но Дерек и сам отлично разбирался в
магических традициях и системах. У него была странная библиотека - крошечная комната с полками,
между которыми едва можно было протиснуться, и потайная секция, где хранились всякие вещи типа
уникальных алхимических трактатов в пергаментных переплетах. Не знаю, откуда он только их брал".
Джармен очень увлекался графической поэзией, особенно Домом Сильвестром Уэдаром, поэтом-монахом,
который провел большую часть жизни в аббатстве Принкнэш в Глочестершире и работал с печатной
каллиграфией, творя визуальные дзен-структуры в стремлении выразить невыразимое. Джармен то и дело
убеждал Бэланса отправиться в монастырь и повидаться с ним.

Слизи убежден, что гомосексуальность Джармена, неотъемлемая часть его бытия, позволяла режиссеру
видеть мир гораздо более сложным образом, чем это свойственно гетеросексуальному художнику. Как
гомосексуалист он напрямую сталкивался с той ложью, на которой была основана общепринятая
английская культура, и понимал, что существует множество ее областей, которые либо сознательно
игнорируются, либо отрицаются. Действительно, в искусстве есть сугубо гомосексуальный слой,
последовательно скрываемый от глаз большинства. Одним из побочных продуктов работы Джармена и Coil
оказалось раскрытие этого мятежного субкультурного течения. "Думаю, у геев есть определенное
преимущество: когда они понимают, что они геи, это становится для них ощутимым доказательством
того, что мир не таков, каким его все представляют, - рассуждает Слизи. - Возможно, эта черта, эта
способность была только у людей, чья юность пришлась на время между 1960 и 1985 годами; потом
возникла массовая гей-культура, и когда я смотрю на современную молодежь, то вижу, что они не
считают себя другими. На самом деле нам повезло, и это одна из причин, по которой мы сразу же
ощутили внутреннее единство, встретив Джармена. То же было и с Берроузом - с первых страниц его
книг мы понимали, что в них есть нечто общее с нашим опытом, что- то глубокое и очень важное".
Концепция "отклонений" - главная для Coil как для художников; они сознательно работают на грани
социальной дозволенности. Через творческие отклонения они нашли собственный голос, необходимый для
развития мощного художественного видения. "Найти собственный голос означает понять, что вы не
говорите то же самое, что и все остальные, - объясняет Слизи. - Очень важно, если ваше творчество
становится уникальным". Такие художники, как Берроуз и Джармен, доказали, что можно оставаться
верными себе, следовать собственным убеждениям. "Это как если вы хотите открыть капот и разобраться
с двигателем - изменить себя, изменить свое сознание, или хотя бы быть собой на публике, -
добавляет Бэланс. - Очень важно, когда есть примеры людей, ведущих себя независимо, будь то крайность или обыкновенное поведение. Что делал Берроуз? Просто
был собой. В этом много резонирующей силы, и она чувствуется до сих пор".

Слизи познакомился с Берроузом в 1977 году, работая над дизайном магазина BOY в Лондоне. Оказавшись
по делам в Нью-Йорке, он посетил Берроуза в Бункере, бывшем здании Ассоциации молодых христиан на
Бауэри, показал ему снимки своей витрины и предложил включить их в книгу фотографий, которую тогда
составлял Берроуз. Свое соглашение они закрепили, распив бутылку водки. Через два года, уже будучи
участником TG, Слизи вместе с Пи-Орриджем приехал в новый дома Берроуза в Лоуренсе, в штате Канзас,
чтобы покопаться в его архиве звуковых экспериментов - груде катушек, хранившихся в коробках из-под
обуви. В 1981 году самый интересный материал был издан под названием Nothing Here Now But The
Recordings на Industrial Records. "Берроуз - первый писатель, который показал мне, что можно иметь
моральную и философскую систему, находящуюся за пределами общественной нормы и при этом
работоспособную и осмысленную, хотя во многом завязанную на сексуальности, - говорил Слизи Бибе
Копфу (Крису Бону) в 1997 году. - В то же время она касалась политики, отношений и многого другого.
Все его существование было снаружи, за пределами, и то, что он мог так жить и писать об этом,
оказало на меня невероятно влияние". Копф поинтересовался, как бы он определил моральную и
политическую систему Берроуза. "Это отрицание всего, что связано с христианством, средним классом и
гетеросексуальностью, - убежденно отвечал Слизи. - Но для меня большую роль в его работе играло то,
что при полном отрицании гетеросексуальности и отношений он замещал их чем-то, что было полностью
его... как будет прилагательное от пан?". Бэланс предложил ему несколько вариантов: "Пан -
пандрогинный, пандрогинность?". "Неважно, - продолжал Слизи, - в общем, чем-то своим, абсолютно
никак не связанным с американским гомосексуальным образом жизни, который в последние годы стал
доминировать, являясь при этом ограниченным, подконтрольным и ущербным. Американцам приходится
непросто - их культура очень гомофобная и фанатичная, - но инструменты, которые они используют для
борьбы, приобрели вид конформизма и уступок, что с моей точки зрения говорит о полном поражении".
"Мое восприятие работ Берроуза, - продолжает он, - заключается в том, что всё в его книгах
происходит в духовном мире, где нет самосознания, интеллектуализации или настоящего времени. Время,
в которое происходят события, не есть уничтожающая реальность настоящего. Это иное пространство, то
время, в какое вы существуете, когда охвачены сексуальной страстью, поскольку все, что вами тогда
руководит, не-мыслимо; оно принадлежит физической и эмоциональной сфере. Мне кажется, это время
наилучшего секса, когда вы полностью поглощены эротизмом, и ваше поведение далеко от поведения
какого-нибудь бухгалтера из Бекслихит. Это поведение человека, чье бытие источает сексуальность,
потребность и желание, и именно такое время мы используем, когда записываем музыку, поскольку лишь
в этом случае рождается страстная, инстинктивная и бездумная связь с предметами, создающими звук".
Coil возобновили дружбу с Берроузом в 1992 году, когда Слизи работал с индустриальными рокерами
Ministry над клипом к их синглу "Just One Fix". Группа спросила, может ли Слизи пригласить Берроуза
сняться в паре сцен, и когда тот согласился - исключительно ради денег, - Coil воспользовались
возможностью навестить его и сделать собственные записи. Бэланс попросил Берроуза прочитать текст,
состоящий из слов и фраз, которые они смогли бы использовать как конструктор, создавая различные
смысловые комбинации. Им хотелось иметь возможность делать с этими записями что угодно. "Он был
очень обаятельным, - вспоминал Слизи. - Похож на нас в своем нежелании много общаться, хотя с
удовольствием пригласил нас в дом, следил за тем, чтобы у нас было что выпить, но говорил мало.
Просто сидел и наблюдал за своими кошками. Это не означало недружелюбия - скорее, его
поведение можно описать как шаманское. Я иногда с ним разговаривал, но только в исключительных случаях".
"В четверг вечером, по возвращении из клиники в Канзасе, где он получал свой метадон или героин,
Берроуз танцевал как ребенок, пел песни о любви к астронавтам, - добавляет Бэланс. - Тогда он был
великолепен. Его общительность находилась в прямой зависимости от времени, прошедшего с вечера
четверга". Бэланс привез с собой книгу Кот Внутри и попросил автограф. Берроуз подарил ему ус
своего кота, положив его на первую страницу.

Несмотря на отсутствие интереса Стэплтона к собственному продвижению - а может, именно благодаря
нему, - к 1985 году культ Nurse достиг международного масштаба, и по всей Европе начали возникать
группы, работающие на той же сюрреалистической немузыкальной основе. Одной из первых стала Hirsche
Nicht Aufs Sofa Кристофа Химанна и Ахима Флаама, название которой неправильно переводят как "Мышь
без дивана". Они тоже встретились в музыкальном магазине, как Стэплтон с Фозергиллом. Флаам и
Химанн разговорились над коробками с уцененными пластинками в магазине родного города Аахен в
Германии, обнаружив общий интерес к Throbbing Gristle и Рere Ubu. Флаам только что приобрел клавиши
Kоrg MS-20 и сразу же пригласил Химанна на запись. "Я сказал: "Я ведь ничего не умею, никогда этим
не занимался, - вспоминает Химанн. - А он говорит: "Да кого это волнует, давай просто запишем". Нас
вдохновляла работа Слизи в TG, особенно его использование пленок, записей реальных людей в странных
ситуациях. Мы пытались это повторить, но безуспешно. Нам не удалось сделать никаких интересных
записей, хотя мы целыми днями ходили и искали сюжеты. Несколько раз дело едва не кончилось дракой".
"Нам очень нравились Whitehouse, - продолжает он, - но когда мы услышали Insect And Individual
Silenced, все встало на свои места. Это единственный диск, который тогда можно было найти в
Германии, но он невероятно интересный, поскольку в нем не было очевидной темы. Throbbing Gristle и
Whitehouse имели явные темы, но Nurse обладали какой-то тайной, и это, мне кажется, привлекало к
ним людей. Кроме того, обложка была великолепной, и вы задумывались: почему они это делают, что это
вообще такое?" Nurse в их сознании быстро заменила Whitehouse и Throbbing Gristle, и как только
Химанн и Флаам добрались до первого альбома группы, они начали следовать сопровождающему его
списку, внимательно знакомясь с историей германского рок-подполья. Немцы довольно часто
обнаруживали свои андеграундные корни благодаря иностранцам.

Химанн вступил в переписку с Уильямом Беннетом после того, как наткнулся на старый выпуск Kata и
решил присоединиться к недолго существовавшей политической партии Беннета NUPA. Он послал свое
фото, но Беннет вернул его, сказав, что тот опоздал. NUPA была делом 1982 года. "Мы с Ахимом
думали, что образность Whitehouse была шуткой, - говорит Химанн. - Все, кто действительно хотел
донести свое послание, имели бы иную музыкальность. Они были бы похожи на Малера или, например, на
Queen, чтобы привлечь людей. Казалось совершенно очевидным, что этот осиный шум не использовался
для манипуляций. Это юмор, шутка на грани, которую никто не решается рассказать". Химанну особенно
нравились Dedicated To Peter Kurten 1981 года и трек "DOM", который он выбрал в качестве названия
для собственного лейбла. Также Беннет дал Химанну адрес Стэплтона. Тот немедленно послал письмо,
спросив Стэплтона, не мог бы он прислать ему какой-нибудь трек для сборника Orhenschrauben,
дебютного выпуска Dom. "Я помню день, когда получил первое письмо от Стива, - рассказывает Химанн.
- Он писал, что с радостью пришлет мне трек, и что сейчас как раз работает над одним, "The Poo-Poo
Song". Кроме того, он спрашивал, не нужна ли нам помощь с обложкой. Трек, который он прислал, был
замечательным, как и иллюстрация". Следуя традиции сборников United Dairies - таких, как An
Afflicted Man's Musica Box 1982 года, где помимо Nurse были Foetus, AMM и Anima, - Orhenschrauben
пытался соединить европейский, британский и американский авангард. К Whitehouse, Current 93 и Nurse
присоединились Оrganum, The New Blockaders и Vagina Dentata Organ, немецкая фри- электронная
команда P16 D4 и психотическая американская нойз-группа The Haters.

После выпуска альбома Химанн и Стэплтон регулярно переписывались. В апреле 1985 года, после
приглашения в Аахен, Стэплтон и Дидо появились у дверей родительского дома Химанна безо всякого
предупреждения и остались на три дня. Они хотели его удивить, и к счастью, родители Химанна были в
отпуске. Стэплтон привез ему подарок - пленку с недавно законченным альбомом Sylvie & Babs Hi-Fi
Companion. На самом деле причиной их поездки в Германию было желание записать этот диск по
технологии Direct Metal Mastering.

Sylvie & Babs Hi-Fi Companion выделяется в каталоге ранних Nurse своей легкостью, изображая
выдуманную пару симпатичных девушек и являя собой пародию на диски с легкой музыкой, которые
продавались со скидкой в 70-80-е годы. На этом альбоме Стэплтон стремился создать совершенно иную
музыку. Первоначально он не собирался играть сам, но, оказавшись в студии, не смог удержаться. "Я
хотел сделать пластинку, которая была бы словно украдена с пластинок других людей, - говорит он, -
и тогда обнаружил, что мне действительно нравится легкая музыка. Я копался в коробках, искал всю
эту фигню, а потом слушал ее, чтобы найти кусочки, которые мне понравятся. К моему ужасу, мне
нравилось все! Я даже купил пластинку Джеймса Ласта!" Со звездным составом в лице Джима Тирлвелла,
Дэвида Тибета и Карла Блейка Sylvie & Babs Hi-Fi Companion звучит как сочетание Stock, Hausen &
Walkman и Джона Освальда. Его пьяные ленивые гимны переработаны вяло, сопровождаясь умирающим
кваканьем электричества. Финальная вечеринка с коктейлями и виски.


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:44 | Post # 19
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Хотя они мельком виделись на "Равноденствии", с Бэлансом Стэплтон познакомился вскоре после
завершения Sylvie & Babs, однако на альбоме Бэланс указан как участник. "Я встретился с ним в
Heaven или каком-то другом кошмарном клубе, - объясняет Стэплтон. - Он подошел и сказал, что уже
несколько лет хотел со мной познакомиться. Думаю, мы встретились в туалете. Его все встречают в
туалете. Мы пожали друг другу руки, и он спросил, над чем я сейчас работаю, и я сказал, что только
что закончил альбом, в котором поучаствовали 40 человек. Он спросил: "А я могу поучаствовать?" Я
ответил: "Альбом закончен". Он сказал: "Знаю, но может, ты все равно меня упомянешь?" Я
ответил: "Ну ладно". Так мы с Бэлансом и встретились.

Sylvie & Babs - первое сотрудничество Стэплтона с Эдвардом Ка-Спелом из группы звуковых
сюрреалистов The Legendary Pink Dots. Стэплтон начал общаться с Ка-Спелом еще подростком, когда они
оба принимали участие в экспериментальном музыкальном фэнзине Aura. "На тот момент мы встречались
несколько раз, - говорит Стэплтон. - Ка- Спел очень странный, рептильный парень, и он не меняется,
он всегда будет моим другом. Мы можем год не разговаривать, но всегда возвращаемся к тому, как
общались все прежние годы. Мы хорошие друзья".

Тем временем Стэплтон и Тибет выдумали новое географическое место, бар Мальдорор, ставший основой
одной из наиболее люциферианских работ Current. Прославил его альбом 1985 года Live At Bar
Maldoror, который, несмотря на название, не был "живым". Это масштабный коллаж, собранный из
величественного хора синтезаторов, григорианских хоралов, длинного протяжного жужжания и
обработанный Стэплтоном в студии. Более бесформенный и менее целостный, чем Dogs Blood Rising,
альбом являет собой хороший пример стиля ранних Current, который достиг своего пика на диске In
Menstrual Night. Live At Bar Maldoror замечателен еще и тем, что это первый виниловый альбом
Current 93, выпущенный Тибетом на собственном лейбле Mi-Mort, где к тому времени вышли только
кассеты Mi-Mort и Nylon Coverin' Body Smotherin'. Воспользовавшись находками Nurse, Current и Coil
все же смогли обрести независимость, укрепив свои позиции благодаря лейблу и дистрибьюторам World
Serpent. Live At Bar Maldoror оказался успешным, но сейчас Тибет считает, что форма, в которой он
тогда работал, была чересчур ограниченной. Он попал под чары великой гностической классики
Forever Changes группы Love, и глаза его открылись.

Друзья-журналисты из Sounds Сэнди Робертсон и Эдвин Паунси обратили его случайно. В офисе они
крутили альбом круглые сутки, и в конце концов Тибет уже не мог выкинуть его из головы. Помимо
растущего интереса к макабрическим детским стишкам, Тибет открыл для себя иную музыкальность.
"Когда мы впервые поставили Forever Changes, Дэвид только усмехнулся, - вспоминает Паунси. - Он не
мог его слушать. А уже на следующий день начал скупать все, что записали Love, и теперь это один из
его любимых альбомов". Больше всего его поразила внешняя простота песен и то, как в них сменяют
друг друга слои глубинной сложности; примерно так же вроде бы простые детские стишки формировались
накапливающимися в течение веков культурными испарениями. Он начал считать иной, атмосферный,
апокалиптический подход к звуку предсказуемым и легким. "Подобно большинству людей, я слушал
трехминутные песни и думал - это же просто поп- музыка, в ней нет ничего сильного, - признается он.
- Услышать, как Артур Ли поет "Yeah, It's alright" было озарением. Эффект оказался
сногсшибательным. И это поп-песня".

В то же время Тибет продолжал опираться на звук, записанный в виде лупов. Помирившись с Бэлансом
после ссоры из-за PTV, Тибет и Coil приступили к работе над совместным проектом 1985 года Nightmare
Culture. Подруга Тибета Фиона Барр выбрала для обложки альбома литографию коня Калигулы, лежащего
мертвым на ступенях Сената, сделанную на основе кадра из одноименного фильма. На второй стороне
представлен плод сотрудничества Coil с Бойдом Райсом, названный Sickness Of Snakes. У Тибета вновь
проснулся интерес к тибетскому языку, и после исчезновения Тибетского магазина, располагавшегося
неподалеку от Музейной улицы в Лондоне, он откликнулся на объявление, автор которого искал людей,
желающих его изучать. Так он познакомился с буддологом Джеймсом Лоу, который оказал на Тибета очень
большое влияние. Позже он издал книгу буддийских афоризмов Лоу Simply Being в собственном
издательстве Durtro.

Новым интересом Тибета стала менструация. Тибет поглощал книги о женском менструальном цикле, его
связи с луной и сверхъестественными силами. Мудрая Рана Пенелопы Шаттл и Питера Редгроува с такими
главами, как "Девять миллионов менструальных убийств" - фраза, которую Тибет рассматривал в
качестве альтернативного названия альбома 1986 года Swastikas For Noddy, - и другие аналогичные
книги стали для него основными текстами, и с помощью Дианы Роджерсон он стал настоящим специалистом
в области фольклорных аспектов "проклятия". "Записывая In Menstrual Night, я находился в своего
рода женской стадии, - признается Тибет. - Это лунная музыка, лунная и водная, как весь альбом и
большая часть моих тогдашних песен. На это время пришелся пик моего восхищения менструацией. Я все
больше интересовался фольклорными мифами, а кровотечения, лунная природа и приливы встречались в
них очень часто. Эта стадия какое-то время продолжалась, но в конце концов я ее сублимировал,
покупая книги, а потом отдавая их Диане, которую тоже интересовали подобные темы. Если она находила
там что-нибудь интересное, то рассказывала мне".

Исследования Тибета распространялись на антропологические статьи о менструациях в африканских и
азиатских деревнях, откуда он вычитал очаровавшую его идею. Согласно тантрическому шиваизму, во
время менструации между этим миром и другим возникает трещина, поскольку тогда женщина принадлежит
себе не полностью, становясь частью лунной и морской природы. Тибет был опьянен идеей того, что
внутри человека образуется мост между ним и вечностью, причем не через медитацию или молитву, а
благодаря биологической природе. "В этом была красота, - говорит Тибет. - Символизм, мифология,
актуальность. Мой интерес к жизни и страстям Христа становился все глубже, и их причудливое
воплощение я видел в менструирующих женщинах. Это настоящее жертвенное кровопускание, поскольку без
такой крови не будет жизни". Кроме того, он находился под впечатлением от христианских народных мифов и апокрифов, например, "Золотой легенды"
Иакова Ворагинского. В этом сочинении 13-го века говорится, что особая разновидность черного
кристалла, найденного вблизи Голгофы - это слезы Бога, застывшие, когда Христос был распят. "Если
есть несколько соперничающих теорий, я всегда выбираю самую красивую", признается Тибет.
Возможно, лучшая из ранних музыкальных поэм Current, In Menstrual Night, изначально задумывалась
как Dream Moves Of The Sleeping King, которая была записана для стороны Current на альбоме
Nightmare Culture. Она появилась там в усеченной форме под названием "KillyKillKilly (A Fire
Sermon)". Тибет рассказывает, что поначалу это был саундтрек к воображаемому фильму Кеннета Энгера,
но в конце повествовательная идея уступила ощущению сна наяву, приняв более импрессионистскую,
калейдоскопическую форму. "Тогда я бывал в Ньюкасле, - рассказывает Тибет, - и однажды заснул на
вечеринке, где рядом со мной болтали несколько человек. Я то засыпал, то просыпался, и все время
видел сны. В них были обрывки песни, возвращавшей меня к детским впечатлениям прошлого через
хранящиеся в подсознании колыбельные".

Впрочем, Стэплтон утверждает, что материал основывался на его больничном опыте с шумом аппаратов
искусственного дыхания и далеким позвякиванием хирургических инструментов. "Наши отношения со
Стивом такие близкие и симбиотичные, что между нами происходит естественный обмен идеями, - говорит
Тибет. - Он помнит это по- другому, но никакого парадокса здесь нет. Я мог рассказать ему свою
мысль, а он мог ответить: вот странно, когда я был в больнице, то чувствовал то же самое".
Роуз Макдауэлл, бывшая участница шотландской психоделической группы Strawberry Switchblade, впервые
работала с Current на In Menstrual Night, вышедшем на United Dairies. Тибет встретил ее через Пола
Хемпшира, с которым познакомился в фетиш-клубе Skin Two, обратив внимание на его футболку с
Чарльзом Мэнсоном, "красной тряпкой" для быков индустриальной культуры. Роуз и ее тогдашний муж Дрю
Макдауэлл попали в круг PTV в начале восьмидесятых благодаря своей дружбе с Алексом Фергюссоном,
встреченным в 1979 году в Глазго, где он работал над синглом "Blue Boy" группы Orange Juice для
Postcard. Прибыв в Лондон, Макдауэллы подружились с Хемпширом и Пи- Орриджем. "Все, что я знал о
Strawberry Switchblade, это их сингл "Since Yesterday", - рассказывает Тибет. - Который, честно
говоря, считаю девической фигней. Но тогда, разумеется, я очень увлекался творчеством женских
групп. Я до сих пор люблю эту песню, и на Swastikas For Noddy есть ее кавер-версия. Мы подружились
с Роуз и ее мужем Дрю; позже он вошел в состав Coil". "Тибет очень хотел познакомиться с Роуз, -
рассказывает Хемпшир. - А кто бы не захотел! У нее удивительный голос, она шикарно выглядит и
вообще приятный человек. Если вы знали какую-нибудь знаменитость, Тибет немедленно хотел с ней
познакомиться. Он был довольно бойкий и понимал, что такие люди способны продвигать его творчество.
В те времена заполучить Роуз для своего альбома было очень выгодно".

В группе появились и другие музыканты: Хилмар Эрн Хилмарссон из исландского отделения PTV, ударник
на In Menstrual Night, а также Кейко Йошида, который явился к Тибету брать интервью для японского
журнала и в результате спел на альбоме японскую детскую песенку. В дополнение к двум тысячам
официальных обложек было выпущено 19 партий в обложках ручной работы. Rough Trade, недавно
принявшая на себя дистрибуцию United Dairies, убедила Тибета напечатать тестовые партии и разослать
их в качестве рекламы. Однако все они были растащены коллекционерами и позже проданы за
баснословные деньги. Это стало одной из наименее успешных рекламных кампаний группы, но сам альбом
выглядел замечательно. На обложках, сделанных Nurse, были обрызганные краской фрагменты расколотых
пластинок, а на обороте - ксерокопированные снимки группы. Обложки Current представляли собой
коллекцию различных католических наклеек, маленький пластиковый конверт, в котором лежал
стикер со святыми, а также нацарапанную поверх всего этого кроулианскую гексаграмму с Антихристом.
Сборник Orhenschrauben послужил отличной визитной карточкой Кристофа Химанна и Ахима Флаама,
которых теперь заметили и другие пограничные личности, например, Асмус Титхенс,
музыкант-электронщик, впервые появившийся на авангардной сцене в семидесятых, в германском дуэте
Cluster на альбоме с Брайаном Ино, а также игравший в "космической" супергруппе Liliental вместе с
Окко Беккером, Конни Планком, Дитером Мебиусом и музыкантами любимой группы Стэплтона Kraan
Йоханнесом Паппертом и Хельмутом Хаттлером. Титхенс написал Dom, сказав, что хотел бы внести свой
вклад в их будущие сборники, а поскольку вторая часть Orhenschrauben (A Strange Ringing In The
Ears) уже готовилась, они приняли его предложение. Стэплтон также связался с Титхенсом, позже
выпустив его диск Former Letzer Hausmusik. В марте Стэплтон и Роджерсон вновь отправились в Аахен,
чтобы встретиться с Титхенсом в доме родителей Химанна.

"В конце концов мы все отправились в студию, - рассказывает Химанн, - и кое-что создали, но Стив
забрал пленки с собой и теперь говорит, что не помнит, чтобы забирал их, так что они, по всей
видимости, утрачены. На самом деле это была не лучшая идея. Вначале мы пытались создать композицию,
добавляя трек за треком, но это ни к чему не привело, поскольку Асмус не любил работать с другими,
а мы с Ахимом были очень неопытными. Наверное, хорошо, что пленка исчезла".

В августе NHAS поехали в Лондон и остановились в квартире Роджерсон в Арчвей, где теперь жил
Стэплтон со своим приятелем Джеффом Коксом, фанатом, написавшем ему в 1983 году. Химанн и Флаам
выросли в обычных домах среднего класса и оба были потрясены, когда Стэплтон привел их в квартиру.
Там стояли аквариумы, где плавали какие-то существа, похожие на доисторические ошметки; стены
были расписаны взрывами разноцветных радуг, полки забиты частями манекенов, а из стен торчали куски
пожарных шлангов. "Одна стена была полностью закрыта полками с пластинками, - вспоминает Химанн, -
где встречались совершенно удивительные вещи. Он ставил нам группы, о которых мы тогда и не
подозревали; а еще там было очень много наркотиков - в то время я плохо знал эту сторону жизни".
"Мы жили в одном доме с немытым, отощавшим, сумасшедшим индусом, который обитал на первом этаже
буквально по колено в собственном дерьме и в окружении сотен листов, исписанных безумными текстами
и рисунками, - вспоминает Кокс. - На последнем этаже уединился старый ирландский алкоголик и его
молодая жена, давно страдавшая от психического заболевания. Отношения с ними были довольно
натянутыми".

"С Коксом было здорово, пока мы не дали ему кислоту, - рассказывает Стэплтон. - Он просто вышел из
себя. У нас в аквариуме жили аксолотли, такие розовые создания с красными жабрами. Обычно аксолотли
смирные, но если их потревожить, они становятся злющими. Джефф очень их любил. Он всегда восхищался
странными существами. Он принял кислоту и по какой-то причине - может, это была телепатия, - стал
смотреть в аквариум, и аксолотли начали убивать друг друга прямо у него на глазах, поедать и
выдирать жабры. Они никогда не делали ничего подобного. Розовые аксолотли, покрытые кровью,
выглядели как первые создания на земле, и вот сидит Кокс, принявший свое первое ЛСД, и мы рядом
пытаемся его успокоить. После возвращения из этого трипа он очень изменился, стал эксцентричным,
каким на самом деле и был. Он всю жизнь исследовал необычных людей, но после этого сам стал таким".
"Весь этот опыт был драматичным введением в инфернальный мир ЛСД, который на время опустошил меня,
- признается Кокс. - Я помню три минуты экстаза, три дня в аду и жалкий месяц слабости. С
периодическими напоминаниями до сих пор".

"В Лондоне мы хотели пойти в IPS, где Стив создавал свои пластинки, - продолжает Химанн. - Стив
посоветовал провести там сессию NHAS. Через три дня музыка пошла отлично, и нам казалось, что это
большой шаг по сравнению с тем, где мы были раньше.

Стив думал точно так же. Он сказал, что ему понравилось, и спросил, не хотели бы мы издать
пластинку на UD. Мы просто обалдели! Это была наша любимая группа и любимый лейбл! IPS оказалась
самой вдохновляющей студией из всех, какие я к тому времени видел. Темное подвальное помещение в
Шефердс-буш, всего две-три комнаты, уже начинающие разрушаться. Окончательно она разрушилась через
год после того, как я там побывал. Звукорежиссер Питер Макги был старой школы". В то время Макги
обучал другого режиссера, Дэвида Кенни, который позже стал работать на британском фолк- лейбле
Topic, в том числе записав несколько альбомов Current 93 и Nurse With Wound.

В результате этой сессии NHAS выпустили Melchior. Он считается одним из лучших дисков лейбла -
жутковатая минималистическая классика, которую Тибет в пресс-релизе назвал "творением буйных
немецких школьников в духе Faust". Химан сыграл на гитаре на первом сольном альбоме Роджерсон Belle
De Jour, хотя упомянут там не был. Встреча с Роджерсон оказала на него большое влияние, и ее
прекрасный вокал на Melchior - "Это ребята в бежевом и голубом /Что они собираются делать? / Они
всегда смеются, улыбаются, пьют молоко и едят шоколад /Привет, ребята из Аахена!" - говорит о том,
что чувства были взаимными.

"Диана сыграла в моей жизни важную роль, но это больше связано с духовными вещами, с мыслями о
жизни, с ее отношением, - рассказывает Химанн. - Она отнеслась ко мне серьезно, разговаривала со
мной иначе. Она говорила обо мне то, чего я не знал. Рассказывала о своих фильмах и музыке, и я
тогда не представлял, относиться к этому серьезно или нет. Мне было сложно такое воспринять,
поскольку до сих пор я ни с чем подобным не сталкивался. Я был совершенно невинным школьником,
который просто любил музыку. Диана говорила, что я восприимчивый, что многое понимаю и должен
основывать на этом свое творчество. Она поддерживала меня, и это стало началом конца NHAS,
поскольку благодаря ней я понял, насколько отличаюсь от Ахима. Я хотел стать музыкантом, а он -
нет. Я понял, что способен быть музыкантом, и творчество для меня по-настоящему важно. Кстати, я до
сих пор не могу слушать те записи NHAS. Они напоминают мне о том, о чем я раньше не подозревал, и
той неровности между мной и Ахимом, из-за которой в музыке я не мог быть собой. Какое-то время NHAS
просуществовала, но это была борьба, и нам обоим пришлось в ней участвовать, однако после четвертой
или пятой пластинки борьба превратилась в пытку, и толку во всем этом больше не было".


 
MekhanizmDate: Sa, 08.11.2014, 23:45 | Post # 20
Marshall
Group: Admin
Posts: 7864
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Кристоф Химанн познакомился с Тибетом, когда приехал в Лондон. Он говорит, что жутко его боялся.
"Когда мы записывали Melchior, на второй вечер в студию пришел Тибет с Бэлансом, - вспоминает
Химанн. - Тогда я знал его плохо, и он показался мне довольно грозным. Прямо скажу, я его
испугался. Он выглядел очень наглым, весь в коже, волосы торчком, на ногах здоровенные тяжелые
ботинки. Тибет немного пообщался с нами, а я думал: почему он вообще нами интересуется? Мы такие
скучные. К тому же, я плохо говорил по-английски, не умел шутить на этом языке и едва понимал, о
чем они говорят. А это было важно, поскольку они всегда на что-то ссылались, много знали и
упоминали разных людей: Рода Маккьюэна, Роджера Дойла, Universe Zero, Red Noise. В то время Тибет
собирался в Непал и планировал прощальную вечеринку". Однако его энтузиазма хватило лишь на
несколько недель.

"Я хотел уехать в Непал, потому что все глубже интересовался тибетским буддизмом, тибетским языком
и по горло был сыт Лондоном, - рассказывает Тибет. - Я не понимал, что с собой делал. В то время
музыка Current очень менялась". Он уехал один, имея при себе лишь рекомендательное письмо Чарльзу
Рэмблу, другу друга, который ныне преподает тибетский язык. Непальская нищета оказала на Тибета
очень сильное влияние, и строки из "Horsey", записанные в 1989 году, передают ужас от виденного: "В
Катманду люди-шины уродуют свои тела ради монет/ Умирают за sMan dKar/ Отдают за него свои жизни".
Речь идет о безногом побирушке, притащившемся к Тибету со старой покрышкой, обернутой вокруг его культей, который тыкал в себя пальцем и говорил "sMan dKar", что на
тибетском означает "белое лекарство", героин.

"Я думал, это будет как возвращение в Малайзию, - продолжает Тибет, - однако все оказалось иначе".
Впрочем, в определенном смысле это действительно было похоже на детство. Он стал меньше пить,
целыми днями осматривал достопримечательности и посещал храмы. Как ни странно, пребывание в Азии
вынесло на поверхность его английскую сторону, и он рыскал по городкам в поисках забегаловок, где
можно было съесть бутерброд с яичницей. "Во мне присутствует двойственность, - признается он. - На
самом деле я никогда не знал, чему принадлежу больше, Азии или Западу. В некотором смысле я
чувствую себя стопроцентным англичанином, но при этом понимаю, что я - продукт колониальной семьи,
рос и воспитывался в Азии". Большая часть произведений Тибета в Current 93 представляет собой
хвалебную песнь Англии, родившуюся, возможно, вследствие его постоянной борьбы с собственной
идентичностью. Положение относительного чужака давало ему возможность свободно романтизировать
Англию и английскость. Оно же проявлялось в постоянной неуемности и неспособности счастливо осесть
на одном месте. Всю жизнь он строит планы покинуть страну и уехать в Азию, Исландию, Нью-Йорк,
Шотландию...

Вне всякого сомнения, к путешествию его подтолкнуло растущее чувство творческой бесцельности. Ему
требовались изменения, время подумать о том, что делать дальше. In Menstrual Night означал конец и
начало, и следующий сингл, "Happy Birthday Pigface Christus", представлял собой первый волнующий
шаг в ином направлении. Тибет все еще был увлечен альбомом Forever Changes и благодаря растущей
дружбе с Дугласом Пирсом нашел в нем человека, способного претворить его видения в музыку. Он
подарил Пирсу этот диск Love, и они начали работать. "Я восхищался его музыкой и голосом, - говорит
Тибет. - К тому же, он очень хорошо играл на гитаре. Ни Стив, ни Бэланс, ни я на самом деле не
умели играть на музыкальных инструментах, а поскольку наше общение ограничивалось экспериментальной
андеграундной сценой, никто из наших знакомых тоже ничего такого не умел. С одной стороны, нам
это было не особо и надо, но когда я встретил Дугласа, то подумал - это же целая новая область!".
Двойственные отношения Тибета с христианством породили мелодии апокалиптик- фолка, где врата рая
открываются лишь для того, чтобы обнаружить за собой вход в ад. "Happy Birthday Pigface Christus"
начинается с песенки в исполнении Роуз Макдауэлл на мотив "Silent Night": "В кровавую ночь/ Когда
красное черно/ Когда рождается Христос/ В лохмотьях и в грязи/ Ребенка оскверняют слезами и
кровью". Роуз пришла на запись несмотря на то, что предыдущим вечером сломала три ребра, упав с
дерева в Хэмпстед- хит, где они с Полом Хемпширом, будучи на экстази, лазали по деревьям. Тибет
наложил припев на ударные и резкие аккорды акустической гитары. Happy Birthday - первая вещь
Current, выдержанная в традиционной структуре, и ее можно назвать рождением Тибета как самобытного
вокалиста. Чистый, без обычных звуковых ландшафтов, его вокал гораздо более отчетлив и эмоционально
открыт.

"Тогда меня очень интересовало христианство, - вспоминает Тибет, - но отношения с официальной
церковью и христианским каноном были непростыми, поскольку истина всегда скрыта и никогда не
проявляется. Чтобы ее найти, надо обратиться к отвергнутому и спрятанному, из чего еще в детстве
родилось мое влечение к апокалиптической и апокрифической литературе". Однако Happy Birthday
выглядит гораздо более ядовитым, больше походя на попытку очиститься от остатков христианских
верований. "Да, - соглашается Тибет. - Но это лишь подтверждает мой огромный интерес к ним. Если
вам все равно, вы, конечно, не будете придумывать такое название. Кроулианская структура позволила
мне видеть все более объемно. Этот человек ненавидел христианство, но так и не смог от него
избавиться. Он вырос в радикальной фундаменталистской христианской секте, утверждал, что собирается
его ниспровергнуть, но так и не ниспроверг. От некоторых вещей невозможно избавиться".

Тибет в свою очередь не смог окончательно расстаться с прежним творческим стилем, и Current
совершили последний шаг назад, выпустив Dawn, кассетный альбом на новом лейбле Maldoror, где
сочетались колокольный звон, режущая электроника и предсказуемые апокалиптические монологи Тибета
и Бэланса. После саундтрека к апокалипсису все иные заметки на полях выглядели бессмысленными. "Мне
было просто лень, - объясняет Тибет. - Кошмар. Я сказал Стиву, что укажу его в качестве
звукорежиссера, а он ответил: нет, я не хочу, чтобы мое имя упоминалось на этой пластинке".
Интерес Тибета к корням детских песенок увел его в несколько иную сторону. После народных сказок
братьев Гримм он погрузился в легенды Северной Европы, стремясь добраться до их языческих истоков,
изучал обе Эдды и исследовал руны. Поддерживая растущий интерес Тибета, Хилмарссон познакомил его с
Фрейей Асвинн, посвященной жрицей Одина и одной из ведущих британских специалистов в скандинавской
мифологии и магии. Кроме всего прочего, в ее лондонском доме на Тафнелл-парк имелась свободная
комната, и скоро Тибет уютно устроился в бывшем храме Одина, который стал его спальней.
В скандинавской мифологии богиня Фрейя встречала души убитых воинов и пировала с ними после смерти.
Вполне соответствуя такой роли, земная Фрейя привечала в своем доме целый ряд травмированных
личностей. "Это была огромная, довольно ветхая конструкция, наполненная странной и вечно меняющейся
компании зануд, шизофреников, мегаломанов, наркоманов и даже нескольких гениев", пишет Тибет в
аннотации к пластинке The Arian Aquarians Meet Their Waterloo. В комнате по соседству поселился
Дуглас Пирс, а дальше по коридору жил человек, претендовавший на корону графства Норфолк, считая
себя потомком монарха Уэссекса, и делавший копии меча короля Артура. Ян Рид, музыкант и
исследователь скандинавских мистерий, жил в комнате прямо напротив, и они с Тибетом быстро
сдружились. Позже Рид описывал Тибета как "христианина, которого мог уважать даже язычник".
"В доме было полно психов - вспоминает Роуз Макдауэлл. - Каждый его житель являлся либо членом
ковена, либо целителем, либо шарлатаном, который притворялся целителем. И все же самыми большими
психами были Тибет и Дуглас Пирс. Однажды вечером мы надрались водки, и Тибет решил сложить
пирамиду из своей коллекции Нодди, облил их водкой и поджег. Едва не спалил весь дом. Дуглас был
убежден, что его преследуют волки, и постоянно говорил, что видит, как они заглядывают к нему в
окно". Вскоре поползли слухи о происходивших в доме оккультных явлениях. Когда Тибет жил там, у
него был краткий роман с Лоррен Лав, знакомой ему еще по Ньюкаслу. "Помню, как однажды мы с Тибетом
сидели в той квартире на Тафнелл-парк, и одна женщина обнажила грудь и начала вырезать на себе
символы, распевая хвалу Одину или еще кому-то, - рассказывает она. - А в другой раз, когда друзья
Тибета мило болтали о нацистских коллекционных вещах, на заднем плане играл какой-то шум и грохот.
В их компании я чувствовала себя очень неуютно, что называется, чужой. Я тогда подумала, что лучше
бы пошла на гей-дискотеку".

Несмотря на свою мощную ауру, Асвинн была совершенно не от мира сего. Однажды приятель одной из
квартиранток остановил ее у двери в ванную и сказал, что ей не следует туда входить, потому что у
его подружки "очень плохая привычка". "Ты что имеешь в виду? - взревела Асвинн. - Она что, пердит в
ванной?". Распахнув дверь, она увидела девушку, лежащую на полу без сознания с иглой в руке.
"В то время меня преследовала какая-то темная фигура, - говорит Макдауэлл. - Она возвращалась
каждые девять лет, и я сказала об этом Фрейе, а та ответила, что число 9 - это число Одина, и
поинтересовалась, как эта фигура выглядит. Почему-то она решила, что меня преследует Один, и
принялась носиться по дому, топать ногами и орать: "Один, чертов ублюдок! Я - твоя жена, а ты мне
никогда не показывался!". Я подумала: может, ей не надо так на него ругаться?".

"Когда Тибет жил у меня дома, его друг Хилмар был жрецом Асатру, и однажды я начала петь руны,
чтобы выпендриться, - вспоминает Асвинн. - Хилмар взглянул на Тибета и сказал: "Тебе надо это
записать". Я решила, что они издеваются, но Тибет действительно записал эти песни, внеся большой
вклад в мой успех и дальнейшее духовное развитие. Он - катализатор. Если Тибета встречает человек
со скрытым потенциалом, что-то происходит, и его сознание меняется". Позже голос Асвинн прозвучит
на Swastikas For Noddy, а ее заклинание, "проклятие всех, кто сейчас в правительстве", будет
открывать концерты Death In June.

Многочисленные удивительные обитатели дома пытались жить как единая коммуна, однако Тибет исключил
себя из графика приготовления пищи, поскольку оказался в этом совершенно безнадежен. "Он был очень
милым и преданным, - говорит Асвинн, - но никогда не готовил. Однажды пришла его мама и сделала
обед для всех нас". "Мы отлично ладили, - вспоминает Тибет. - Фрейя - замечательный человек, но ее
дом был диким местом. Иногда, если у нее возникало игривое настроение, она спускалась в два часа
ночи и начинала колдовать, колотить в барабан, призывать Одина или вырезать на себе руну.
Интересные были времена". В дом регулярно заходили гости, в том числе жившие неподалеку Стэплтон и
Роджерс, Роуз Макдауэлл, Пол Хемпшир, Энни Энкзайети и Хилмар Хилмарссон.

Это было время наркотиков. Тибет жил на спиде пополам с кислотой и спал так мало, что постоянно
галлюцинировал. Однажды ночью, когда он стоял на крыше дома Роуз в Мазвелл-хилл, ему явилось
видение - Нодди, распятый в небе над Лондоном. "Нетрудно понять, какое это на меня произвело
впечатление, - признавался он мне в 1997 году. - На следующий день я просто на нем помешался. До
того момента я интересовался Нодди не больше, чем любой, кто в детстве читал о нем книги. Я
принимал тогда столько спида, что у меня была тьма энергии, и вот я начал ездить по магазинам и
рынкам и возвращался оттуда с мешками для мусора, набитыми всем, что было с ним связано. Коврики,
кружки, тарелки - скупал все, что видел, и в конце концов начал болтаться по Лондону в красном
колпаке Нодди с колокольчиком. Что, конечно, было не лучшим решением с точки зрения моды.... В
общем, так я увлекся Нодди". После того откровения Тибет начал формировать свою безумную "кукольную
теологию", согласно которой Нодди как символ невинности и условной идиллии детства страдал до
скончания веков за грехи взрослого мира. Это стало основой Swastikas For Noddy, значимого альбома
Current 1987 года, где Тибет разорвал последние связи со своим "индустриальным" прошлым и начал
активное вхождение в апокалиптик-фолк и образ певца менструаций.

"Для меня, - продолжает Тибет, - Нодди являлся совершенным символом невинного детства. Какой самый
неподходящий предмет можно было ему подарить? Мне тогда казалось, что свастику. Потом все это
превратилось в Swastikas For Goddy, поскольку я начал думать, что Нодди был... хм, я тогда принимал
много наркоты... в общем, что на самом деле он был гностической иконой. Примерно в то же время я
заинтересовался Панчем и Джуди и серьезно думал, что... может, я тогда не слишком хорошо соображал,
но решил, что Нодди - это гностическое божество, после чего нетрудно было себе представить
поклонение Панчу и Джуди. Я долго увлекался Христом, потом увидел Нодди распятым на небесах, а раз
Иисус был Богом, следовательно, Нодди тоже Бог, и так он стал Goddy. Мое сознание начало ветвиться
- возникла целая кукольная теология".

Тем временем Марк Монин из Laylah Records пригласил Тибета в Бельгию записать сольный альбом.
Стремясь убежать от тяжелой обстановки в Тафнелл-парк, Тибет уговорил Хилмара и его друга Джеймса
Фостера (Фоза) из The Monochrome Set отправиться вместе с ним. "Когда мы осознали, что пьем с семи
утра, стало ясно - оттуда пора убираться, - писал он в аннотации к диску Meet Their Waterloo группы
The Aryan Aquarians. - Кроме того, нас просто достало без конца встречать в квартире Фрейи людей,
называвших себя реинкарнацией Кроули. Все они жили в сквотах, на пособие, подружек у них не было - вряд ли Зверь выберет себе такую следующую жизнь. Если б мы еще раз услышали фразу
"сексуальная магия", нам бы просто настал конец".

Хилмарссон продолжает: "Большинство девушек, приходивших в дом в Тафнелл-парк, были преданными почитательницами богини Галадриэль и искали что-то многозначительное и
духовное, чего нельзя было сказать о двух жалких типах, большую часть времени лежавших на полу и
спорящих о музыке. Постоянные пьянки на этаже Дэвида обычно сопровождались явлением какого-нибудь очередного безумца: реинкарнации Кроули, короля ведьм, прямого потомка и
духовного наследника короля Артура, который недавно расшифровал Мэлори и выяснил местонахождение
Эскалибура, или сочетания всех троих. Меня потрясали энциклопедические знания Дэвида о
малоизвестных группах шестидесятых, хотя в этой области я считал себя специалистом. Кроме того, я в
равной мере поражался и восхищался тем, что он мог идеально исполнить любое гитарное соло, которое
я вспоминал. Ностальгия по шестидесятым и встречи с людьми, которые показались бы необычными даже в
лучшие времена сообщества Сада Гэндальфа, в конце концов так нас достали, что мы начали изобретать
величайшую группу, которой никогда не было, придумали ей обширную дискографию и песни с
помпезными названиями и фальшивым мистицизмом. Так были посеяны семена The Aryan Aquarians". В
результате получился скучный альбом The Aryan Aquarians Meet Their Waterloo (1986). Назвать это
индустриальным диско означает слишком его похвалить. Альбом представляет собой непростительное
сочетание дешевой драм-машины Casio, слезоточивых ритмов новой волны с примесью кантри
("My Secret Gardener" с мучительным вокалом Ники Моно) и звуками пьяниц, впустую
просаживающих студийное время. "К сожалению, это худший альбом, в котором я когда-либо
участвовал", подтверждает Тибет в аннотации к переизданию. Иногда наркотики не срабатывают.
"Spiral Insana довела меня до слез", признается Эдвард Ка-Спел, давний друг Стэплтона. Без
сомнения. Это одна из самых сильных пластинок Nurse: насыщенные неудержимой меланхолией,
безотрадные композиции с живой, изящной электроникой. Несмотря на желание разделить свою личность и
процесс создания музыки, все пластинки Стэплтона до той или иной степени автобиографические. Однако
этот диск выделяется из общего ряда.

По иронии, эта очень личная пластинка возникла в результате его первого договора. В середине
восьмидесятых The Legendary Pink Dots подписали контракт с Torso Records, которые предложили
Стэплтону предоплату в 3000 фунтов на покрытие стоимости записи - по тем временам огромную сумму. Однако давление, возникшее из-за создания музыки по контракту,
усложнило процесс. "Каждые три-четыре недели они присылали мне представителя, и тот слушал, что я к
тому времени записал, - рассказывает он. - Spiral Insana была кашей, пока я не собрал ее и не
сделал то, что хотел. Если вы дадите кому- то послушать один фрагмент, и он попытается его понять,
ничего не выйдет. Это полный хаос. В результате во мне были разочарованы. Когда я, наконец, доделал
альбом, то был очень доволен. Альбом мне понравился, а вот им - вряд ли". "Наркотики определенно
повлияли на музыку Стива, - считает Химанн. - Думаю, его музыка очень изменилась, когда он перестал
употреблять галлюциногены, что произошло после переезда в Ирландию. Spiral Insana была одной из
последних, где он это делал, что заметно на диске. Думаю, он прекратил их принимать после того, как
у него случился один особенно устрашающий опыт". Еще до Spiral Insana Стэплтон создал наиболее
подверженную влиянию наркотиков работу, тревожную A Missing Sense. Выпущенная на совместном диске с
британской командой Organum, она планировалась как личная запись Стэплтона для сопровождения его
опытов с ЛСД. В этом он брал пример с американского композитора Роберта Эшли и его невероятно
прекрасного альбома Automatic Writing, эксперимента с записью и изменением непроизвольной речи.
Запись Эшли была единственной музыкой, которую Стэплтон мог слушать во время наркотических трипов и
не ощущать клаустрофобии. В качестве благодарности он решил создать собственную версию, используя звуки непосредственного окружения. Предназначенная для проигрывания на едва
слышном уровне, эта мощная, пугающая вещь поглощает любое пространство, в котором звучит. Стэплтон
рассказывает, что Automatic Writing идеально смешивалась с "дыханием здания", когда он ставил ее
ночью. A Missing Sense делает то же самое, сочетая потрескивание огня и скрип дерева с беспрерывным
бормотанием.


 
Die Militarmusik Forum » Musik » Experimental Industrial » Дэвид Кинан - Эзотерическое подполье Британии (David Keenan - England's hidden reverse)
  • Page 1 of 2
  • 1
  • 2
  • »
Search:


free counters


Martial Neofolk wiki     inhermanland-files     discogs     nadeln


счёт форума в яндекс-деньги - 410012637140977

dmmf statistics
Log In
Registration | Login | Guestbuch | Admin mail
thanks for your registration!
Site
Last forum posts
 Peter Bjärgö (5 p) in Ambient by lomin in 16:24 / 18.07.2018
 Filth (6 p) in Power Electronics by rayarcher67 in 15:02 / 18.07.2018
 All My Sins (1 p) in Black by insomniaeatsyourmind in 14:24 / 18.07.2018
 raison d'être (35 p) in Ambient by BlackMass in 13:09 / 18.07.2018
 Myllärit (1 p) in Folk by Mekhanizm in 00:48 / 18.07.2018
 Links from other sites (67 p) in Free forum by maggothead in 00:45 / 18.07.2018
 VA - From Eurasia with Lo... (0 p) in Promotion by Jowisz in 10:25 / 17.07.2018
 Barbarossa Umtrunk (33 p) in Martial Industrial by lomin in 20:36 / 16.07.2018
 Cut The Light (1 p) in Ambient by lomin in 20:33 / 16.07.2018
 Lisa Lerkenfeldt (1 p) in Noise by rayarcher67 in 20:03 / 16.07.2018
 Угасание / Ugasanie (15 p) in Ambient by lomin in 20:03 / 16.07.2018
 Mass Marriage (3 p) in Power Electronics by rayarcher67 in 19:56 / 16.07.2018
 Darksmith (1 p) in Noise by rayarcher67 in 19:53 / 16.07.2018
 Spine Scavenger (1 p) in Noise by rayarcher67 in 19:46 / 16.07.2018
 Hive Mind (1 p) in Noise by rayarcher67 in 19:35 / 16.07.2018
 MZ.412 - Maschinenzimmer ... (17 p) in Martial Industrial by lomin in 18:37 / 16.07.2018
 Santtu Karhu & Talvisovat (1 p) in Folk by Mekhanizm in 16:21 / 16.07.2018
 Dosis Letalis (5 p) in Noise by insomniaeatsyourmind in 12:42 / 16.07.2018
 Болиголов (2 p) in Post-Punk / Gothic by Mekhanizm in 23:37 / 15.07.2018
 C.C.C.C. (0 p) in Noise by insomniaeatsyourmind in 23:34 / 15.07.2018

1 Mekhanizm 7864 posts
2 Sieg 2233 posts
3 lomin 1290 posts
4 no1Z1e 625 posts
5 bobbyj 386 posts
6 rayarcher67 377 posts
7 up178 260 posts
8 destroyerincipitsatan 236 posts
9 radiola 215 posts
10 oraciondelascenizaslabel 203 posts
11 sonnenatale 143 posts
12 insomniaeatsyourmind 135 posts
13 Nyxtopouli 132 posts
14 PsychologischeMobilmachun 117 posts
15 pufa13 79 posts
16 Odal 65 posts
17 ag2gz2 60 posts
18 verbava 50 posts
19 Hamaguri 46 posts
20 HuSStla 45 posts
21 Legivon 44 posts
22 Anahit 34 posts
23 Shtik 32 posts
24 andrew_temny 31 posts
25 Warman_of_Mars 27 posts
26 matomaailmanloppu 26 posts
27 toxicmusic64 26 posts
28 Bear20121 24 posts
29 RedVeniceRecords 24 posts
30 DJAHAN 23 posts
31 Trog 23 posts
32 orfeuss 22 posts
33 Axtung 21 posts
34 Fa3 20 posts
35 Wiedergänger 19 posts
36 nada88pe 19 posts
37 deadvetle 19 posts
38 nonial 17 posts
39 Zangezi 17 posts
40 gertgebert 15 posts
41 Haflden 14 posts
42 brobdingneg4 14 posts
43 milosz_is_dead 14 posts
44 KameradVakinov 13 posts
45 maggothead 13 posts
46 Kriegshetzer 12 posts
47 grindmonkey 11 posts
48 SSSkala 10 posts
49 Gudas 10 posts
50 qamat_issaatu 10 posts
Statistics

current day users
Mekhanizm #1 RU, ipazia55 #9 IT, main88 #32 PL, Chrissi78 #35 DE, Sieg #38 , no1Z1e #41 IL, warlock #48 RU, lomin #55 , MIKOLA72 #69 RU, Oblivion #78 DE, tolis #79 GR, bart #98 PL, JohFredersen #101 IT, CTenaH_Pa3uH #112 UA, DJAHAN #130 RU, Celestial #133 PL, GK2083 #1177 LV, Fa3 #150 RU, nwwww #163 JP, kerovnian #183 VE, Bogo #223 CL, mpdu70 #239 IT, mike #291 CN, YAHOWAH #300 DE, vlad #3830 FR, rhic69 #333 FR, phrozenspite #346 US, Bear20121 #353 , oknot #360 RU, Panzerpalacio #450 CO, jgabcr #532 CR, ilya4961 #575 RU, BlackMass #599 , saintmary #664 DE, CIFER70 #740 GR, aherusa666 #774 , det #775 , bleak #776 MK, sonnenatale #784 , lukasronningas #839 , Nik_ #861 RU, fidelands #1071 , Trog #1024 US, poppino #1120 IT, erzengeldj #1141 , Ed #1208 FR, ruiluzsubstracto #1222 , maggothead #1223 DE, JRNeves #1245 , lacrimorte #1333 MX, superznatok #1366 UA, [Full list]