Stormfagel - Arla Gryning Winterhart - Ryk Of Glory Ryr – Shadow From All Shadows Waldtraene – Unter Wolfes Banner Of The Wand & The Moon – I Called Your Name Cawatana – Comprende Werkgruppe Ludendorff – Werkgruppe Ludendorff Larrnakh – Necrofolk - Like The Silken Shrouds Of Death Ludola – Ciezsza Podajcie Mi Zbroje Ostara – Napoleonic Blues
Barbarossa Umtrunk – Tagebuch Eines Krieges Genocide Organ – Archive VIII King Dude – Sex Kazeria -- Aphlar – In Bolskan Wardruna – Runaljod - Ragnarok Sol Invictus – The Last Man Rome – The Hyperion Machine Phragments – All Towers Must Fall Sieben – The Old Magic -- The Other Side Of The River Der Blaue Reiter - Fragments Of Life Love And War
Neu posts Search RSS
Page 7 of 7«12567
Die Militarmusik Forum » Culture-Kultur » Library » Юлиус Эвола - Оседлать тигра (Julius Evola - Cavalcare la Tigre. рус. пер. В.В. Ванюшкиной)
Юлиус Эвола - Оседлать тигра
MekhanizmDate: Mo, 22.12.2014, 00:19 | Post # 31
Marshall
Group: Admin
Posts: 6946
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
30. Смерть. Право на жизнь

В нашем исследовании экзистенциализма мы уже указывали на хайдеггеровское понима¬ние существования как «жизни к смерти». Смерть становится здесь своего рода центром тяжести, поскольку именно на неё переносит¬ся возможность достижения абсолютного смысла существования, «здесь-бытия»; отчас¬ти это напоминает религиозную концепцию жизни как приготовления к смерти. Но мы ви¬дели, что все предпосылки, на которых строит¬ся философия Хайдеггера, придают этому за¬вершению конечного существования в смерти безусловно негативный — экстатически нега¬тивный — оттенок.
Однако это не отменяет того особого значе¬ния, которым обладает идея смерти для инте¬ресующего нас здесь типа человека. Напротив, в некотором смысле она является для него пробным камнем. В этом отношении речь так¬же идёт о том, насколько им овладел — воз¬можно даже за порогом его обычного повседневного сознания — тот образ восприятия, который экзистенциально сложился у совре¬менного человека в целом благодаря как ком¬плексным инволюционным процессами, так и концепциям, свойственным господствующей теистической религии.
Первое испытание, которое необходимо пройти перед лицом смерти, концом «лично¬сти», естественно состоит в том, чтобы дока¬зать свою неподверженность тому экзистенци¬альному страху, чтобы испытать который, по мнению Хайдеггера, напротив, следует «обла¬дать мужеством», и устраниться от любого рода потусторонних перспектив и оценок, ко¬торые в популярных формах религий использу¬ются для управления индивидом, воздействуя на подсознательную часть его души.
В этой области в современном мире также можно обнаружить отдельные процессы распа¬да, потенциально обладающие двояким значе¬нием. Свой вклад в избавление души от ужаса перед смертью внесли не только атеизм и мате¬риализм, но целая серия коллективных катаст¬роф последнего времени, которые также значи¬тельно ослабили трагическое отношение к смерти. Сегодня умирают более легко и про¬сто, нежели вчера, и по мере обесценивания прежней значимости и важности индивида в современном механизированном мире масс, человеческой жизни также стали придавать всё меньшее значение. Вдобавок к этому, ков¬ровые бомбардировки, применявшиеся в по¬следней войне, от которых без различия стра¬дали как военные, так и мирное население, за¬ставили многих относиться к смерти даже близких людей как к чему-то, что составляет неотъемлемую часть естественного и привыч¬ного порядка вещей, почти с тем же чувством, с которым некогда воспринимали потерю каких-либо внешних, материальных благ, и ощуще¬ние бренности жизни, неуверенности в зав¬трашнем дне также стали частью привычного порядка вещей.
В большинстве случаев это приводит к неко¬му отупению, которым, вероятно, только и можно объяснить странную переоценку страха перед смертью, свойственную Хайдеггеру. Од¬нако здесь не стоит исключать возможность противоположного положительного выхода из этой ситуации, которая открывается в том слу¬чае, если испытания подобного рода способст¬вуют обретению внутреннего покоя, который обретает человек, преодолевший индивидуаль¬ный уровень и свободный от привязанностей физического «Я». В античности Лукреций функционально и прагматично использовал то, к чему отчасти пришло современное естество¬знание в мире, лишенном Бога, чтобы изгнать страх перед потусторонним миром; хотя олим¬пийская идея божественного сохранялась, он рассматривал богов как отрешенные сущно¬сти, которые не вмешиваются в мирские дела и для мудреца являются лишь идеалами онтоло-гического совершенства.
Таким образом, в этом отношении современ¬ный мир открывает перспективу, имеющую по¬ложительную ценность для человека особого типа, поскольку в современной атмосфере раз¬ложение также затронуло преимущественно близоруко-антропоцентричное, гуманистиче¬ское мировоззрение. Следовательно, для него «созерцание смерти» может стать положитель¬ным фактором, позволяющим ему измерить И оценить собственную внутреннюю стойкость. Здесь можно вспомнить хорошо известное древнее правило, советующее воспринимать каждый день как последний день в своей жиз¬ни. Причём эта перспектива близкой смерти не должна поколебать его спокойствия, изменить ход его мыслей и действий. Примером подобно¬го отношения к смерти могут служить лётчики-смертники, камикадзе, которые иной раз на протяжении долгого времени, зная, что в лю-бой момент могут быть призваны для выполне¬ния полета без возврата, продолжали зани-маться обычными делами, тренировками, раз¬влечениями, не видя в этом ни малейшей трагедии, не испытывая гнетущего чувства безыс¬ходности. В более широком смысле, в том, что касается смерти, речь идет о преодолении внутренней границы, об освобождении от уз. В некоторой степени это возвращает нас к тому, о чем говорилось в первой главе. Рас¬сматриваемое нами позитивное contemplatio mortis1 заставляет человека отрешенно отно¬сится к перспективам собственного выжива¬ния или смерти, в некотором смысле, позволя¬ет ему оставить смерть позади себя. Но это ощущение близости смерти никоим образом не парализует его, напротив, оно открывает ему высший, возвышенный и свободный образ жиз¬ни, пронизанный своего рода магическим, светлым опьянением.

1 Созерцание смерти (лат.).— Прим. ред.

Другой фактор, который позволяет положи¬тельным образом освободить идею смерти от её трагического характера, связан с ранее уже упомянутой нами традиционной доктриной предсуществования. Интересующий нас чело¬век не должен считать, что его бытие начинает¬ся с физического телесного рождения и конча¬ется смертью. Но он также не может ставить в центр своей земной жизни потусторонний мир, как того требует религиозная теория спасения, рассматривающая земное существование как простую аскетическую подготовку к смерти. Как мы видели, проблема смысла жизни в эпо¬ху нигилизма разрешается человеком особого типа посредством продвижения «Я» к измере-нию «бытия». Непосредственно в предыдущем параграфе мы говорили о соответствующей этому ориентации, которая должна экзистен¬циально пропитать личность, подобно тому как индуцированное магнитное свойство пропиты¬вает железо. И если даже эта сила, порождае¬мая подобной ориентацией, в большинстве случаев сможет ощутимо проявиться только по ту сторону земного существования, в этой жиз¬ни она вполне способна обеспечить спокойст¬вие и уверенность. Согласно одному восточно¬му изречению, «земная жизнь подобна путеше¬ствию в ночи». Положительный смысл этого изречения становится понятен, если мы обра¬тимся непосредственно к переживанию «до» (по отношению к человеческому существова¬нию) и «после» (по отношению к нему же). С метафизической точки зрения рождение — это одно изменение состояния, а смерть — дру¬гое; существование в человеческом состоянии, на земле представляет собой лишь узкий отре¬зок в континууме, в потоке, пересекающем множественные состояния.
Как вообще, так и особенно в хаотическую эпоху распада, подобную нашей, некой личности, детерминированной тем или иным обра¬зом, живущей в данном времени и указанном месте, проходящей через определенные иска¬ния, довольно сложно постичь смысл этого про¬явления бытия как оно есть, концом которого будет сама эта личность; это подобно тому смутному впечатлению, которое оставляет в нас местность, пересекаемая во время ночного путешествия, когда, только внезапные корот¬кие проблески света позволяют разглядеть от¬дельные черты ландшафта. Однако должно со-храняться чувство или предчувствие того, кто, садясь в поезд, знает, что он сойдет с него, и то¬гда увидит весь путь, оставшийся позади, и про¬должит его дальше. Это чувство способствует сохранению постоянной твердости и уверенно¬сти, кардинально отличающихся от того душев¬ного состояния, которое вызывает идея смерти у человека, исповедующего теистическую и креационистскую религию, в рамках которой то, что в бытие превосходит и предшествует жизни и (в том числе с метафизической точки зрения) стоит выше конца этой жизни, то есть смерти, оказывается совершенно скрытым.
Однако всякое изменение состояния сопро¬вождается определенным кризисом и именно поэтому нельзя считать, что только что рас¬смотренная нами традиционная концепция пол¬ностью снимает проблематичный характер потустороннего мира и самой смерти как события. Чтобы полностью разобраться в этом вопросе, нам пришлось бы выйти за рамки настоящего исследования, поэтому ограничимся здесь ука¬занием на то, что описанная нами поведенче¬ская установка для жизни в целом вполне при¬годна и для потустороннего мира. Она состоит в своего рода трансцендентальной уверенности, дополненной, с одной стороны, той предраспо¬ложенностью, которую мы по аналогии назвали «героической» или «жертвенной» (то есть го¬товностью к активному самопреодолению), и, с другой стороны, способностью властвовать над своей душой, своими влечениями, своим вооб¬ражением; так поступает тот, кто в трудной и опасной ситуации не теряет самоконтроля и трезво, без колебаний делает всё, что можно сделать. Для этого необходимо, чтобы надлежа¬щим образом раскрылись предрасположенно¬сти, описанные нами на протяжении всех пред¬шествующих страниц, поскольку они сохраня-ют ценность не только для здешней жизни в наше время, но и по ту сторону жизни. Не по¬следнее место среди них занимает готовность «принимать смертельные удары, наносимые собственным бытием, не сгибаясь под ними».
Наконец, нам хотелось бы вкратце привлечь внимание к частной проблеме, связанной с правом на собственную жизнь, понимаемом в данном случае как свобода принять эту жизнь или положить ей конец по собственной воле. Эта тема позволит нам также внести послед¬ние уточнения в некоторые из рассмотренных ранее моментов.
Самоубийство, осуждаемое большинством моралей, на социальной или религиозной осно¬ве, в отличие от них признается допустимым двумя учениям, жизненные нормы которых в отдельных аспектах близки тем, которые мы считаем приемлемыми для человека особого типа в современную эпоху: речь идёт о стоициз¬ме и буддизме. Чтобы разобраться со стоициз¬мом, можно обратиться к идеям Сенеки. Преж¬де всего, напомним общую подоплёку его миро¬воззрения. Как уже упоминалось, для Сенеки истинный человек может стоять даже выше бо¬гов, поскольку те, по самой своей природе, не ведают бед и несчастий, тогда как открытый им человек находит силу их победить. Поэтому Се¬нека считал самыми достойнейшими тех, кто подвергается наиболее суровым испытаниям. Для объяснения он использовал следующую аналогию: на войне вождь поручает самые опас¬ные задания и посылает на самые опасные пози¬ции наиболее достойных, надежных и прове¬ренных воинов. Однако именно эту концепцию, рожденную боевым, мужественным духом, час¬то используют для осуждения самоубийства, клеймя самоубийцу как труса и дезертира (из¬вестно изречение, приписываемое Цицероном пифагорейцам: «Незаконно покидать свой пост в жизни без приказа вождя, то есть Бога»). Тем не менее Сенека приходит к противоположному выводу и вкладывает слова, оправдывающие са¬моубийство, в уста самого божества (De Providentia, VI, 7-9). Он говорит, что высшему человеку, мудрецу, им была дана не только сила, пересиливающая все обстоятельства, но вдобавок сила, большая, чем у тех существ, ко¬торые свободны от бед, то есть сила, позволяю¬щая ему одержать над ними внутреннюю побе¬ду, но также и возможность сделать так, чтобы ничто не могло его удержать от задуманного, если он того не желает: ему открыта дверь для «выхода» — patet exitus. «Если вы не желаете сражаться, вы всегда вольны выйти из сраже¬ния. Нет ничего проще, чем умереть».
Учитывая сказанное выше о его мировоззре¬нии, нет сомнения в том, что для Сенеки этот выход никоим образом не применим к тем слу¬чаям, когда человек сам ищет смерти, оказав¬шись в непереносимой ситуации; как раз в этом случае самоубийство является незаконным ак¬том. Само собой разумеется, что это в равной степени относится и к тем, кто желает покон¬чить с жизнью под влиянием страсти или аф¬фекта, поскольку это равнозначно признанию своей пассивности и слабости перед иррацио¬нальной частью собственной души. Наконец, то же самое относится к тем случаям, когда по¬буждающим мотивом к самоубийству стано¬вятся социальные причины. Ни для идеального стоического типа, ни для человека особого типа подобного рода мотивы не могут повлиять на их душевное состояние, никакие причины, свя¬занные с общественным сосуществованием, не могут нанести ни малейшего вреда их достоин¬ству. Следовательно, они никогда не пойдут на самоубийство под влиянием чисто социальных причин, которые стоики включают в категорию «того, что от меня не зависит». Единственным допустимым исключением является тот слу¬чай, когда затронута честь, но даже тогда речь идёт не о тех, кто не в силах вынести осуждения и презрения со стороны общества, но только о тех, кто чувствует себя обесчещенным в своих собственных глазах, вследствие того или иного поступка. С учётом всего сказанного, слова Се¬неки следует трактовать исключительно как желание подчеркнуть внутреннюю свободу, ко¬торой обладает высшее существо. Он «уходит» не потому, что не находит в себе сил, чтобы сов-ладать с какими-то испытаниями или обстоя¬тельствами; скорее, речь идет о высшем праве (которое нам следовало бы отстоять за собой) принять или не принять эти испытания, о праве положить им конец, когда, предварительно до¬казав самому себе, что он способен их выдер¬жать, человек более не находит в них смысла. Таким образом, предпосылкой подобной пози¬ции является бесстрастность, и право «на уход» оправдано как одна из возможностей, которую стоит принимать в рассмотрение исключитель¬но как подтверждение добровольности нашего участия в происходящем, как свидетельство на-шей активной позиции, как доказательство того, что наши добродетели не являются только плодом необходимости. Эта стоическая точка зрения вполне понятна и в принципе не должна вызвать возражений.
Перейдем теперь к буддизму. Эта религия придерживается приблизительно той же ори¬ентации. Здесь также обычное самоубийство считается незаконным. Самоубийство осужда¬ется, если человек пытается покончить с жиз¬нью во имя самой жизни, то есть когда он со¬вершает его в результате того, что его воля к жизни, выражающаяся в той или иной форме, например в жажде удовольствий или славы, наталкивается на препятствия и оказывается неудовлетворенной. Действительно, в подоб¬ных случаях самоубийство оценивается не как самоосвобождение, но, напротив, как крайне негативная форма привязанности к жизни, за¬висимости от жизни. Человек, совершающий такое насилие по отношению к самому себе, не может рассчитывать на преображение ни в од¬ном из посмертных мире; в других состояниях бытия ему вновь придется испытать на себе за¬кон существования, лишенного покоя, устой¬чивости и света. В буддизме иногда осуждает¬ся как отклонение даже само стремление к нирване, если оно связано с каким-либо жела-нием, с некой «жаждой». В то же время, как и в стоицизме, в буддизме допускается самоубий¬ство, но с аналогичными оговорками: если оно совершается не обычным человеком, но суще¬ством высшего аскетического типа, в котором легко заметить много черт, присущих стоиче¬скому мудрецу. Подобный человек достигает в некотором смысле такой степени самоотре¬шенности, что виртуально оказывается за пре¬делами как жизни, так и не-жизни.
Хотя подобная перспектива в принципе так¬же может учитываться рассматриваемым нами человеком особого типа, здесь имеются некото¬рые трудности. Прежде всего, возникает во¬прос, что для существа, достигшего только что нами описанного духовного уровня, может стать стимулом для добровольной смерти? Судя по отдельным конкретным случаям, описывае¬мым в буддистских текстах, похоже, в них рассматриваются те же ситуации, о которых мы го¬ворили выше: бывают обстоятельства, при которых нет смысла затягивать некую ситуацию дольше определенного предела. Из неё можно «выйти», так же как выходят из надоевшей игры, либо, устав терпеть, смахивают с лица на¬зойливую муху. Однако остается разобраться, насколько в подобной ситуации можно быть уверенным в себе и искренним с самим собой.
Вплоть до этого момента мы говорили глав¬ным образом о «личности». Но проблема ус¬ложняется, когда мы переходим от личностно¬го уровня к традиционному учению, согласно которому бытие начинается не с земного суще¬ствования. В этом случае мы сталкиваемся с высшим понятием ответственности, а также риска. Это не та ответственность, о которой го¬ворит теистическая креационистская религия, осуждающая самоубийство, взывая — подобно Цицерону — к воинскому долгу: нельзя поки¬дать доверенный тебе пост. На самом деле эта идея представляется абсурдной, если отрица¬ют (как делает эта религия), что душа обладает самостоятельным существованием, предшест-вующим её слиянию с телом в человеческом со¬стоянии. В этой «креационистской» гипотезе невозможно осмысленно говорить об ответст¬венности, поскольку до того как человек зани¬мает доверенный ему «пост», он вообще не су¬ществует, и на этом посту человек оказывается совершенно внезапно, помимо своей воли. Столь же бессмысленно говорить о каком бы то ни было «воинском долге», если жизнь просто даётся вам, хотя вы вовсе этого не просили. Мы уже рассматривали тупик, в который заво¬дит подобная концепция, связанная с теисти¬ческой креационистской точкой зрения, при столкновении с нигилизмом. Вершиной стано¬вится экзистенциальный бунт и «метафизиче¬ское самоубийство» Кириллова у Достоевско¬го, который кончает с собой только для того, чтобы доказать самому себе, что он сильнее страха, утвердить своё высшее право и абсо-лютную свободу перед лицом Бога. Это совер¬шенно нелепая позиция, поскольку для неё, как и для теизма, единственным ориентиром всегда остаётся именно личность, которая бе¬рёт на себя инициативу, стремясь абсолютизи¬ровать себя. Здесь уместно вспомнить слова Блаженного Августина: «Раб желает искажен¬ной свободы, безнаказанно совершая запрет¬ные поступки, в слепом подражании всемогу¬ществу». Как мы видели в своё время, та же причина привела к краху Раскольникова и Ставрогина; самоубийство последнего также сопоставимо с тем типом самоубийства, кото¬рое совершается в результате личного пораже¬ния и как таковое, как мы заметили мимохо¬дом, могло бы быть оправданным по иным мо¬тивам, соверши его определённый человеческий тип, оказавшийся в определенных обстоя¬тельствах.
Но проблема ответственности предстает в совершенно ином свете, если мы обратимся к традиционной доктрине, смутные отголоски которой, как мы видели, слышаться в том же экзистенциализме, согласно которой наша земная человеческая личность представляет собой результат выбора, совершаемого ещё до рождения во вневременном состоянии, кото¬рый, как «изначальный проект» (Сартр), предо¬пределяет содержание конкретного существо¬вания. В этом случае бесполезно говорить о ка¬кой-либо ответственности перед Создателем, так как ответ приходится держать не перед Ним, но перед тем, что относится к самому из¬мерению бытия или трансцендентности, что скрыто в нас самих. Хотя нельзя сказать, что течение нашей жизни зависит от чисто внеш¬ней, человеческой воли индивида (личности), но в принципе она протекает в соответствии с неким замыслом, который, даже оставаясь скрытым для сознания, сохраняет смысл для «Я» как совокупность переживаний или испы¬таний, которые важны не сами по себе, но с точки зрения того, как мы реагируем на них. Именно от правильности или ошибочности этих реакций зависит то, сумеет ли «Я» реали¬зовать себя так, как оно того желало. С этой точки зрения земную жизнь нельзя рассматри¬вать ни как то, что можно пустить на самотёк, ни, тем более, как злосчастье, перед которым можно только отступить в безропотном смире¬нии с верой или фатализмом (как мы видели, именно к этому склоняется большинство со¬временных экзистенциалистов), либо продол-жать бесплодное сопротивление, в сущности, изначально обреченное на провал (к этому приходят отдельные стоики в случае отказа от идеи трансцендентности). Подобно тому как мы решаем отправиться в некое путешествие, берем на себя некую задачу или делаем выбор, идем на какое-то испытание или эксперимент, мы точно так же, до того как оказаться в чело¬веческом состоянии, выбираем эту земную жизнь, заранее принимая и все её проблема¬тичные, мрачные или трагические аспекты, ко¬торые становятся особенно заметными в эпо¬ху, подобную нашей. Только при таком понима¬нии можно говорить о соблюдении принципа ответственности и «верности», свободных от всяких внешних, «гетерономных» ориентиров.
Мы уже говорили о том, что в стоицизме и буддизме акт самоубийства может быть оправ¬дан лишь при соблюдении необходимых пред¬посылок, а именно — при достижении абсо¬лютного господства над всеми жизненными ин¬стинктами и привязанностями. Однако хотя бы частично выполнить эти условия можно толь¬ко при одновременном постижении сверхлич¬ного смысла земного существования, о кото¬ром мы только что говорили. К сказанному до¬бавим необходимость восприятия нашего су-ществования в целом исключительно как неко¬го эпизода, транзита, наподобие уже упомяну¬того ночного путешествия. Тогда не покажется ли нам всякое беспокойство, нетерпение или скука знаком того, что в нас ещё сохраняется сильный осадок «слишком человеческого», ещё не растворённый чувством вечности или, хотя бы, ощущением больших неземных и не¬временных расстояний? И если это так, не сле¬дует ли тогда воздержаться от всяких действий по отношению к самим себе?
Действительно, если строго следовать док¬трине предопределения, необходимо согласить¬ся и со следующей мусульманской максимой: «Никто не может умереть иначе, кроме как по воле Аллаха и в угодное ему время». Точно так же, если мы допускаем существование замыс¬ла, предопределяющего основной ход индиви¬дуального существования, то даже самоубийст¬во можно рассматривать как один из частных моментов, заранее включенных в этот замысел, который имеет лишь видимость свободной ини¬циативы со стороны личности. Впрочем, это крайнее допущение, а к окончательному решению можно прийти лишь при условии обрете¬ния собственной цельности, о которой мы гово¬рили выше и каковая состоит в слиянии лично¬сти с бытием. Естественно, в случае достиже¬ния этого единства, пусть даже не абсолютного, самоубийство может сохранять значение выс¬шей инстанции, подтверждающей нашу власть над собой, но власть совершенно иного рода, не¬жели та, к которой стремился Кириллов, то есть не власть личности, но власть над личностью. В этом случае останется лишь ответственность, связанная с пониманием того, что действую¬щий принцип не является личностью, но обла¬дает личностью. Однако для интересующего нас человека обращение к этой инстанции мо¬жет иметь положительный и интеллигибель¬ный характер только в редчайших случаях. Ка¬ждый знает, что рано или поздно он умрёт, по¬этому лучше попытаться расшифровать скры¬тый смысл во всем происходящем, попытаться понять ту роль, которую то или иное событие имеет в общем контексте, каковой, согласно ра¬нее изложенной концепции, не является чем-то нам чуждым, но до некоторой степени обуслов¬лен нашей трансцендентальной волей.
Однако дело обстоит совершенно иначе, ко¬гда смерти не ищут намеренно, но, так сказать, делают её частью собственной жизни, включая те ситуации, в которых постижение последнего смысла человеческой земной жизни совпа¬дает со смертью. Здесь, в противоположность взглядам Хайдеггера, речь идет не о том, что для всякого здесь-бытия, всякого конечного су¬ществования, имеющего свой центр вне себя, центром тяжести является почти обусловли¬вающая его смерть. Напротив, здесь имеется в виду возможность придания собственной жиз¬ни особой, необычной направленности. Напри-мер, прямому и насильственному воздействию на собственную жизнь при помощи различных форм напряженного и рискованного существо¬вания можно противопоставить «вопрошание». Существует множество способов поста¬вить перед «судьбой» (под этим словом мы по¬нимаем то, на что уже указывали, говоря о amor fati и той особой уверенности в том, что ты всегда и во всем следуешь исключительно собственным путем) вопрос, с каждым разом все более настойчиво и решительно, дабы по¬лучить от тех же вещей ответа о глубинной, безличной причине необходимости продол¬жать существование в человеческом состоя¬нии. Если это вопрошание приводит к ситуаци¬ям, в которых граница между жизнью и смер¬тью оказывается также последним пределом, где исчерпывается смысл и полнота жизни,— следовательно, путем, отличным от экзальта-ции, простого опьянения или смутного экстатического усилия,— это является несомнен-ным свидетельством достижения состояния, наиболее благоприятного для экзистенциаль-ного решения поставленной нами проблемы. Прямое отношение к этому случаю имеет ра¬нее упомянутая нами формула изменения по¬лярности жизни, особых сил жизни, являю-щееся средством для подготовки к большему, чем жизнь. В частности, здесь можно увидеть связь с установками, рассмотренными в этой главе: особым «созерцанием смерти» для само¬оценки, стремлением жить каждый день в на¬стоящем, как если бы этот день был послед¬ним, необходимостью придать своему бытию ориентацию, действующую подобно силе маг¬нита, которая может даже не проявить себя в земном существовании, как в случае разрыва онтологического уровня, происходящего при «инициации», но обязательно сработает в нуж¬ный момент, открыв путь в запредельное.
Теперь понятно, почему мы сочли необходи¬мым под конец остановиться на проблеме смер¬ти и права на жизнь после предварительного рассмотрения целого ряда проблем, связанных с поведенческими установками, необходимы¬ми человеку особого типа, живущего в нашу эпоху распада и не желающего ей уступать.
Похоже, именно в атмосфере, лишающей даже физическое существование последних остатков уверенности, где всё заставляет пове¬рить в истинность теории Geworfenheit, аб¬сурдной «заброшенности» в мир и время, в пу¬тешествии в ночи, не позволяющей разглядеть почти ни одной детали ландшафта, открывают¬ся эти возможности подняться выше того, что можно увидеть в свете обычного чисто челове-ческого рацио, и посредством адекватных реак¬ций достичь высокого внутреннего уровня и не¬уязвимости, труднодостижимых в других об¬стоятельствах. Если при желании позволить уму остановиться на смелой гипотезе,— что также может быть актом веры в высшем смысле этого понятия,— отвергнув идею Geworfenheit, поняв, что жизнь здесь и теперь, в этом мире полна смысла, поскольку является результа¬том выбора и воли, можно даже предположить, что именно реализация указанных выше воз¬можностей, в большинстве случаев скрытых и недоступных сознанию в иных обстоятельст¬вах, более благоприятных с чисто человече¬ской точки зрения, с точки зрения «личности», как раз является последней причиной и послед¬ним смыслом этого выбора со стороны «бытия», тем самым возжелавшего подвергнуться тяже¬лейшему испытанию — существованию в мире, который представляет собой противополож¬ность тому миру, который соответствует его природе, то есть миру Традиции.

http://diemilitarmusik.clan.su/fh/books/Julius_Evola_Osedlat_tigra.doc


 
Die Militarmusik Forum » Culture-Kultur » Library » Юлиус Эвола - Оседлать тигра (Julius Evola - Cavalcare la Tigre. рус. пер. В.В. Ванюшкиной)
Page 7 of 7«12567
Search:


free counters


Martial Neofolk wiki     inhermanland-files     discogs     nadeln


теперь появился способ помогать нашему форуму - открыт счёт в яндекс-деньги - 410012637140977 -
это урл визитки
https://money.yandex.ru/to/410012637140977

спецтопик Support of our forum здесь
http://diemilitarmusik.clan.su/forum/67-1503-1


Log In
Registration | Login | Guestbuch | Admin mail
thanks for your registration!
Site
Last forum posts
 Control (29 p) in Power Electronics by Wappen in 12:46 / 22.01.2017
 Stillife (10 p) in Post-Punk / Gothic by Mekhanizm in 22:30 / 21.01.2017
 Nam-Khar (2 p) in Ambient by lomin in 15:45 / 21.01.2017
 Dernière Volonté (43 p) in Martial Industrial by secularlove in 23:00 / 20.01.2017
 Wallenberg (3 p) in Coldwave by irondrakkargbd in 09:30 / 20.01.2017
 Le Syndicat Electronique (3 p) in Minimal Synth by irondrakkargbd in 08:03 / 20.01.2017
 Ke/Hil (12 p) in Power Electronics by Odal in 18:42 / 19.01.2017
 Stahlwerk 9 (24 p) in Martial Industrial by lomin in 15:26 / 19.01.2017
 Waffenruhe (49 p) in Martial Industrial by radiola in 21:45 / 18.01.2017
 Eldar (16 p) in Martial Industrial by Hajasz in 16:41 / 18.01.2017
 Stormfågel (11 p) in Neofolk by RC in 13:07 / 18.01.2017
 Your musik requests (116 p) in Requests by nada88pe in 07:34 / 18.01.2017
 Nový Svět (36 p) in Neofolk by ahnerve in 03:57 / 17.01.2017
 Neue Deutsche Stubenmusi (5 p) in Ambient by tunebug in 18:47 / 16.01.2017
 Himukalt (2 p) in Power Electronics by radiola in 19:57 / 15.01.2017
 Herbst9 (3 p) in Ambient by radiola in 19:19 / 15.01.2017
 Metal 2017 (0 p) in 2017 releases list by Mekhanizm in 16:40 / 12.01.2017
 Sepultura (2 p) in Thrash by Mekhanizm in 16:34 / 12.01.2017
 Stara Rzeka (3 p) in Neofolk by pufa13 in 03:17 / 12.01.2017
 Kammarheit (9 p) in Ambient by lomin in 22:38 / 10.01.2017

1 Mekhanizm 6946 posts
2 Sieg 1649 posts
3 lomin 931 posts
4 up178 260 posts
5 radiola 197 posts
6 pufa13 79 posts
7 sonnenatale 70 posts
8 Nyxtopouli 62 posts
9 ag2gz2 50 posts
10 verbava 46 posts
11 Legivon 36 posts
12 Odal 34 posts
13 Shtik 32 posts
14 HuSStla 30 posts
15 Anahit 28 posts
Statistics

current day users
Mekhanizm #1 RU, gertgebert #3 AT, ipazia55 #9 IT, andthejastriu #141 ES, pufa13 #57 PL, WarSh #60 PT, Odal #65 PT, tolis #79 GR, nada88pe #106 PE, Fa3 #150 RU, nwwww #163 JP, Eisenfresser #242 DE, dyaga #254 UA, RVCtS #255 RU, AlexP #281 SK, mike #291 CN, rhic69 #333 FR, oknot #360 RU, Herr:J #385 FI, dsnhdiv #600 US, ormus #458 GB, josmenar #517 MX, lostintwilight164 #3010 , sonnenatale #784 , danstowers #1055 , gilbertdenee #1056 , Coldwave-Enigma #1067 PT, maggothead #1223 DE, ralfrenk #1251 , iamspoonb #1269 , angmig #1646 , louisduprasx #1663 , 694290056 #1817 , dendobrates6969 #1867 , carnacaran #2007 , aaoa666 #2489 , gabriellehmann #2513 , maladjustedperson #2605 , autonomousgamingdrone #2654 , ww #3036 CN, ByRopesThruDirt #3084 US, 66 #3141 CN, secularlove #3168 US, colostomy1978 #3170 , triariipanzer #3197 , late_night_moscow #3222 HR, Kampfkatze #3303 UA, okgc37 #3307 ,
News feeds
Heathen Harvest

Lenta