Stormfagel - Arla Gryning Winterhart - Ryk Of Glory Ryr – Shadow From All Shadows Waldtraene – Unter Wolfes Banner Of The Wand & The Moon – I Called Your Name Cawatana – Comprende Werkgruppe Ludendorff – Werkgruppe Ludendorff Larrnakh – Necrofolk - Like The Silken Shrouds Of Death Ludola – Ciezsza Podajcie Mi Zbroje Ostara – Napoleonic Blues
Barbarossa Umtrunk – Tagebuch Eines Krieges Genocide Organ – Archive VIII King Dude – Sex Kazeria -- Aphlar – In Bolskan Wardruna – Runaljod - Ragnarok Sol Invictus – The Last Man Rome – The Hyperion Machine Phragments – All Towers Must Fall Sieben – The Old Magic -- The Other Side Of The River Der Blaue Reiter - Fragments Of Life Love And War
Neu posts Search RSS
Page 2 of 2«12
Die Militarmusik Forum » Culture-Kultur » Library » Юлиус Эвола - Восстание против современного мира (избр. рус. главы + full english pdf)
Юлиус Эвола - Восстание против современного мира
MekhanizmDate: Sa, 20.12.2014, 23:00 | Post # 6
Marshall
Group: Admin
Posts: 6946
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Часть II. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ОБЛИК СОВРЕМЕННОГО МИРА

Глава 16. Цикл закрывается

а) Россия

В большевистской революции проявились типичные черты, которые, на наш взгляд, заслуживают особого внимания. Романтические, хаотичные и иррациональные моменты, присущие другим революционным движениям и, в первую очередь, французской революции, сыграли в ней гораздо менее значительную роль. Большевизм, напротив, характеризует расчётливость, хорошо продуманный план и совершенная техника. Сам Ленин от начала до конца подходил к проблеме пролетарской революции как математик, решающий задачу высших исчислений, холодно и беспристрастно анализируя мельчайшие ее детали. Согласно его словам: "Мученики и герои не нужны нашей революции: нам требуется логика и железная рука. Наша задача состоит не в том, чтобы низвести революцию до уровня дилетантов, но в том, чтобы поднять дилетанта до революционного уровня". Это высказывание прекрасно дополняла деятельность Троцкого, для которого проблема восстания и государственного переворота была не столько проблемой организации народных масс, сколько чисто технической задачей, требующей применения специализированных и хорошо организованных подразделений1.

Большевистские главари безжалостно следовали своим идеям. Им были безразличны те следствия, те невиданные бедствия, к которым ведет практическое применение абстрактных принципов. Человека для них не существовало. В большевизме элементарные силы воплотились в группе людей, которые соединяли в себе зловещую устремленность фанатика с совершенной логикой, методом, и мировоззрением, свойственном технику, взгляд которого устремлен исключительно на орудие, наиболее пригодное для достижения цели. Лишь на второй стадии, ими же вызванной и во многом удерживаемой в предустановленных рамках, высвободились те подспудные силы, которые скрывались в недрах древней Российской Империи. Установился режим массового террора, направленный на разрушение и неистовое искоренение всего, связанного с бывшим господствующим классом и русско-боярской цивилизации в целом.

С этим связана и другая отличительная черта, состоящая в том, что если предшествующие революции в своей бесовской одержимости практически всегда ускользали из рук своих творцов, пожирая своих детей, то в России это произошло лишь в незначительной степени: установилась преемственность власти и режима террора. Неумолимая логика красной революции не останавливалась перед уничтожением и безжалостной критикой тех большевиков, которые пытались уклониться от ортодоксальной линии, невзирая на личности и безо всяких угрызений совести по поводу используемых средств. Однако значительных кризисов или колебаний в целом практически не наблюдалось. Это сколь показательная, столь и зловещая черта. Она явилась предвестницей эпохи, в которой темные силы уже не скрываются как прежде под личиной, но сливаются с человеческим миром, находя приемлемое для себя пристанище в тех людях, у которых одержимость уживается с блестящим интеллектом, методом, совершенным умением властвовать. Это одна из наиболее отличительных черт конечной фазы каждого цикла.
Что до самой коммунистической идеи, то во избежание иллюзий, следует постоянно помнить о сосуществовании в коммунизме двух истин. Одна, так сказать внутренняя, имеет догматический и незыблемый характер, соответствует принципиальным основам революции и сформулирована в трудах и директивах первого большевистского периода. Вторая — изменчивая, "реалистическая" истина, которая время от времени подвергается различным поправкам. Довольно часто она даже прямо противоречит первой, допуская временный компромисс с "буржуазными" идеями (патриотизм, смягчение идеи коллективизации, славянский миф и т.д.). Однако многообразие этой второй истины отбрасывается в сторону, как только достигнута поставленная тактическая задача. Все эти мнимые уступки служат лишь средством для окончательного торжества первой истины. Поэтому крайне наивны те, кто позволяет обмануть себя и в определенные моменты решает, что большевизм "преодолен", что он "эволюционировал" и приближается к установлению нормальных форм правления и международных отношений.

Относительно первой истины необходимо сказать следующее. Не стоит заблуждаться, в ее основе лежит отнюдь не марксистский экономический миф, но отрицание всех ценностей духовного и трансцендентного порядка. Философия и социология исторического материализма представляют собой лишь крайнее выражение подобного отрицания, его следствие, а не наоборот. Равным образом соответствующая коммунистическая практика является лишь средством последовательного осуществления этого отрицания. Однако имеют значения те следствия, которые влечет за собой подобная направленность, а именно интеграция или, точнее говоря, растворение отдельного человека в так называемом "коллективе", наделенном безусловным правом. В коммунистическом мире завершается процесс искоренения в человеке всего того, что имеет в нем ценность независимой личности, того, что может представлять в нем иной, отличный от коллективного интерес. Средствами достижения этой цели становятся, в частности, механизация, дезинтеллектуализация и рационализация любых видов деятельности во всех областях. Эти явления уже не считают нежелательными последствиями, порожденными роковыми процессами, как их еще недавно воспринимало европейское общество. Вследствие сужения всех горизонтов до чисто экономического, место ожидаемого мессии занимает машина и рационализация становится одним из путей для ликвидации "пережитков" и "индивидуалистических случайностей" "буржуазной эпохи".

С этой точки зрения, отмена частной собственности и инициативы, что составляет основополагающую идею коммунистического учения, оказывается лишь эпизодом и средством достижения определенной цели. В зависимости от конкретной исторической ситуацией, в различные периоды существования СССР это положение подвергалось разнообразным изменениям. Однако неизменной целью остается практическое воплощение массового человека и торжество абсолютного материализма во всех сферах жизни, несмотря на то, что это явно противоречит тем следствиям, которые могут вытекать из чисто экономического мифа. В системе коммунистических воззрений такие понятия как "Я", "душа" и "миф" представляют собой чистую иллюзию и буржуазные предрассудки. В них видят истоки всякого зла и беспорядка, от которых следует избавить человека нового марксистско-ленинского общества при помощи соответствующей реалистической культуры и особой системой воспитания. Естественным следствием подобных воззрений становится уничтожение всех индивидуалистических, либеральных, романтических и гуманистических излишеств, свойственных фазе, названной нами западным ирреализмом2. Известны слова Зиновьева: "В каждом интеллектуале я вижу врага советской власти". Столь же примечательно известное стремление сделать искусство массовым, понуждая его отказаться от всякой "психологии" и исследования проблем, волнующих отдельного человека, что с большевистской точки зрения служит лишь средством развлечения высших паразитических слоев. Искусство перестает быть индивидуальным творчеством и обезличивается, превращаясь в "могучий молот, который должен пробуждать рабочий класс к действию". Как опасное "контрреволюционное" заблуждение отрицается и то, что сама наука может быть "объективной" и стоять вне политики, т.е. вне коммунистической идеи, как силы, преобразующей общество. Показателен в этом плане случай с Васильевым и другими биологами, сосланными в Сибирь. Выдвинутая ими генетическая теория не соответствовала главной идее коммунизма, поскольку признавала фактор "наследственности" и "врожденной предрасположенности" и представляла человека иначе, нежели того хочет марксизм, то есть как бесформенную субстанцию, обретающую облик исключительно под воздействием окружающих условий. Все, что имеется наиболее продвинутого в западной мысли с точки зрения эволюционистского материализма и социологического сциентизма, незамедлительно берется на вооружение в качестве догмы и "государственной мысли". Вследствие этого новые поколения рождаются уже так сказать с "промытыми мозгами", с соответствующим материалистическим мышлением. Что же касается антирелигиозной кампании, то общеизвестно, что в данном случае она имеет характер не просто атеизма, но самой настоящей контррелигии. В этом проявляется подлинная сущность большевизма, который подобным образом использует наиболее пригодные средства для устранения великой болезни западного человека, "веры" и потребности "верить", которые подменили собой возможность реальной связи со сверхмиром.

"Воспитание чувств" также переосмысливается в подобном ключе. Ставится задача по устранению всех "буржуазных" сложностей, связанных с чувственностью, эротикой и страстью. Уравнивая классы, считаясь при этом исключительно с теми различиями, которые нуждаются в сохранении с точки зрения технократии и тоталитарного аппарата, устраняют и половые различия. Законодательно устанавливается полное равенство женщин и мужчин во всех областях и идеалом становится окончательное стирание различий между ними, вместо них остаются лишь "товарищи". Точно также как нечто отрицательное рассматривают и семейные отношения, и не только согласно тому представлению о семье, которое царило в "век героического права", но с точки зрения того, что еще сохранялось от этого представления в традиционном буржуазном семейном укладе, с присущими ему сантиментами и условностями. С этой точки зрения наличие такого учреждения как ЗАГС более чем показательно. Общеизвестна и многосторонняя акция, проводимая в СССР, с целью сделать воспитание исключительно делом государства, чтобы ребенок предпочитал "общественную" жизнь жизни семейной.

Согласно первой советской конституции каждый иностранец, являющийся рабочим-пролетарием в обязательном порядке, автоматически становился гражданином Советского Союза. Тогда как русский, не принадлежавший к рабочему классу, лишался гражданства, становился парией, лишенным юридического статуса3. С ортодоксальной сектантской коммунистической точки зрения Россия имела значение исключительно как территория, на которой восторжествовала революция четвертого сословия и пригодная для подготовки грядущей победы и дальнейшего ее распространения по всему миру. Русскому народу, наряду с мистикой общины, всегда было присуще смутное стремление к мессианству: он считал себя народом Богоносцем, на который возложено дело всемирного спасения. Этим воспользовались большевики, извратив эту идею и переложив эти стремления на язык марксистской терминологии. Бога заменили на земного и коллективизированного человека, а "народ-Богоносец" превратился в орудие для всемирной победы пролетарской революции. Позднейшее смягчение экстремистских форм подобных тезисов, после приговора троцкизму не помешало тому, что и по сей день СССР считает не только своим правом, но и обязанностью вмешиваться по всему миру с целью поддержки коммунистических режимов.

С исторической точки зрения, к сталинскому периоду миф "революции" в прежнем его понимании, как нечто обязательно связанное с хаосом и отсутствием порядка, казалось бы исчез: установилась новая форма порядка и единства, опирающаяся на тоталитаризм. Общество превратилось в механизм, приводимый в действие единым двигателем, коммунистическим государством. Человек был низведен на уровень рычага или винтика этого механизма, а, если пытался воспротивится этому, то немедленно оказывался затянутым и перемолотым вращающимися шестернями, для которых ценность человеческой жизни ничто и дозволена всякая подлость. Материя и дух были поставлены на службу общего дела, так что СССР стал единым монолитом, который не оставляет вне себя ничего, одновременно являясь государством, церковью и трестом; политической, идеологической и индустриально-экономической системой. Это идеал сверхгосударства, который представляет собой зловещее искажение традиционного органичного идеала.

Впрочем в целом в советско-коммунистическом идеале имеются аспекты, представляющие для нас особый интерес. В данном случае речь идет о попытках достижения некого состояния типа всеобщей, довольно своеобразной аскезы или катарсиса во имя радикального преодоления индивидуалистического и гуманистического элемента и возвращения к принципу абсолютной реальности и безличности. Однако это стремление предстает в перевернутом виде, так как направлено не ввысь, к сверхчеловеческому, но вниз к подличностному, не к органичному, но к механическому единству, не к духовному освобождению, но к абсолютному социальному приспособленчеству.

Практически не имеет особого значения то, что примитивизм огромной, причудливой массы, из которой состоит сегодня СССР — где после массовых убийств были уничтожены практически все высшие в расовом отношении элементы — надолго отсрочит эффективное создание "нового человека", "советского человека". Направление задано. Миф мира четвертого сословия обрел свой окончательный облик и получил в свое распоряжение один из величайших мировых центров власти, который одновременно стал центром организации как подпольных, так и открытых акций, направленных на подстрекательство интернациональных масс и цветных народов.


 
MekhanizmDate: Sa, 20.12.2014, 23:02 | Post # 7
Marshall
Group: Admin
Posts: 6946
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
б) Америка

По словам Ленина, романо-германский мир представляет для большевизма "величайшее препятствие на пути пришествия нового человека". Использовав к своей выгоде ослепление демократических наций, подвигнувшее их на "крестовый поход" против фашизма, большевики сумели практически уничтожить тот мир, с которым была связана судьба европейских народов. Между тем в Америке (Соединенных Штатах) с идеологической точки зрения они видели своего рода обетованную землю. Старые боги умерли, воспевание технико-механистического идеала привело к своеобразному "культу Америки". "Революционная буря советской России должна соединиться с ритмом американской жизни". "Интенсифицировать процесс механизации (уже начавшийся сегодня в Америке) и распространить его на все области, вот задача новой пролетарской России" — это практически официальные директивы. Так некто Гастев провозгласил "суперамериканизм", а поэт Маяковский посвятил Чикаго, "электро-динамо-механической метрополии" свой коллективистский гимн4. Совершенно очевидно, что в этом вопросе образ Америки, как ненавистного оплота "империалистического капитализма", отходит на второй план по сравнению с Америкой, представляющей собой цивилизацию машин, количества и технократии. Подтверждение этому душевному родству, явно не внешнего, а внутреннего характера, можно найти в самых разнообразных областях.

Не имеет смысла перечислять общеизвестные различия, существующие между Россией и Северной Америкой с этнической, исторической и других точек зрения. Однако эти различия стираются перед лицом следующего факта. СССР и США представляют собой две стороны одного "идеала", который в большевизме существует пока лишь как "мечта" и утверждается насильственными мерами, тогда как в Америке он воплощается в жизнь практически спонтанно, обретая характер почти естественного и очевидного процесса. Так на гораздо более обширном пространстве, нежели мог вообразить себе Энгельс, осуществилось его пророчество о том, что именно капиталистический мир расчистит путь четвертому сословию.
С мировоззренческой точки зрения в Америке также сложилась "цивилизация", представляющая собой полную противоположность миру древней европейской традиции. В ней окончательно восторжествовала религия практичности и выгоды, которая ставит материальный интерес, индустриальную продукцию, чисто механическую, количественную реализацию выше всякого другого интереса. Она расчистила место для величия чисто технико-коллективистской природы, лишенному духа и всякой трансцендентной опоры, внутреннего света чистой духовности. Как и в СССР, здесь пониманию человека, как качества и личности в органичной системе, противопоставляется представление о нем, как о простом орудии производства и средстве извлечения материальной выгоды в конформистском социальном конгломерате.

Если в процессе формации советско-коммунистической ментальности, массовый человек сыграл значительную роль, поскольку эта мысль издавна мистическим образом присутствовала в недрах славянской расы и современным было лишь ее рациональное воплощение во всемогущей политической структуре, то в Америке это явление связано с беспощадным детерминизмом, благодаря которому человек в процессе отрыва от духовного и стремления к преходящему временному величию, вне всяких индивидуалистических иллюзий перестает принадлежать самому себе, чтобы стать частью, зависимой от общества, над которым он в конце концов утрачивает контроль и каковое обуславливает его самыми различными способами. То недоразумение, которое сегодня представляет собой Америка, обусловлено торжеством идеала материального завоевания, который почти сразу был приравнен к физическому благосостоянию и "процветанию". Правильно было сказано, что "в своем неудержимом беге к богатству и могуществу Америка сумела преодолеть барьер свободы, но споткнулась о выгоду... Все силы, включая идеальную и даже религиозную, устремлены исключительно на производственную цель: устанавливается общество выгоды, почти теократия выгоды, которое стремится к производству скорее вещей, нежели людей" либо людей исключительно как наиболее эффективных производителей вещей. "В США высшие права общества освящены своего рода мистикой. Человек, ставший скорее средством, нежели целью, соглашается играть роль колесика в гигантском механизме, ни на секунду не задумываясь о том, что это умаляет его", "следствием чего становится фактический коллективизм, желаемый элитами и бездумно принимаемый массами, который обманом подрывает независимость человека и настолько ограничивает его действия, что даже не страдая от этого и практически об этом не догадываясь, он добровольно подписывает акт самоотречения". Исходя из этого "нет никакого протеста, никакой реакции со стороны американских масс против тирании коллектива. Они добровольно принимают такое положение дел, как само собой разумеющееся и даже как нечто должное"5.

Таким образом, мы снова сталкиваемся с теми же проблемами, что и в СССР, поскольку и в более общей области культуры неизбежно и стихийно выявляется сходство с теми началами, на которых строится новый советский мир.

Например, хотя Америка не стремится наложить запрет на все виды интеллектуальной деятельности, тем не менее, она явно питает инстинктивное недоверие к тем ее областям, которые не связаны с чисто прагматическим применением интеллектуальных разработок, полагая это излишней роскошью, которой не стоит слишком увлекаться тому, кто занят серьезным делом (таким как быстрое обогащение, сервис, кампания во имя того или иного социального предрассудка и т.д. и т.п.) В общем в Америке пока мужчины работают, "духовными" вопросами заняты, прежде всего женщины: отсюда их высокий процент в бесчисленных сектах и обществах, в которых спиритизм, психоанализ и суррогаты восточных учений смешиваются с филантропией, феминизмом и сентиментализмом, не говоря уже о социализированном пуританизме и не слишком от него отличающемся сциентизме. Вот что представляет собой уровень американской "духовности". И если Америку скупает на свои доллары мастеров и произведения древней европейской культуры, охотно используемыми для расслабления "господами" из третьего сословия, причина этого кроется отнюдь не в стремлении к духовному обогащению. Действительно в Америке открыватель или изобретатель какого-либо нового приспособления, увеличивающего прибыль, всегда ценится более высоко, чем традиционный тип мыслителя; все, имеющее отношение к деньгам, действительности и деятельности в материальном смысле на шкале ценностей всегда стоит выше аристократического достоинства. Поэтому если даже в Америке древняя философия не запрещена официально как при коммунистических режимах, тем не менее в этом смысле дело обстоит еще хуже: устами Вильяма Джемса было заявлено, что польза является критерием истины и что ценность любой концепции, даже метафизической, должна оцениваться исходя из ее практической эффективности, которая, в свою очередь, в рамках американской ментальности всегда ограничена социально-экономической областью. Так называемый прагматизм является одним из наиболее отличительных признаков всей американской цивилизации; примечательны в этом отношении и теория Девейя (Dewey) и так называемый бихевиоризм: в СССР им прямо соответствует теория Павлова об условных рефлексах, которая также совершенно исключает "Я" и сознание как сущностные начала. Следствием этой типично "демократической" теории является то, что каждый может стать кем угодно посредством определенного обучения и воспитания, то есть человек, как таковой, мыслится как бесформенная, поддающаяся любым изменениям субстанция, как того желает и коммунизм, считающий генетическую теорию о врожденных свойствах антимарксистской и антиреволюционной. Могущество, которым обладает в Америке реклама, в конечном счете, объясняется внутренней бессодержательностью и пассивностью американской души, которой с различных точек зрения присущи двухмерные черты, свойственные даже не столько юношеству, сколько ребенку с заторможенным развитием.

Советский коммунизм официально исповедует атеизм. Америка до этого еще не дошла, однако, даже не замечая того, и, как правило, убежденная в обратном, катится по наклонной плоскости, на которой не остается ничего из того, что хотя бы в рамках того же католичества, означало религию. Мы уже видели к чему сводится религия еще при протестантизме: отрицая всякий принцип авторитета и иерархии, освобождаясь от всякого метафизического интереса, догм, обрядов, символов и таинств, она вырождается в чистый морализм, который а пуританских, англосаксонских странах и прежде всего в Америке, стоит на службе конформистского коллективизма.

Зигфрид6 правильно показал, что "единственно подлинной американской религией является кальвинизм, как концепция, согласно которой истинной основой социального организма является не индивидуум, но группа", в которой то же богатство, как с личной точки зрения, так и в глазах окружающих, считается знаком божественного избранничества, так что "сложно отличить религиозное стремление от погони за богатством... Таким образом моральным и желательным считается то, что религиозный дух становится фактором социального прогресса и экономического развития". Соответственно добродетели, необходимые для достижения сверхъестественных целей, оказываются бесполезными и даже вредными. В глазах настоящего американца аскеза представляется чистой потерей времени, а святой подвижник — паразитом на теле общества; герой в древнем смысле этого слова — всего лишь опасный безумец, от которого необходимо избавиться при помощи соответствующего воспитания в духе пацифизма и гуманизма, между тем как фанатичный моралист пуританин окружается сияющим ореолом.

Разве это столь уж далеко от убеждений Ленина, который требовал подвергнуть остракизму "всякое сверхъестественное и чуждое классовым интересам представление", уничтожить как заразную болезнь все остатки независимой духовности? Разве это не тот же идеал приземленного, всемогущего человека, который — как в Америке, так и в СССР — олицетворяет собой торжество технократической идеологии7.

Необходимо принять во внимание и следующее соображение. В период НЭПа в России отмена частного капитализма привела к подмене его капитализмом государственным: возникла система централизованного капитализма, без явных капиталистов, которая по сути дела является гигантским предприятием, изначально обреченным на провал. Теоретически каждый советский гражданин одновременно является служащим и акционером всемогущего и всеобъемлющего треста социалистического государства. Практически, он является акционером, не получающим дивидендов: за исключением того, что выдается ему для проживания, вся прибыль от его труда идет партии, которая беспрерывно вкладывает эти средства в другие сферы производства, не допуская накопления капитала в руках отдельного человека, но, напротив, стремясь исключительно к увеличению производительности коллективного человека, в тесной связи с планами мировой революции и подрывной деятельности. Это вполне соответствует сказанному нами относительно аскезы в капитализме — чисто американском явлении — когда богатство, вместо того чтобы быть конечной целью труда и средством для достижения внеэкономического величия или хотя бы для вольного удовольствия отдельного человека, становится средством для выпуска новых товаров, получения новых доходов и так без конца, подобно конвейерному производству, которое не прекращается ни на минуту в своем безостановочно бегстве вперед. Это служит еще одним подтверждением того, что в Америке повсюду, естественным образом, в "свободном" режиме торжествует тот же стиль, который в коммунистическом государстве пытаются утвердить насильственно при помощи централизованных государственных структур. Более того в тусклом величии американских метрополий, где отдельный человек — "кочевник асфальта" — превращенный в ничто перед бескрайним царством количества, осаждаемый различными группами, трестами и всесильными стандартами, затерянный в полных соблазнов чащобах небоскребов, сами владельцы которых намертво прикованы к тем вещам, которыми они владеют, во всем этом мнимом величии массовый человек проявляется гораздо более явственно, в еще более безликой форме, нежели при тирании советского режима, направленной, как правило, против примитивных и лишенных воли элементов.

Интеллектуальная стандартизация, конформизм, организованная и принудительная нормализация представляют собой типично американские явления, но тем не менее совпадают с советским идеалом "государственной мысли", равноценной для всего коллектива. Было справедливо замечено, что каждый американец — будь то Вильсон, Рузвельт или Рокфеллер — подобен евангелисту, которой не может оставить в покое себе подобных, постоянно испытывая необходимость проповедовать и стремясь обратить, очистить, возвысить каждого до уровня морального стандарта США, который для него является несомненно высочайшим. Это началось со времен отмены рабства, приведшего к гражданской войне и закончилось двумя демократическим "крестовыми походами" против Европы, организованных сначала Вильсоном, а потом Рузвельтом. Но и в малом, о чем бы ни шла речь, будь то сухой закон, пропаганда феминизма, пацифизма или пресловутого "возвращения к природе", вплоть до евгенической проповеди и т.п., сохраняется все тот же дух, та же воля к стандартизации, грубое вторжение коллективного и социального в индивидуальную сферу. Нет ничего более лживого, чем утверждение об "открытости" американской души, лишенной предрассудков: не существует ни одного другого народа, обладающего столькими табу. Но американцы настолько ограничены, что даже не замечают этого.

Уже указывалось на то, что одной из причин интереса, питаемого большевистской идеологией к Америке является то, что она поняла насколько успешно при данном типе цивилизации техницизм способствует идеалу обезличивания. Моральный стандарт определяется американским практицизмом. Общедоступный комфорт и перепроизводство в обществе потребления, как отличительные черты Америки, оплачиваются ценой миллионов людей, низведенных до роли рабочих автоматов, воспитанных в духе доведенной до крайности специализации, сужающей умственные горизонты и притупляющей всякую восприимчивость. Место древнего ремесленника, для которого любое ремесло было искусством, вследствие чего каждое изготовляемое им изделие несло на себе печать своего творца и всегда являлось делом собственных рук, что предполагало личное, непосредственное, качественное знание своего ремесла, занимает орда париев, служащих бездумными придатками механизма. Вследствие чего и сами рабочие (за исключением одного, кто занимается их починкой и знает их секреты) становятся всего лишь одними из таких механизмов, работающих в автоматическом и однообразном режиме. В этом вопросе Сталин и Форд протягивают друг другу руки и круг замыкается: стандартизация, присущая всякому механическому и количественному продукту требует стандартизации его потребителя, однообразия вкусов, постоянного сведения разнообразия человеческих ко все более ограниченному числу, что неизбежно приводит и к стандартизации мышления. Всё в Америке способствует этой цели: конформизм, выражающийся в matter-of-fact, likemindedness8 становится общепринятым лозунгом. Поэтому, если удается устоять заслонам, возведенным для удержания волны организованной преступности и других диких форм "сверхкомпенсации" (мы уже говорили в этом отношении о битниках), американская душа, всячески облегчаемая от груз раздумий о смысле жизни, катящаяся по накатанным, ясным и надежным рельсам, становится простой и естественной подобно овощу, защищаемая ото всякого столкновения с трансцендентным прочными заслонами "животного идеала" и спортивно-оптимистическим видением мира.

Таким образом, можно сказать, что большинство американцев по большому счету опровергают картезианский принцип "Cogito, ergo sum"9: они "не мыслят, но существуют", и более того, представляют собой опасных существ, так как в некоторых случаях их примитивизм значительно превышает примитивизм "советского человека", в которого пытаются превратить славян.

Естественно, общая уравниловка затрагивает и взаимоотношения полов. Советской эмансипации женщины в Америке соответствует феминистская придурь, являющаяся логическим следствием торжества "демократии", сопровождающей материалистическим и прагматическим вырождением мужчины. Распад американской семьи с уже ставшими привычными бесконечными разводами, происходит в том же стремительном темпе, как и в обществе, где вместо мужчин и женщин остались только "товарищи". Женщины, отрекшиеся от самих себя, с верой в свое возвышение за счет исполнения различных мужских функций; женщины, кажущиеся невинными в своем бесстыдстве и всего лишь заурядными в своих самых диких извращениях, пытаются в алкоголе найти разрядку своим подавленным и извращенным природным влечениям10. Юноши и девушки, которые постоянно смешиваются в товарищеском и спортивном общении, похоже, более не способны воспринимать полярность и элементарную притягательность противоположного пола. Эти явления отмечены чисто американским печатью, хотя их тлетворное распространение по всему миру почти не позволяет распознать истоки этой заразы. В настоящее время, если в этом отношение и существуют какие-то отличия от того, что творится в этой области в коммунистическом мире, то они свидетельствуют о куда более худшем положении дел в Америке: по сути торжеству матриархата. Так в Америке и других англосаксонских странах, любая женщина и девушка считают совершенно естественным то, что за ними признается право на своего рода моральное превосходство и неприкосновенность11.

На заре большевизма был выдвинут идеал музыки, основанной на шумовых, коллективистских эффектах с целью очищения и этой области от сентиментальных буржуазных представлений. То же самое произошло и в Америке, которая распространила по всему миру столь показательное явление, как джаз. В огромных залах американских городов, где сотни пар как заводные куклы содрогаются в эпилептических конвульсиях под негритянские синкопы, явственно видно как просыпается "стадное чувство", пробуждается к жизни коллективистское, механизированного существо. Вряд ли найдется что-либо более показательное чем это явление для описания общего склада современного мира на его конечной стадии: поскольку отличительной чертой этой стадии является как раз сосуществование механического, бездушного элемента, суть которого составляет способность к передвижению, и примитивистского, подличностного элемента, который переносит человека в атмосферу, насыщенную темными чувствами ("окаменевший лес, против которого вздымается хаос" — Г. Миллер). Кроме того, то что было задумано и повсеместно воплощалось большевизмом в виде "зрелищных" представлений, направленных на пробуждение пролетарского мира с целью систематического возбуждения масс, в Америке уже давно было реализовано в куда более широких масштабах и в новой, спонтанной форме: безрассудное опьянение спортивными зрелищами, суть которых состоит в плебейском и материалистическом вырождении культа действия; короче говоря, речь идет о всех тех явлениях вторжения коллективного и регрессии в коллективное, которые, как уже было отмечено, давно выплеснулись за пределы американского континента.

Уже американца Уолта Уитмена, поэта и мистика демократии, можно считать предтечей "коллективистской поэзии", побуждающей к действию, что, как было сказано, является одним из коммунистических идеалов и замыслов. Подобным "лиризмом" глубоко пропитаны многие стороны американской жизни: спорт, деловая деятельность, производство, сфера обслуживания. Если в СССР остается лишь ожидать, что подобное развитие событий приведет к окончательному искоренению исконных стихийных остатков славянской души, то и в США это завершится полным исчезновением индивидуалистических остатков того духа rangers, пионеров Запада, который еще временами высвобождается и ищет выхода в "подвигах" гангстеров, анархистов-экзистенциалистов и других явлениях подобного рода, еще не окончательно поглощенных общим течением.
Можно очень долго продолжать перечисление тех совпадений, которые позволяют оценивать СССР и США как два лица одного и того же явления, как два движения, которые, соответствуя двум центрам мировой власти, сходятся в своем разрушительном влиянии. Первое представляет собой реальность, складывающуюся под железным пятой диктатуры, осуществляемую посредством полной национализации и рационализации. Второе — почти непроизвольно (и потому еще более тревожное) явление, а именно зарождение человечества, которое соглашается и желает быть тем, что оно есть, и, ощущая себя здоровым, сильным и свободным, добровольно (без того самозабвенного фанатизма и фатализма, которые присущи русским коммунистам) приходит к тому же результату, почти не замечая нависшей над ним тени "коллективного человека", которая, тем не менее, окутывает его своим мраком. Но как в одной, так и в другой "цивилизации", как в одном, так и в другом величии, тот, кто способен, безошибочно угадает предвестников пришествия "Безымянного Зверя".

Несмотря на это, некоторые до сих пор носятся с идеей, что американская "демократия" является противоядием против советского коммунизма, альтернативой так называемого "свободного мира". В общем можно сказать, что легко распознать опасность, когда она предстает в облике открытого, физического нападения извне, но трудно угадать ее, если это нападение происходит изнутри. Уже долгое время Европа находится под американским влиянием, то есть под влиянием тех извращенных ценностей и идеалов, которые свойственны североамериканскому миру. Это стало своего рода обратным ударом судьбы. Действительно, как правильно было подмечено, Америка это всего лишь "крайний Запад", где основные тенденции, присущие современному западному миру, просто доведены до абсурда. Поэтому невозможно оказать действенного сопротивления ее влиянию, не отказавшись сначала от тех принципов, которые составили основу этого общества и, прежде всего, миража технического и производственного развития. С усилением этого влияния может случиться так, что когда сожмутся тиски, охватывающие Европу с Запада и Востока, то она, со времен окончания второй мировой войны лишенная всякой истинной идеи и утратившая роль независимой и ведущей мировой политической силы, даже не осознает своей капитуляции. Возможно, этот окончательный крах даже не покажется трагедией.
Коммунистический мир и Америка, притязающие на мировую миссию, выражают фактическую реальность. Как было сказано, возможный конфликт между ними с точки зрения мировой подрывной деятельности станет последней из насильственных операций, требующих зверского истребления миллионов человеческих жизней, ради окончательного завершения последней фазы инволюции и процесса нисхождения власти от одной касты к другой, вплоть до самой низшей, апогеем чего станет пришествие коллективизированного человечества. И даже если удастся избежать атомной катастрофы, которой так боятся сегодня многие, как только исполнится эта судьба станет ясно, что вся современная цивилизация титанов, метрополий из стали, стекла и цемента, кишащих масс, алгебры и машин, обуздывающих силы природы, покорителей небес и океанов, является ничем иным, как призрачным миром, с трудом удерживающимся на своей орбите и готовым в любой момент сорваться с нее, чтобы окончательно затеряться в мрачных безднах космоса, освящаемых лишь тем зловещим сиянием, которым сопровождается его ускоряющееся падение.


 
MekhanizmDate: Sa, 20.12.2014, 23:04 | Post # 8
Marshall
Group: Admin
Posts: 6946
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Глава 20. Мужчина и женщина

В вопросах пола, как и в других сферах, точка зрения Традиции основывается на соотнесении реальности и символа, действия и ритуала. На таком соотнесении основывалось понимание проблемы пола, на нем строились отношения между мужчиной и женщиной в любой нормальной цивилизации.

Согласно традиционному символизму, сверхъестественный, сверхприродный, спиритуальный принцип всегда рассматривался как "мужское начало", как "мужчина". Принцип природы, "естественного мира", соответствовал "женщине", "женскому началу". В терминах эллинской традиции, мужчина — это "единое", to en. Такое "единое" "пребывает в самом себе", являясь при этом совершенным и самодостаточным. В терминах индуизма (санкхья), мужчина олицетворяет собой бесстрастный дух, пурушу, а женщина, шакти — активную матрицу всех обусловленных внешним миром форм. Дальневосточная традиция выражает систему аналогичных взглядов в доктрине космической пары инь-ян, где мужское начало, ян, связывается с "добродетелью неба", а женское начало, инь — с "добродетелью земли"1.

Если рассматривать эти два принципа, взятые отдельно друг от друга, то мы увидим, что они находятся в оппозиции друг к другу. Однако в рамках духовного созидательного действия, придающего форму (в аристотелевском смысле) пассивной материи, лежащего в основе мира Традиции и предопределяющего смысл фундаментальных конфликтов между разными расами и цивилизациями в процессе сакральной истории, мужское и женское начала становятся элементами синтеза, в котором они выполняют свои особые и строго различные функции. Во многих разновидностях мифа о "грехопадении" человечества подчеркивается идея, что это "грехопадение" тесно связано с ассимиляцией женского начала мужским вплоть до полного растворения в нем. Действительно, во всех случаях, когда подобное происходит, когда существо, имеющее, в согласии со своей внутренней природой, в самом себе причину своего бытия, поддается силам "влечения" и подпадает под воздействие закона, свойственного тем существам, которые, напротив, имеют причину своего бытия где-то вне их самих, правильнее всего было бы говорить именно о "грехопадении", об "упадке". Это соображение и предопределяет некоторое недоверие, которые высказывается относительно женщины и женского начала в различных традициях, где женщина рассматривается как источник "греха", нечистоты и зла, как соблазн и опасность для того, кто направляет свой путь в сферу сверхприродного, сверхъестественного.

Однако сценарию "грехопадения", неразрывно связанному с женщиной, можно противопоставить иную возможность — возможность справедливых и позитивных отношений между полами. Это происходит в том случае, когда женское начало, которому во всех случаях свойственно искать свою причину вовне, привлекается не изменчивыми, преходящими и постоянно ускользающими объектами желаний, но твердой фиксированностью "мужского начала". В этом процессе существуют определенные пределы трансформации женского начала под воздействием мужского. Здесь "фиксированность", "постоянство" мужчины передается женщине вплоть до глубинного преображения внутренних женских качеств. В таком случае мы имеем дело с позитивным синтезом. Но при этом позитивная трансформация женского начала такова, что оно не перестает оставаться женским. Более того, оба начала в такой ситуации только усугубляют самотождество своей особой природы. Говоря в метафизических терминах, женщина становится "супругой", "могуществом", инструментальной порождающей силой, воспринимающей от мужского начала первоимпульс к движению и обладанию формой. Именно так говорится в индуистской доктрине о Шакти, параллели чему можно найти в иной форме в аристотелизме и у неоплатоников. То же самое подчеркивается на многочисленных символических тантрико-тибетских изображениях, где мужчина, "носитель скипетра", всегда неподвижен, холоден и соткан из света, тогда как Шакти, обнимающая его и обвивающаяся вокруг него, как вокруг своей оси, предстает стилизованной под подвижное пламя2.

Духовная значимость пола обнаруживается не столько в простом факте появления на свет мужчиной или женщиной, но особенно в процессе духовного пробуждения в теле того или иного пола. И в этом особом случае физическое различие полов символизирует собой различие духовное. Существо является мужчиной или женщиной физически только потому, что оно принадлежит к данному полу духовно. Половые характеристики — отнюдь не второстепенны для духа, они служат указанием на специфику особого пути, особой дхармы. Базой всякой традиционной цивилизации является стремление к упорядоченности и "форме". Закон традиционной цивилизации ориентирует не на растворение в неопределенности, "равенстве" и отсутствии дифференцирующих качеств, не на хаотический мир смешения, в котором все части целого были бы атомарно схожи друг с другом; такой закон, напротив, подвигает части единого целого к тому, чтобы они всегда оставались сами собой, выражая как можно совершеннее свою собственную внутреннюю природу. Так и в вопросе пола мужчина и женщина представляют собой два различных типа, и тот, кто родился мужчиной, должен во всех областях и во всех случаях совершенствоваться именно как мужчина, а кто родился женщиной, соответственно, как женщина, преодолевая все тенденции к смешению и уравниванию полов. И в перспективе сверхъестественной, сверхприродной духовной реализации мужчина и женщина имеют свои собственные пути, которые не могут быть изменены без того, чтобы породить противоречивые и неорганичные формы.

Две основополагающие формы деятельности мужчины, максимально приближенные к автономному "бытию в самом себе", это Действие и Созерцание. Воин (Герой) и Аскет, вот два фундаментальных типа чистой мужественности. Параллельно этим двум мужским типам существует два типа, соответствующих женской природе. Женщина реализует себя, поднимаясь на тот же уровень, что и мужчина-воин и мужчина-аскет, через тип Любовницыи тип Матери. Мужские и женские духовные типы в идеальном случае представляют собой две стороны одного и того же героического деяния: только в одном случае (у мужчин) действие проживается активно (активный героизм), а в другом случае (у женщин) — пассивно (пассивный или негативный героизм). Есть героизм абсолютного утверждения (мужской) и героизм абсолютной преданности, "девоции" (женский). Но и женский героизм может быть столь же блистательным, несущим в себе плоды преодоления и освобождения, как и мужской, если он проживается в чистоте, с осознанием значимости своего отдающего жеста. Такая двойственность в рамках одного и того же героического рода предопределяет для мужчин и женщин два различных пути к совершенству. Жесту Воина или Аскета, которые (один через прямое действие, а другой через чистую отрешенность) утверждают себя в жизни, лежащей по ту сторону жизни, соответствует жест абсолютного предания себя другому существу, жест бытия, полностью отданного другому — либо возлюбленному мужчине (тип Любовницы, "афродитической женщины), либо сыну (тип Матери, "деметрическая женщина"), и только в этом другом женщина находит смысл своей собственной жизни, собственной радости, оправданности собственного существования. Бхакти (fides, преданность, верность, "девоция") является нормальным и естественным путем соучастия традиционной женщины в мире "формы" и даже еще выше, по ту сторону "формы" — в том случае, если "преданность" переживается как нечто абсолютное, сверхъиндивидуальное. Реализовывать свою природу все более и более решительно и твердо, следуя этими двумя строго различными и ясными путями, вытравливать из мужчины все "женское", а из женщины — все "мужское", стремиться к тому, чтобы стать "абсолютным мужчиной" и "абсолютной женщиной" — вот закон Традиции относительно пола, о каких бы аспектах жизни ни шла речь.
Так, в соответствии с Традицией, только посредством иного, нежели она сама, через этого иного (т.е. через мужчину) женщина могла войти в структуру сакральной иерархии. В Индии женщины даже самых высших каст не проходили ритуал инициации. Они входили в сакральную общность благородных, "арья", только через отца до брака, а после брака через супруга, который считался мистическим главой семьи3. В дорической Элладе женщина в течение всей своей жизни не имела никаких личных прав; от рождения ее единственным господином, kyrios, был отец. В Риме, в согласии с сходным духовным порядком, женщина не только не была "равной" мужчине, но юридически приравнивалась к дочери своего мужа, filiae loco, и к сестре своих собственных сыновей, sororis loco. С детских лет она находилась полностью под властью отца, вождя или жреца своего рода. После замужества она переходила, согласно довольно жесткому выражению, в "руки мужчины", in manum viri. Такие традиционные нормы, узаконивающие зависимость женщины от мужчины, встречаются и в других местах4. Они были не проявлением несправедливости или деспотизма, как посчитали бы современные "либералы" и "гуманисты", но установлением естественных границ и областей, способных обеспечить наилучшим образом путь духовного развития, соответствующий чистой женской природе.

Здесь можно указать на некоторые древние представления, в которых нашел свое выражение чистый тип традиционной женщины, способной на самоотдачу, граничущую с более чем человеческим уровнем. В традиции ацтеков и нагуа привилегия небесного бессмертия, уготованного воинской аристократии, распространяется также на тех женщин, которые умерли во время родов. Такая смерть приравнивается к высшему жертвоприношению воина, павшего на поле битвы. В индуистской традиции существует классический тип женщины, остающейся женщиной вплоть до самых глубинных аспектов своей природы, до последних пределов чувств, живущей в состоянии невидимой благочестивой преданности, fides. И эта преданность, проявляющаяся сначала в полной эротической отдаче своего тела, своей личности и своей воли, доходит до последней сверхчувственной кульминации в добровольном вхождении супруги в арийский погребальный костер, чтобы следовать за собственным мужем, за данным судьбой мужчиной, и в те регионы потустороннего, которые лежат за пределами смерти. Это традиционное жертвоприношение (представляющееся европейцам и европеизированным народам чистым "варварством"), где вдова сгорает вместе с телом покойного мужа, на санскрите называется "сати" — от корня "ас" и основы "сат", т.е. "быть", откуда и слово "сатья", "истина". Кроме того это слово имеет значение "дара", "верности", "любви"5. Такой акт понимался как высшая кульминация отношений между полами, отношений, возведенных к абсолютному центру, к регионам истины и сверхчеловеческих реальностей. Здесь мужчина облагораживается до уровня опоры освобождения для женщины-бхакти, и любовь становится путем и вратами. Согласно традиционному учению, женщина, последовавшая в мир смерти за своим супругом, достигает "небес". Она трансмутирует свою природу и сливается с субстанцией своего мужа6. С помощью "огня" земное тело превращается в божественное тело света, и именно символом этого светового тела служило в арийской цивилизации ритуальное погребение через огонь. Аналогичная практика существовала и у германцев; германские женщины часто уходили из жизни, если их мужей или возлюбленных убивали на войне.

Сущность бхакти заключается в безразличии относительно объекта или материи действия. Важно само действие, чистое действие, чистая установка. Это соображение помогает понять, почему традиционная цивилизация индусов рассматривала ритуальное жертвоприношении вдовы как нечто институционализированное. Когда женщина отдает себя или приносит себя в жертву под влиянием сильной и взаимной страстной человеческой привязанности к другому существу, это остается в рамках простого частного факта из области человеческих чувств.И только тогда, когда преданность может существовать и развиваться без всякой внешней поддержки, в ней действительно проявляются истинно трансцендентные аспекты.

В исламе в институте гарема был заложен довольно схожий смысл. В христианской Европе всякая попытка женщины отречься от внешней жизни и уйти в затворничество сразу ассоциировалась с Богом и с монастырем, хотя это представляло собой довольно исключительный случай. В исламе возможность для женской реализации предоставляет мужчина, и затворничество в гареме является довольно обычной вещью, осуждать которую или отказываться от которой никогда не придет в голову никакой мусульманской женщине приличного происхождения. Здесь всем представляется совершенно естественным, что женщина сосредоточивает всю свою жизнь на мужчине, причем любит его настолько открыто и сверхъиндивидуально, что готова допустить соучастие в своем чувстве других жен, соединенных с мужем такими же связями и такой же преданностью. В данном случае мы сталкиваемся с той "чистотой", о которой мы говорили выше как о главном условии женской реализации. Любовь, ставящая условия и требующая в замен любви и преданности со стороны мужчины, принадлежит к иному, более низкому уровню. Вообще говоря, такую "взаимную" любовь мужчина, являющийся действительно мужчиной, может познать только через свою собственную "феминизацию"; при этом будет нарушена внутренняя самодостаточность подлинно мужского начала, та стабильность, которую, как опору, ищет в нем женщина, стабильность, пробуждающая в ней желание отдать себя. В индуистском мифе Шива, описываемый как великий аскет вершин, одним взглядом убивает бога любви Каму, когда тот пытается разбудить в Шиве страсть к его супруге Парвати. Схожий смысл содержится в легенде о Калки-аватаре, где говорится о женщине, которой никто не мог обладать, так как все возжелавшие ее мужчины, притронувшись к ней, сами превращались в женщин. Женщина достигает подлинного величия, когда она дает, не требуя ничего взамен, как пламя, поглощающее само себя; когда любовь разгорается тем больше, чем меньше снисходит к ней, привязывается к ней объект ее любви, всегда устанавливающий дистанцию; когда объект любви постигается как Господин, а не просто как супруг или любовник. В институте гарема все это находит свое выражение: преодоление женщиной ревности, эгоизма страстей и чувства обладания в затворничестве от самых юных лет и до смерти; верность и преданность тому, кто, имея вокруг себя других женщин, способен обладать ими всеми, не "отдавая" себя при этом никому. Именно в таком "негуманном" подходе заключается нечто аскетическое, нечто сакральное7. В этом кажущемся превращении в чистый объект, в вещь, на самом деле, пылает истинное обладание, преодоление и даже освобождение: перед лицом такой безусловной верности (fides) сам мужчина в его человеческом измерении становится только средством, и параллельно этому открываются новые возможности, относящиеся к высшему, неземному уровню. Подобно тому, как правила гарема воспроизводили правила монастырей, сами исламские предписания относительно женщин в различных аспектах ориентируют их в духе, близком монашеской аскезе8, не подавляя при этом, но трансформируя, и даже активизируя, чувственную сферу, соответствующую женской природе. Впрочем, аналогичная дисциплина женского начала, хотя и в более фрагментарном виде, считалась вполне естественной в тех цивилизациях, где институт "сожительства" ("конкубинат") считался законным и легально признавался дополнением моногамного брака: так было в Греции, Риме и в других местах. Там также стремились преодолеть половой эксклюзивизм.

Естественно, мы не рассматриваем здесь те конкретные случаи, когда гарем или другой аналогичный институт может выродиться и превратиться в нечто далекое от идеала. Мы имеем в виду лишь чистую традиционную идею, которая, будучи реализованной на практике, все равно сохраняет свои высшие возможности. Задача традиции — создать строгие каналы, чтобы хаотические тенденции жизни смогли потечь по ним в нужном направлении. Свободными можно назвать тех, кто, принимая традиционные ориентации, воспринимают их не как нечто навязанное извне, но как возможность сознательно реализовать, повинуясь внутреннему импульсу, высшую, "традиционную" возможность своей собственной природы, как перспективу своего духовного спонтанного развития. Другие же, следующие указанием традиционных институтов лишь на материальном уровне, не понимая и не проживая духовного содержания традиции, все равно получают жизненную опору: хотя они и остаются лишенными истинного света, их послушание выносит их за пределы чисто индивидуальных ограничений, ориентируя их в том же направлении, что и первых. Но для тех, кто не следуют ни духу, ни внешней форме каналов традиции, остается лишь хаос. Это погибшие, павшие, проклятые.

Наши современники являются именно таким случаем, и это сказывается и в их отношении к женщине. На самом деле, совершенно немыслимо, чтобы мир, "преодолевший" кастовую систему и заменивший ее, выражаясь в якобинской фразеологии, на систему "достоинства" и "прав" каждого отдельно взятого человека, смог сохранить хотя бы далекое подобие нормальности в отношениях между полами. Эмансипация женщины логически последовала за отменой рабства и прославлением существа без класса и без традиции, т.е. парии. В обществе, которое больше не знает ни Аскета, ни Воина; в обществе, где руки последних аристократов больше привычны не к мечу и скипетру, но к теннисной ракетке и шейкеру для коктейлей; в обществе, где высшим мужским типом является грубый боксер или киноактер, — не говоря уже о искусственных масках "интеллектуалов" или "профессоров", о нарциссических марионетках "художниках" или суетливо-омерзительных "банкирах" и "политиках", — в таком обществе вполне естественно, что и женщина поднимается и требует для себя прав на "личность" и "свободу", понятых в анархическом и индивидуалистическом смысле, свойственном последним временам. И если традиционная этика требовала от мужчин и женщин, чтобы они всегда оставались самими собой, чтобы они всячески акцентировали те черты, которые делают одних именно мужчинами, а других именно женщинами, то современная цивилизация стремится, напротив, к уравниванию, к сфере бесформенного, к области, находящейся не выше, но ниже всякой индивидуализации и различия полов.

Но вместо покорения и завоевания для себя "свободы" получился отказ от своей собственной функции. После долгих веков "рабства" женщина захотела стать свободной, захотела быть как мужчина, своим собственным центром. Но так называемый "феминизм" не мог сделать ничего иного, как скопировать идею "самостоятельной женской личности" с архетипа "личности" мужчины. И в этом проявляется глубокое недоверие "современной женщины" в отношении себя самой, неспособность ее быть для себя своей собственной ценностью, т.е. быть именно как женщина, а не как мужчина. Отсюда у женщины развился комплекс мнимой неполноценности, заставляющей ее считать почти оскорбительным, если к ней кто-то относится "только как к женщине". В этом и заключается исток глубоко ложной ориентации: женщина стала стремиться одержать реванш над мужчиной, отстоять свое "достоинство", доказать свою "значимость", понемногу привыкая сравнивать себя с мужчиной. При этом пренебрежительное отношение к женщине свойственно отнюдь не истинно мужскому типу, принадлежащему к традиционной цивилизации, но сугубо современному "сконструированному мужчине", "мужчине-манекену" стандартизированной, рационалистической цивилизации, не знающей практически ничего о подлинной дифференциации и подлинном качестве. В такой цивилизации не может быть и речи ни о каких действительно легитимных привилегиях одного из полов, и женщины, не способные осознать своего естественного призвания и защитить его хотя бы на самом нижнем уровне (ведь всякая сексуально полноценная женщина никогда не может испытать ни малейшего поползновения подражать мужчине или завидовать ему), вообще говоря, вполне способны продемонстрировать обладание теми интеллектуальными и материальными свойствами и качествами, которые ассоциируются с противоположным полом и особенно ценятся в сугубо современном обществе. Но и современный мужчина, с полной безответственностью со своей стороны, не только допустил это, но еще и сам помог женщине, подтолкнув ее к работе на фабриках, в промышленности, в сфере образования, одним словом, во всех омерзительных институтах современного общества и современной культуры.
Там, где духовное оскопление современного материализованного мужчины все же еще не восстановило до конца фактического главенства женщины-гетеры, выступающей судьей служащих ей и огрубленных чувственностью мужчин, что было свойственно некоторым древним гинекократическим цивилизациям, все равно налицо глубокое вырождение женского типа вплоть до соматического, телесного уровня атрофии естественных возможностей, удушения специфически женского внутреннего мира. Отсюда тип женщины-"гарсон", выхолощенной, пустой девушки, не способной на малейшее усилие, выходящее за границы ее индивидуальности, утратившей, в конце концов, даже чувственность и тягу к чувственным наслаждениям. Показательно, что для многих современных женщин даже перспектива физической любви не представляет такого интереса, как нарциссический культ собственного тела, как желание показать свою плоть в одежде или с минимумом ее, как физический трэйнинг, как танцы, спорт, деньги и т.д. Европа и так уже довольно давно забыла о о чистоте безусловной жертвенности и безграничной верности, которая дает все, не требуя ничего взамен; о любви настолько сильной, что стоит выше чувства обладания. Кроме чисто конформистской и буржуазной "верности" Европа избрала такую любовь, которая не допускает того, чтобы любимый не любил в ответ. Женщина, которая посвящает себя мужчине, стала требовать взамен, чтобы мужчина принадлежал ей душой и телом, и тем самым отдача женщиной себя мужчине не только "гуманизируется" и обедняется, но, что еще страшнее, женщина совершенно неправомочно переносит на себя свойства (причем, самые низшие!) сугубо мужского естества: стремление к обладанию, право распоряжаться другим существом, тщеславие и эгоизм. За этим следует и другой, еще более негативный, этап, так как логика падения всегда подразумевает ускорение этого процесса. Пристрастившись к эгоцентризму, женщина начинает с некоторого момента интересоваться уже не самим мужчиной, а тем, что он может ей дать для удовлетворения ее тщеславия и ее прихотей. Параллельно этому происходит разложение и вырождение мужского типа, становящегося все более и более поверхностным по мере привыкания к сугубо практической жизни, которая в современном мире способствует деградации и денатурации мужского начала, независимо от того, является ли мужчина рабочим, капиталистом, ученым или политическим деятелем.

Таковы результаты западной "эмансипации", и эта болезнь грозит поразить весь остальной мир, распространяясь со скоростью чумы. Традиционная женщина, абсолютная женщина в самоотдаче, в отказе от существования для самой себя, в в о л е в о м стремлении жить только ради другого, нежели она сама, в простоте и чистоте своей преданности, достигает полного совершенства, полного самообладания, высшего ж е н с к о г о героизма, и в конце концов, становится намного выше обычного мужчины. И наоборот, современная женщина, стремясь жить только для себя, самоуничтожается. Стремление быть "личностью" в современном понимании приводит женщину к полной утрате ее подлинной глубинной личности.

Легко себе представить, во что должны превратиться при таких обстоятельствах отношения между полами, в том числе и в материальном плане. Здесь, как и в магнетизме, творческая искра является тем ярче и живее, чем выше полярность, т.е. чем в большей степени мужчина является мужчиной, а женщина — женщиной. Но какие отношения могут быть между современными мужчинами и женщинами, этими смешанными, половинчатыми существами, лишенными всякого контакта со своей глубиннейшей природой? Между существами, у которых все начинается и кончается лишь физиологическим уровнем, хотя и даже здесь все чаще проявляются анормальные тенденции "третьего пола"? Между существами, не являющимися в душе ни мужчинами, ни женщинами? Между женщинами с мужским "я" и мужчинами с женским, гордящимися тем, что они — выше секса, тогда как, на самом деле, они стоят намного ниже его? Такие отношения отныне имеют сомнительный и двусмысленный характер: промискуитет, свойственный "товарищам"; болезненные "интеллектуальные" симпатии; банальность нового коммунистического реализма. Действительно, все здесь, пожалуй, сводится лишь к невротическим и иным комплексам, на которых Фрейд основал свою псевдонауку, весьма показательную для нашего времени. Схожи с этим и перспективы мира "эманиспированных" женщин: в авангарде здесь Соединенные Штаты Америки и Советская Россия, которые могут дать нам много ярких и поучительных примеров в этом отношении9.


 
MekhanizmDate: Sa, 20.12.2014, 23:10 | Post # 9
Marshall
Group: Admin
Posts: 6946
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
Примечание к главе 1:

1. От "гипостазирование" — наделение самостоятельным бытием какого-либо отвлечённого понятия, свойства идеи (например, "числа" в пифагореизме) (прим. перев).

Примечания к главе 16:

1. См. C. Malaparte, La technique du coup d'etat, Paris, 1931, pp. 13 sgg.

2. Одним из основных отличий современного мира от традиционного Эвола считает потерю действенного контакта со сверхмиром, что выражается в торжестве гуманизма. Гуманизм проявляет себя в таких явлениях, как индивидуализм, ирреализм и рационализм. Ирреализм по сути дела представляет собой стадию разложения мира, лишенного связи с тем, что дает ему жизнь, и, вследствие этого превращается в труп (своего рода живого мертвеца), гниение которого отравляет все вокруг (прим. перев).

3. См. "Конституция России 1918 г." п. 20-22; M. Sertoli, Firenze, 1928, pp. 67-85. Таким образом, все парадоксально переворачивалось с ног на голову. Парии, объединившись во всемогущую организацию, обрекали на положение парии того, кто каким-либо образом был связан с теми ценностями и сохранял верность тем сословным принципам, которые традиционно определяли не-парию.

4. R. Fulop-Miller, Mind and face of the Bolshevism, London-New York 1927. Сам Сталин ("Принципы ленинизма" (перевод на итал. Рим 1949 г., стр. 126-128) провозгласил, что союз революционного духа и американизма определяет "ленинский стиль... в работе партии и государства" и определяет "законченный тип бойца-ленинца").

5. См. А. A. Siegfried, L'Etats-Unis d'aujourd'hui, Paris, 1927 г., pp. 436, 349-350. Кроме того, стоит обратить внимание на сравнительно новое оппозиционное направление, представленное так называемыми битниками и хиппи, в котором экзистенциальный бунт определенное части молодежи против американского общества имел исключительно анархический и разрушительный характер, и истощил самое себя, не имея "знамени" и высшим ценностных ориентиров. См. Ю. Эвола "Лук и булава", гл. XIV ("Молодежь, битники и правые анархисты").

6. Op. cit. стр. 35-36, 40, 51.

7. Красноречиво недавнее появление в Америке "атеистического христианства" и так называемых "теологов смерти Бога" (например T. Alitzer, Paul van Buren, John T.A. Robison и др.) Для этого движения идея Бога с ее характерными чертами трансцендентности и сверхъестественность должна быть упразднена, так как она более не действенна и неприемлема для современного человека; по их мнению, не стоит даже говорить о самом "Боге" в традиционного понимании этого слова. Они готовы сохранить лишь "демифологизированное" и обмирщенное "христианство" в тех его аспектах, которые связаны с моральным, социальным и гуманистическим спасением человека.

8. Здесь — лишенное воображения единомыслие (прим. перев).

9. "Мыслю, следовательно, существую" — одно из основных положений философии Декарта (прим. перев).

10. Согласно исследованиям "Антиалкогольной американской лиги" уже в 1948 г. в США насчитывалось более восьмисот тысяч женщин-алкоголиков.

11. Это находит свое отражение и в крайне суровых уголовных наказаниях, принятых в некоторых североамериканских штатах (вплоть до смертной казни) за "сексуальные посягательства" на женщин.

Примечания к главе 20:

1. Более подробные метафизические и мифологические ссылки в книге Ю.Эволы "Метафизика секса". У философов китайской династии Синг ясно говорится, что небо "порождает" мужчин, а Земля — женщин, и следовательно, женщина должна быть подчинена мужчине, как Земля Небу. (См. Plath. Religion der alten Chinesen, I).

2. В эротическом символизме этих традиций тот же смысл имеет и изображение божественной четы в позе "випарита-майтуна", где мужчина неподвижен, а шакти, напротив, пребывает в движении.
Эта доктрина лежит в основании традиционных норм, относящихся к сфере пола вплоть до самых конкретных проявлений. Эти традиционные нормы тесно связаны также со структурой института каст, с его двумя осевыми понятиями — дхарма (собственная природа, духовный закон, имеющий в самом себе свой собственный центр) и бхакти (активное самопредание другому, вера, верность, "девоциональность").

3. См.Senart Les castes dans l'Inde. В "Манавадхармашастра", IX говорится: "Не существует специальных культов или аскетических практик для женщин. Пусть женщины любят и почитают своих мужей, и они будут удостоены неба". Здесь нельзя не коснуться вопроса о женском жречестве и не упомянуть о том, что оно отнюдь не противоречит этой логике. Женское жречество традиционно имело лунный характер; другими словами, оно основывалось на реализации специфически женской дхармы, понимаемой как абсолютное стирание личностного принципа для того, чтобы открыть внутри пустое пространство, используемое в последующем, к примеру, оракулом или богом. Особым случаем являются некоторые декадентские, выродившиеся цивилизации, где лунно-женский принцип узурпирует верховенство в сакральной иерархии. Кроме того, есть также особые инициатические и сакральные методики использования женщин в так называемом "пути секса".

4. Так же и в древнем Китае. В "Ню-ки-ци-пень" мы читаем: "Когда женщина уходит из дома родителей в дом мужчины, она оставляет там все, даже свое имя. У нее больше не остается ничего личного: все, что она носит, все то, чем она является, ее личность — все это принадлежит тому, кто ей дан как супруг". В "Ню-хьен-шу" подчеркивается, что женщина должна быть в доме "как тень или как простое эхо".

5. См. De Lorenzo. Oriente ed Occidente. Аналогичные обычаи существовали и у других индо-европейских народов: фракийцев, греков, скифов и славян. В цивилизации инков самоубийство вдов с целью последовать за мужем, не было возведено в закон, но случалось часто. Женщины, не осмеливающиеся предпринять этот шаг или имеющие какие-то доводы против этого, презирались всеми.

6. "Манавадхармашастра": "Та, кто не предает своего супруга, и чьи мысли, слова и тело чисты, после смерти следует в ту же обитель, что и супруг".

7. "Манавадхармашастра" не только запрещает женщине иметь собственную инициативу и предписывает ей быть собственностью отца, супруга и сына, но и утверждает: "Даже если поведение супруга дурно, если он увлекается другими женщинами и сам не имеет достоинств, все равно жена должна почитать его как бога".

8. Сакральная отдача тела, и иногда даже девственности, является совершенно скандальной темой для наших современников, ужасающихся фактам сакральной проституции в древних сирийских, ликийских, лидийских и египетских храмах. В таких обществах женщина должна была отдать свое тело в первый раз не по зову влечения к какому-то конкретному мужчине, но первому встречному, давшему ей монетку любого достоинства: для девушки это было ритуальной сакральной жертвой богине. Только после такого ритуального жертвоприношения своего тела женщина могла выходить замуж. Геродот уточняет важную деталь: "если бы такой женщине, вернувшейся домой, кто-то другой предложил деньги, и даже весьма значительную сумму, он ничего бы от нее не добился". Эта деталь показывает, что никакого намека на "падение нравов" или "проституцию" здесь нет и в помине.

9. Согласно статистике 1950 года, 75% североамериканских девушек являются "сексуально анастезированными", и их "либидо" (по терминологии Фрейда) перенесено в сферу нарциссического эксгибиционизма. В целом же для англо-саксонских женщин вообще характерны сексуальные ингибиции, так как очень часто они являются жертвами ложного представления о "достоинстве" и пережитков пуританизма. Как реакция на это произошла "сексуальная революция", которая установила в обществе атмосферу плоской и дешевой похотливости, превратив секс в "продукт потребления" наряду с другими.

ВИКТОРИЯ ВАНЮШКИНА / АРКТОГЕЯ
http://traditionallib.narod.ru/
http://nationalism.org/vvv/evola-rivolta.htm


 
MekhanizmDate: Su, 21.12.2014, 23:54 | Post # 10
Marshall
Group: Admin
Posts: 6946
User #1
Male
Saint Petersburg
Russian Federation
Reg. 14.12.2013 23:54


Status: Offline
added full english version: pdf 17.9 mb Yadi.sk



 
Die Militarmusik Forum » Culture-Kultur » Library » Юлиус Эвола - Восстание против современного мира (избр. рус. главы + full english pdf)
Page 2 of 2«12
Search:


free counters


Martial Neofolk wiki     inhermanland-files     discogs     nadeln


теперь появился способ помогать нашему форуму - открыт счёт в яндекс-деньги - 410012637140977 -
это урл визитки
https://money.yandex.ru/to/410012637140977

спецтопик Support of our forum здесь
http://diemilitarmusik.clan.su/forum/67-1503-1


Log In
Registration | Login | Guestbuch | Admin mail
thanks for your registration!
Site
Last forum posts
 Control (29 p) in Power Electronics by Wappen in 12:46 / 22.01.2017
 Stillife (10 p) in Post-Punk / Gothic by Mekhanizm in 22:30 / 21.01.2017
 Nam-Khar (2 p) in Ambient by lomin in 15:45 / 21.01.2017
 Dernière Volonté (43 p) in Martial Industrial by secularlove in 23:00 / 20.01.2017
 Wallenberg (3 p) in Coldwave by irondrakkargbd in 09:30 / 20.01.2017
 Le Syndicat Electronique (3 p) in Minimal Synth by irondrakkargbd in 08:03 / 20.01.2017
 Ke/Hil (12 p) in Power Electronics by Odal in 18:42 / 19.01.2017
 Stahlwerk 9 (24 p) in Martial Industrial by lomin in 15:26 / 19.01.2017
 Waffenruhe (49 p) in Martial Industrial by radiola in 21:45 / 18.01.2017
 Eldar (16 p) in Martial Industrial by Hajasz in 16:41 / 18.01.2017
 Stormfågel (11 p) in Neofolk by RC in 13:07 / 18.01.2017
 Your musik requests (116 p) in Requests by nada88pe in 07:34 / 18.01.2017
 Nový Svět (36 p) in Neofolk by ahnerve in 03:57 / 17.01.2017
 Neue Deutsche Stubenmusi (5 p) in Ambient by tunebug in 18:47 / 16.01.2017
 Himukalt (2 p) in Power Electronics by radiola in 19:57 / 15.01.2017
 Herbst9 (3 p) in Ambient by radiola in 19:19 / 15.01.2017
 Metal 2017 (0 p) in 2017 releases list by Mekhanizm in 16:40 / 12.01.2017
 Sepultura (2 p) in Thrash by Mekhanizm in 16:34 / 12.01.2017
 Stara Rzeka (3 p) in Neofolk by pufa13 in 03:17 / 12.01.2017
 Kammarheit (9 p) in Ambient by lomin in 22:38 / 10.01.2017

1 Mekhanizm 6946 posts
2 Sieg 1649 posts
3 lomin 931 posts
4 up178 260 posts
5 radiola 197 posts
6 pufa13 79 posts
7 sonnenatale 70 posts
8 Nyxtopouli 62 posts
9 ag2gz2 50 posts
10 verbava 46 posts
11 Legivon 36 posts
12 Odal 34 posts
13 Shtik 32 posts
14 HuSStla 30 posts
15 Anahit 28 posts
Statistics

current day users
Mekhanizm #1 RU, gertgebert #3 AT, ipazia55 #9 IT, andthejastriu #141 ES, pufa13 #57 PL, WarSh #60 PT, Odal #65 PT, tolis #79 GR, nada88pe #106 PE, Fa3 #150 RU, nwwww #163 JP, Eisenfresser #242 DE, dyaga #254 UA, RVCtS #255 RU, AlexP #281 SK, mike #291 CN, rhic69 #333 FR, oknot #360 RU, Herr:J #385 FI, dsnhdiv #600 US, ormus #458 GB, josmenar #517 MX, lostintwilight164 #3010 , sonnenatale #784 , danstowers #1055 , gilbertdenee #1056 , Coldwave-Enigma #1067 PT, maggothead #1223 DE, ralfrenk #1251 , iamspoonb #1269 , angmig #1646 , louisduprasx #1663 , 694290056 #1817 , dendobrates6969 #1867 , carnacaran #2007 , aaoa666 #2489 , gabriellehmann #2513 , maladjustedperson #2605 , autonomousgamingdrone #2654 , ww #3036 CN, ByRopesThruDirt #3084 US, 66 #3141 CN, secularlove #3168 US, colostomy1978 #3170 , triariipanzer #3197 , late_night_moscow #3222 HR, Kampfkatze #3303 UA, okgc37 #3307 ,
News feeds
Heathen Harvest

Lenta